Андрей Лео – Сделай, что сможешь. Начало (страница 11)

Картошку вместе с Софой выкопали и в погребе схоронили. Травы нарезали более чем достаточно, подсохнет – соберу. Надеюсь, козе на зиму хватит. Полезно нам, маленьким, молочко ежедневно пить, да и знахарке не помешает. В дальнейшем на сенокосы желательно купить косу-литовку, а то на карачках травку серпом срезать – хрень страшная, спина к концу дня гнуться отказывается.

Не забывал и про тренировки. Окреп и наконец-то начал набирать массу: внутренний мир, судя по всему, заполнился. Из лука уже прилично стреляю, ну, для начинающего, естественно. Он вообще-то слабенький, но с пятнадцати метров берёт всю бегающую и летающую мелочь. Если попадёшь, конечно. Кстати, и нож теперь тоже летает туда, куда мне хочется. Навыки постепенно нарабатываются.

С Мишкиным телом оказалось не всё так просто. За пятьдесят шесть лет прошлой жизни я привык к определённой мышечной реакции того организма, а здесь вначале слегка, а затем всё сильнее стал ощущать, что двигаюсь неправильно, особенно во время стрельбы из лука и метания ножа. Похоже, учили Мишку по-другому, другая координация движений. По сути, тренировками я сейчас переучиваю тело заново. Слава богу, недолго пацан с луком ходил, молод был. Попади я во взрослого, наверно, и походку пришлось бы по новой осваивать. Обычный человек, пожалуй, и разницы бы не заметил, но я привык уверенно владеть своим телом. Хоть и не Рэмбо[16] раньше был, но кое-что умел.

Тут ещё такой вопрос. Каждый человек склонен к какому-то делу лучше, к какому-то – хуже. У кого-то талант проявляется в быстром беге, у кого-то – в прыжках, кто-то очень ловок, а кто-то неуклюж, сколько его ни тренируй. В той жизни мне, например, легко давалась любая стрельба. Я всегда чувствовал, как полетит тот или иной предмет, не важно, камень это, стрела, нож или пуля.

А вот со своим новым телом пока не удаётся досконально разобраться, ну разве что я заметил необычную для пацана одиннадцати лет силу. Вероятно, Мишка в отца пошёл. По рассказам деревенских, поведанных мне Софой, его папаша на спор сразу по две подковы ломал. И теперь боюсь я, не возникло бы у Мишкиного тельца проблем с огнестрелом. Вдруг не предрасположено оно к точной стрельбе? Для меня, как хорошего стрелка в прошедшем будущем (ха, прикольное словосочетание), это ж как Моникой по рейтингу[17]. Но, не постреляв, не поймёшь.

Что ещё у меня получалось? Хм… Когда после института на заводе инженером работал, в целях расширения кругозора освоил токарное, фрезерное и слесарное дело. Так, при работе с металлом я потом точные размеры на глаз ловил. А когда ювелирный завод приобрёл, неплохо пошли огранка драгоценных камней и гравировка по металлу. Специально этому не учился, больше для души нахватался того, что заинтересовало. Все эти способности предстоит при первой же возможности проверить, а там, глядишь, найду в новом теле ещё что-нибудь экстраординарное.

С началом следующей недели пришла жара; думаю, градусов двадцать пять, не меньше, а то и все тридцать. Машка с Софой в один голос утверждают, что обычно бабье лето значительно прохладнее. Ну, нам отсрочка холодов на руку: сарай ещё строить и строить. Стены тёплой части лишь на полтора метра в высоту сложены, и то последние пятиметровые брёвна Софа устанавливать помогала, уж больно они тяжёлые, заразы. И как нам дальше быть, даже не знаю. Эх, мне бы в помощь мужичка ладного хотя бы на денёк. Брёвна приготовлены, осталось их поднять и установить. Будут стены и крыша в тёплой части, с остальным уж и сам потом справлюсь.

В ожидании прихода посетителя мужского пола я озаботился сбором бересты. На крышу большие куски нужны, поэтому требуется найти много-много берёз с диаметром ствола не менее двадцати сантиметров и без сучков на срезаемых кусках. Зачем нам дырки в потолке? Не-е, нам дырки без надобности. Заодно я и ровные жердины собираю, их ведь на крышу немерено пойдёт, там надо жерди в два наката положить, в один боюсь: зимой может снегом продавить.

В связи с этим пришлось ежедневно по двадцать – двадцать пять километров по лесу наматывать. Хотя сейчас в России говорят не километров, а вёрст, но, насколько помню, они почти равны. Сходил посмотрел на бобров. Их там трое оказалось. Одна явно бобриха, здоровая такая, и два детёныша при ней. Ну, малыши пускай пока растут, посмотрим, какими через год станут. А старшую обязательно отстрелим перед уходом, за неё хорошие деньги можно выручить.

