Андрей Лео – Сделай, что сможешь 2 (страница 43)

- Но зато, в отличие от динамита, взрывчатка отца не боится воды.

- И как вы её назвали?

- Гремучим студнем.

А чего заморачиваться? Пусть уж название будет такое же, как и в моей прошлой жизни.

- Пётр Алексеевич, наверно, мне стоит пояснить главное о моих заграничных делах: все они станут создаваться в основном с целью перекачки капиталов из-за границы в Россию, а также с целью моего влияния на деловой мир и правительства других стран. Согласитесь, это определённо в интересах нашей родины.

Поручик задумчиво покивал головой.

- Вы сказали в основном. А какие же частности подразумевают ваши заграничные дела?

- Шпионаж. Промышленный и политический.

Вяземский выгнул бровь дугой, мол, парень, не слишком ли ты много на себя берёшь.

- Я догадываюсь, поручик, о чём вы подумали, но, согласитесь, кому-то надо и начинать. В Европе уже создаются корпорации, имеющие свою собственную разведку и контрразведку. Почему бы и нам не задуматься о подобном? Да, я очень молод, так потому и подыскиваю себе в команду людей опытных и сведущих в делах добычи разведданных. Начнём с малого, а там, глядишь, и...

Я покрутил пальцем в воздухе.

- Современное промышленное производство развивается быстро и довольно бурно. Мне надо успеть воспользоваться информацией, оставленной отцом. Пройдёт совсем немного времени, и то, что в данный момент знаю только я один, станет известно всем.

- Хорошо. Я вас понял, Александр, но всё же пока не могу дать ответ на ваше предложение. Одно обещаю: даже если у нас не получится поработать вместе, я постараюсь вам помочь.

- Большое спасибо! Буду очень признателен.

Ой да куда ты денешься? Скоро в поезд сядем. Ехать нам по железной дороге придётся долго, находиться будем все в одном купе, а не как в кибитках - с дамами раздельно. Стало быть, к уговорам подключится тяжёлая артиллерия - Софа со Светланой, вот там-то тебя, голубчик, и возьмут за жабры.

Эх-х... а с зарубежными производствами обязательно надо что-нибудь замутить. Если удастся отщипнуть от запада хотя бы четверть того, что мне хочется, я буду просто счастлив.

В пять утра нас разбудили радостной новостью: пурга улеглась, можно ехать дальше. Собирались мы недолго и в полдень уже въезжали в Нижний Новгород. Задерживаться в городе не планировали, поэтому сразу направились на железнодорожный вокзал. К счастью, поезд на Москву отправлялся всего через четыре часа, и билеты на него были.

Поданный под посадку состав напомнил мне мультик "Паровозик из Ромашково". Не знаю уж почему, но в мыслях всплыла именно такая ассоциация. Шесть вагончиков и махонький паровоз. По размерам чуть больше локомобиля, построенного нами в Красноярске. Мда... чувствую, не помешает мне и паровозостроением заняться. Ха... а, собственно, почему бы и нет? По сути, паровики, что мы делаем, от паровозов несильно отличаются. Ходовую часть к ним приделай, вот тебе и паровоз.

Опыт в этом деле кое-какой уже есть - локомобиль мы за три месяца склепали. Информация о дальнейшем развитии паровозостроения у меня имеется, недаром я старательно вспоминал докторскую диссертацию жены об эволюции паровозных котлов. Спроектируем в Питере агрегат, более подходящий для современной России, а потом, глядишь, и в серию его запустим. Постепенно станем вносить улучшения в конструкцию, появятся новые модели. Опять же схожесть производственного процеса позволит оперативно переключаться. Не будет спроса на паровозы - делаем паровики или те же локомобили. И наоборот.

В поезде многое удивило. Купе, например, сейчас называются отделениями, и они неодинаковые: есть отделения на четверых, на шестерых и даже на восьмерых человек. В каждом стоят совершенно обычные кресла, какие встретишь во многих домах, а кое-где и диваны поставлены, на которых можно лежать. Нам, правда, диванов не досталось, поэтому все пятнадцать часов дороги мы ехали сидя. В отделениях вагонов первого класса стоят печки для обогрева, но дрова свыше определённой нормы надо покупать.

Средняя скорость движения поезда 30 вёрст в час. Это, конечно, быстрее, чем на почтовой тройке, но зато на станциях стоим долго. Дорога однопутная, приходится пропускать встречные поезда. Да и питаться принято нынче только в станционных буфетах, в поезде нет вагона ресторана, и чая у проводников не выпросишь. Так что или бери продукты с собой, или кушай то, что дадут в буфете на станции. Я, кстати, в одну такую забегаловку заглянул вместе с Машулей и был приятно поражён чистотой и порядком. Выбор блюд невелик, но щи, мясо и каша в меню есть.

