Андрей Лео – Новые горизонты (страница 62)

Почти так же зимой одна тысяча девятьсот сорок первого — сорок второго года в СССР станут строить эвакуированные в глубокий тыл заводы.

Рабочих, по словам Путилова, набирали так: "Кинули клич по губерниям — ехать свободному народу по железным дорогам и на почтовых. Через несколько дней приехало до тысячи пятисот человек. Сделали расписание — кому быть вальцовщиком, кому пудлинговщиком, кому идти к молоту, кому — к прессу. Из Тулы привезли литейщиков. Опытные мастеровые с других путиловских заводов на ходу обучали новичков". Так всё и закрутилось.

Изначально производили лишь рельсовый прокат, нынче же, через два года после открытия, уже и отливка рельсового крепежа освоена, и выпуск скобяного товара, да ещё и бессемеровский конвертер гонит литую сталь для поковок и сортового проката. Завод постепенно развивается. Планы по расширению у Николая Ивановича грандиозные. Он уже на пятилетку вперёд всего назадумывал, и даже начал постройку новых цехов: сталелитейного, мартеновского, механического (под паровозостроение) и огромного кузнечного — аж в десять тысяч квадратных метров. Только денег у него, как оказалось, почти нет. Долги есть (успел назанимать), а свободных средств нема. Металлургическое производство, что в веке двадцать первом, что в веке девятнадцатом, — дело слишком накладное.

Все миллионы, заработанные за два года, ушли на выкуп предприятия, покупку нового оборудования и много чего ещё. Например, для доставки чугуна и руды из Финляндии приобретено три парохода и двадцать барж. Впрочем, и этого-то уже не хватает, приходится и посторонние транспортные средства нанимать, ведь спрос на металл растёт постоянно. Насколько помню из истории, именно сейчас наступает золотое время Путиловского завода, ну и, разумеется, золотое время в жизни самого Николая Ивановича. И мне надо постараться растянуть это времечко на как можно более длительный срок.

Что для этого нужно? Естественно, в первую очередь необходимо вложить свои средства и силы в развитие предприятий Путилова. В дальнейшем же эти предприятия следует поддерживать на пике технического прогресса, не забывая регулярно подыскивать им новую работу.

— Николай Иванович, как я понимаю, крышу механического цеха вы в этом году поставить не сможете?

— Боюсь, что и в следующем не получится. А что?

— Как вы посмотрите на то, что крышу цеха я установлю на собственные средства и три года стану в нём хозяйничать?

— Ну-у... — Николай Иванович, не ожидавший такого вопроса, на секунду задумался, но потом махнул рукой, — а знаете, забирайте цех в свои руки. Я буду рад. Скажите лишь, что там делать собираетесь?

— Паровозы, локомобили, вагоны и железные трубы для газовых и водопроводных компаний.

— Паровозы — это прекрасно! А трубы, стало быть, сварные?

— Нет, бесшовные, цельнотянутые.

Путилов взглянул удивлённо и весьма заинтересованно:

— Вот как! Знаете особые секреты их изготовления?

— Знаю.

Николай Иванович почти минуту меня разглядывал, будто впервые увидел.

— Насколько мне ведомо, такие трубы мало кто и в Европе-то делает, в основном из свинца и меди тянут. А вы, значит, в России из железа намереваетесь их производить?

Я улыбнулся и слегка польстил заводовладельцу:

— Путиловскому заводу не привыкать мир удивлять.

— Что ж, тогда... Мне помнится, мы уже обсуждали производство паровозов?

— Да.

— Так почему бы нам не сделать его совместным? Как-никак металл где-то покупать придётся, и дешевле, чем у меня, вам в Петербурге его не найти.

— Ничего не имею против.

Николай Иванович склонил голову набок и посмотрел на меня с хитрым прищуром:

— Так и на трубы металл весьма нужен.

Я рассмеялся, и Путилов тут же ко мне присоединился. Да уж, похохотали мы знатно. Быстро и ненавязчиво Николай Иванович ко мне в партнёры напросился. Сразу сориентировался. Ну ещё бы! И паровозостроение, и трубопрокат по нынешним временам очень прибыльное дело. Что ж, мне такой партнёр сейчас, несомненно, нужен. Отсмеявшись, я ответил:

— С вами согласен на любое совместное предприятие.

— Прекрасно! Но скажите, Александр, сколько средств вы собираетесь вкладывать?

— А сколько стоит петербургский дом, доставшийся мне в наследство?

Николай Иванович на минуту задумался, а потом выдал ответ:

— По меньшей мере триста тысяч серебром. Но, надеюсь, вы не собираетесь его продавать?

— Почему нет?

— Видите ли, цены на жильё постоянно растут. Кроме того, арендная плата приносит регулярный денежный доход. Вам выгоднее заложить дом. Под залог вы на руки, конечно, меньше получите, тысяч двести пятьдесят — двести восемьдесят, не более, но зато проценты по залогу, скорее всего, выйдут меньше, чем доход с аренды. Вы сможете пользоваться деньгами, не продавая дом и не расходуя средств на обеспечение кредита.