Знахарка кучу всяких трав и ягод на продажу насушила и бобровую настойку сделала. Ох и долго ж я вонючий деревенский самогон угольками чистил! Водки, к сожалению, купить не удалось. Самогон бы по уму перегнать с отсечением хвостов, но где ж мне здесь самогонный аппарат взять? Сестрёнка целыми днями шныряет по лесу, грибы с ягодами собирает и половину в деревню матери относит – это у неё осенняя трудовая повинность такая. У нас уже три мешка грибов на зиму насушено и несколько берёзовых туесков, полных ягод, стоят. Их, кстати, местные для более долгой сохранности прямо в туесах топлёным жиром заливают. Говорят, в таком виде ягоды в погребе и до февраля простоять могут.

Каждый раз, проходя мимо Волчьего ручья, я, пользуясь последними тёплыми деньками бабьего лета, с удовольствием в нём купался. Вода там холоднее, чем в пруду, зато прозрачная и тиной не пахнет. Правда, участков, удобных для купания, всего четыре на десять вёрст, и то воды максимум мне по грудь будет. Мелковат ручеёк, но в конце двадцатого века в средней полосе России он считался бы нормальной лесной речушкой.

Присмотрел, где есть смысл золотишко поискать, надо бы этим делом до холодов заняться. Сначала меня поразил цвет песка в ручье при ярком солнце – золотой. Мелькнула радостная мысль: «Вот счастье-то привалило!» Но тут же обломался: песок блестел только на солнце и только в воде. На золото проверять не стал, в ладошке шлих не намоешь, лоток промывочный нужен. Решил его на торгу прикупить, делать самому с помощью ножа и топора – гемор ещё тот. Как ни старайся, выйдет грубо и для промывки малопригодно. Стамеску бы, тогда бы попробовал, а так…

За пару дней до поездки на торг Софа надумала обсудить с нами цены на товар, в том числе и на бобровую струю. Знахарка постаралась донести до наших с Машулей мозгов, что выручка за пять бутылочек настойки – это огромные деньги для здешних мест. Можно плохонький дом в городе купить или два-три года жить безбедно. И за эти деньги нас могут запросто, по её выражению, живота лишить. Мы прониклись.

Посему мы с Машкой о бобрах забываем напрочь. Какие такие бобры? Не-е, шкура старая. Где добыта, не знаем. Добытчики кто? Да шут их знает. Дядьки с дальних краёв мимо проходили и, не назвавшись, в тайгу подались. Бобровую шкуру вообще в самом конце продаём, меньше ненужных вопросов услышим. А настойку уж Софа сама сбывать станет, она тут со многими знакома и представляет, кому этот товар по карману. Ко всему прочему, ложь прекрасно видит, вот ей и карты в руки.

Она считает, на торгу продадутся две-три бутылки, не более, там богатые люди нечасто бывают. Так что, если хотим всё сбагрить, нам предстоит поездка в Канск. Наверно, это даже кстати: ружьё купим, без него, чувствую, зимой хреново будет. Заодно и револьверчик какой-нибудь взять не помешает, появится защита от лихих людей и прочих неожиданностей.

Потом определились с ценой на шкурки. Их у нас много. При этом спрос на зимний мех в середине осени большой, его реально продать по максимуму. Соответственно, выручка ожидается немалая. Старшим по торговле назначили Машку, а я при ней так, подай-принеси. Снижение цены хорошим людям разрешается лишь под чутким руководством главного начальника – Софы.

Глава 4

К торгу приготовили два мешка пушнины и один со знахаркиными травками. Захватили также сушёных грибов, ну и пять бутылок бобровой струи. Наварили настойки от гнуса, аж четыре здоровых горшка. Я сшил под них из мешковины две авоськи, напоминающие ушастые целлофановые пакеты.

Встали почти ночью. Как сестрёнка высказалась: черти в кулачки ещё не били. Женская часть нашей компашки приоделась в новое и чистое, я отправился в повседневном: другого-то нет. Только недавно сшитые мокасины надел. Слегка перекусили, дверь палкой подпёрли и пошлёпали.

Вот что мне всегда нравилось в маленьких деревнях – и в той жизни у обеих моих бабушек, и тут, – так это отсутствие замков. Видят гости, палка к двери приставлена, значит, нет хозяев дома, принять некому. Сиди на завалинке, дожидайся их прихода или поворачивай туда, откуда пришёл. Кажется, здесь Сибирь, преступников сюда ссылают, бояться нужно, а люди спокойно живут.

И ладно бы так поступали одни бедные (что с них взять?), но и богатые семейства ведут себя подобным образом. Частенько для защиты от зверья вокруг дома огромный забор выстроен. На работы в поле народ уходит, последний же, самый шустрый, ворота и калитку на засов закрывает и, через забор перемахнув, вдогонку за всеми отправляется. И стоит с виду неприступная усадьба, а за забор заглянешь – дверь в дом по-прежнему палкой подпёрта.

Ну а если всё же влез кто в дом без спроса, то наказание от хозяев зависит. Умирал человек с голоду и взял необходимое – отпустят с богом, а поможет по хозяйству – и рады останутся. С забравшимися же из корысти разное случается. Своему, местному, наваляют звездюлей по самое не балуйся, вытрясут компенсацию за нанесённый ущерб и отпустят. С чужим же как сложится: могут в полицию сдать, а могут и под ближайшим дорожным кустом закопать. После звездюлей, разумеется. Как русскому человеку без них, тем более повод такой.