Кстати, обычный водонагревательный котёл пассажирского вагона конца двадцатого века от современного парового котла тоже почти не отличается. Значит, чуть-чуть поработав над ним, можно предложить, то что получится, железнодорожным компаниям в качестве кипятильника воды. Пусть они возьмутся за улучшение сервиса обслуживания и организовывают раздачу чая пассажирам. У железной дороги появится дополнительная прибыль, а у нас заказы.

Во, блин, у меня фантазия-то разыгралась! Не успел до Питера добраться, а новых планов уже вагон и маленькая тележка.

Мы с сестрёнкой до самого вечера не могли угомониться: облазили весь вагон, на станциях выходили паровозы и вокзалы осматривать, и даже к проводникам с вопросами приставали. Интересно же всё! Правда, в вагоны второго и третьего класса Софья Марковна попросила нас не соваться. Неизвестно, с кем мы можем там столкнуться, вдруг заразят нас чем-нибудь болезнетворным. Ну да ничего, будет ещё возможность и туда заглянуть, не последний раз поездом путешествуем.

Перед сном Софа со Светланой в очередной раз насели на Вяземского по поводу его работы в нашей расширяющейся корпорации. Да уж... женское влияние - сильная вещь! Бедный поручик уже почти и не отбрыкивается. В этот раз разговор постепенно съехал на тему, так любимую в России начала двадцать первого века, - импортозамещение. Впрочем, обсуждались вопросы только химико-косметологической обласли: крема, лосьоны, мыло. Много их завозится из-за границы, слишком много. О-о... дамы даже по анилиновым красителям прошлись! Месяц назад я предложил боссу ими заняться. Вложения предполагаются небольшие, а доход существенный.

Кое-как продремав ночь в креслах, мы прибыли в Москву в половине восьмого утра. Точнее, не совсем в Москву, а на её окраину. Вокзал Московско-Нижегородской железной дороги сейчас стоит за пределами города и считается временным. Вероятно, поэтому он деревянный, в отличие от всех остальных, виденных нами.

Первое, что я услышал, выйдя на привокзальную площадь, был крик ямщика: "Эй, сибиряк! Коль на Петербург тебе, то садись, до Николаевского вокзала мигом домчу." Вот, блин, ещё одна примета современной действительности! Не первый раз уже, как мы Волгу пересекли, меня за сибиряка принимают. А всё потому, что на улице холодно - минус тридцать, наверно, и я сверху своего тоненького щегольского пальто накинул доху. Это такая шуба без пуговиц и застёжек, используемая в данный исторический период только на Урале и в Сибири. Там путешественники, одолевая зимнюю дорогу, обязательно надевают доху поверх прочей зимней одежды, иначе можно замёрзнуть, к чертям собачьим, не доехав до пункта назначения. Сидеть-то в кибитке часами приходится. В России, кстати, вместо дохи тулуп используют.

Я, пока Софа мне не объяснила, и подумать не мог, что в центральных регионах России никто не носит меховую одежду мехом наружу. В Сибири, бывает, носят, а тут нет. И шубой в центральной России считается то, что в будущем станут называть пальто с меховой подкладкой. То есть ткань снаружи, и на показ выставляется лишь мех воротника. Если честно, для меня это был настоящий шок. Как это?! В такой холодной стране, как Россия, и нет ещё дамских шубеек! Ни тебе пушистых песцовых, ни искристых соболиных.

Неужели дамы до сих пор не понимают, что теряют? Хм... надо постараться со временем исправить этакое странное положение дел. Думаю, лет через пять Машуля не откажется пройтись по Питеру в какой-нибудь красивой шубке. Можно даже модную индустрию на этой теме развернуть... И пропихнуть её в Европу, не всё же европейцам моду экспортировать.

Интересно, сколько ещё мне в этой жизни удивляться придётся? В прошлом, читая фантастику про попаданцев, всегда поражался тому, с какой лёгкостью они входят в общество аборигенов. Никто не замечает их непохожесть на окружающих: и разговаривают-то пападуны как местные, и ведут себя так же. А ведь отличия должны бросаться в глаза сразу. Нынче, например, говорят не городской, а городовой - городовой телеграф, городовая школа. Не складской, а складочный. Кроме этого, в каждом регионе существует множество своих собственных словечек, зачастую нигде более не употребляемых. Вон девчонка в соседнем отделении зовёт своего длинношёрстного кролика песцом. И да, блин, она ничего не путает - сейчас в Тульской губернии, из которой она родом, длинношёрстных кроликов так и называют.

Специфические термины тоже, бывает, отличаются. Те же патроны, известные мне как патроны Флобера, называют в России патронами Монте-Кристо по серии лёгких ружей для спортивной и развлекательной стрельбы. И так во всём, за что ни возьмись. Спрашивается, как удаётся многочисленным попаданцам не спалиться при первом же контакте? Я искренне не понимаю! Мне вот повезло: перед Красноярском больше полугода я общался в основном с Машулей и Софой и успел ко многому привыкнуть. А не случись этого, долго бы я прожил в городе, не заинтересовывая полицию? Боюсь, не долго.