Хм, мысль дельная, вот только скоро кризис, и цены на жильё могут рухнуть, ну или значительно припасть. А вообще, чёрт его знает, как этот кризис на недвижимости Питера скажется. Всё ж таки столица. С другой стороны, кризис продлится долго — лет пять как минимум, и что за эти годы произойдёт с рынком, одному Богу ведомо. Да и кредит в кризис, даже под залог дома, вряд ли найдёшь, а если и найдёшь, то под огромный процент. О-хо-хо! Опять сплошные задачи. Ну, стало быть, предстоит мне ещё о многом покумекать перед принятием окончательного решения.

— Я подумаю над вашим предложением.

— Хорошо.

Николай Иванович какое-то время серьёзно и внимательно смотрел мне в глаза, причём так, что я непроизвольно подтянулся и чуть ли не по стойке смирно встал. Что это с ним? Постоянная лёгкая смешинка из глаз пропала, словно её там никогда и не было, взгляд посуровел. О-о, похоже, предстоит важный разговор. Проникнувшись моментом, я постарался смотреть так же серьёзно.

— Александр, не знаю, рассказывал ли вам отец о моём предложении ему стать партнёрами в деле развития железоделательного производства Финляндии.

— Нет. Отец о таком не упоминал.

— Что ж, всегда он был скрытен. Тогда расскажу я. Взявшись за исследование железных руд Финляндии, я столкнулся с проблемой частых анализов этих самых руд. Озёр и болот в Финляндии много, и в каждой местности руда своя. Вот тут в решении затруднений мне очень помог мой друг и ваш отец. Если государственная экспертиза образцов проводилась месяцами, то он делал её в считанные дни, и не только экспертизу руд, но и экспертные плавки. Постоянно изучал металл, добытый из доставленных руд, и классифицировал его по-своему. Всего в одно лето я смог оценить, где и что надо добывать и где заводы ставить.

Путилов, мотнув головой, отвернулся и продолжил разговор, стоя спиной ко мне:

— Деньги за свой труд он брать отказался. Я предложил ему пай в деле — двадцать процентов, но он и на это не согласился. Нужно признать, очень уж ваш отец не любил повседневную рабочую рутину. Разбираться со строителями, подрядчиками, мастерами он не желал категорически, ему в большей мере нравилось изучать у себя в лаборатории что-нибудь новое, доселе неизведанное. Да-да, именно так. Новое. Да и то не припомню я, когда бы он одним делом целый год занимался. Вечно перескакивал с одного на другое, зачастую на полпути бросая начатое, если не удавалось добиться результатов сразу. И службу он поэтому оставил, претили ему каждодневные обязанности, одни и те же круглый год. Нет, я не осуждаю его, ваш отец был, без сомнения, великим человеком, и достижения его никто не сможет оспорить, но... тут уж каждому своё.

Николай Иванович резко развернулся и опять строго посмотрел мне в глаза:

— А вот вы, я вижу, человек другого склада. Уже наметили себе план работ не на один год и, чувствуется, от своего отступать не намерены. Изучаете всё досконально. Не чураетесь и рабочих о жизни расспрашивать...

Тут он невесело усмехнулся:

— Тихоня же их не замечал, хоть и не раз бывал на заводах.

В наблюдательности Путилову не откажешь, и, слава богу, я пока не вызывал у него подозрений относительно своей принадлежности к семейству Патрушевых. Пожалуй, стоит ответить согласно тому образу, который ты, Сашок, сам о себе и составил.

— Да. Мы с отцом разные. У него, как бы это поточнее сказать, чисто академический подход к работе. У меня же подход практический. Спасибо отцу, я много знаю, но мне мало просто знать, мне надо, чтобы мои знания заработали в полной мере, мне важно реализовать их в деле. И да, от своего я отступать не намерен, сколько бы дел ни взвалил себе на плечи, все их стану тянуть. Полагаю, и по нашим совместным проектам вы от меня ещё, как от назойливой мухи, отмахиваться будете.

Николай Иванович улыбнулся, и в глазах его снова засверкали искорки веселья.

— Хо-хо, это не страшно. Да что там, таким-то образом я даже рад буду помучиться. И поэтому предлагаю вам — так же, как и когда-то вашему отцу, — двадцать процентов.

Я удивился:

— Двадцать процентов завода?

В голове табуном пронеслись мысли. Какого, чёрт возьми, завода? "Аркадии", что ли? Или Путиловского?

— Берите выше — ЗАВОДОВ. В скором времени я собираюсь подать заявку на объединение всех моих производств в единое акционерное общество. Соответственно, двадцать процентов этого акционерного общества я вам и предлагаю.

Ни хрена ж себе! Он хочет отдать мне пятую часть своей уже довольно-таки обширной промышленной империи? Так легко? Ни за что? За одни лишь мои предложения? И что доверит в дальнейшем? Место у руля империи? У-у-у, вот уж ошарашили тебя, Сашок, так ошарашили! За просто так нате вам вдруг кучу денег? С какого бодуна? Или я чего-то не понимаю, или это какие-то комплексы у Путилова в отношении старшего Патрушева проявляются: если не ему, то хоть сыну его всучить акции как элемент признательности за оказанную помощь.