Андрей Лео – Новые горизонты (страница 40)

А в дальнейшем я планирую развивать электрику с химией, но... тут уж как получится. Боюсь, на первых порах денег на реализацию всех замыслов у меня не хватит. Ой, да это не беда, после я до них всё равно доберусь, очень уж хочется за ближайшие десять-пятнадцать лет вывести электропромышленность России хотя бы на уровень начала двадцатого века. Для меня, как человека, плотно пообщавшегося с электричеством, жизнь без него кажется порой какой-то убогой и неполноценной. Да, сперва местная экзотика со свечками была мне интересна, но за два года она успела порядком надоесть.

Вечерами в домах большинства горожан потёмки, в целях экономии никто здесь не зажигает по десять-двадцать свечей сразу. Так что с заходом солнца в городе становится темным-темно и нерадостно. Заберёшься поздним вечером на верхушку четырёхэтажки, посмотришь по сторонам — и тоска накатывает. Разбросаны тут и там редкие огоньки в пространстве, и полный мрак городских улиц их окружает. В Красноярске всего восемь фонарных столбов, и освещают они в основном себя. Конечно, в праздники богатые горожане позволяют себе шикануть и, не считаясь с расходами, устраивают в своих домах настоящую иллюминацию, но это редкое явление.

Да, я помню любимое высказывание юности: темнота — друг молодёжи, но... как-то уж больно много кругом этой самой темноты, и всё сильнее разгорается во мне желание добавить в современную действительность ярких красок. Уверен: взявшись за дело серьёзно, я с моими познаниями в области электроосвещения лидирующее положение на рынке завоюю довольно быстро и потом долго смогу держать пальму первенства. Сейчас и генераторов нормальных нет, и трансформаторов, и аккумуляторов, и даже свеча Яблочкова18 ещё не зажглась.

Безденежье скажется и на близкой мне теме производства оружия — придётся всё оставить на уровне "делай для себя". Впрочем, если удастся напроситься на какой-нибудь государственный заказ (по закону боевое оружие в промышленных масштабах разрешается изготавливать лишь для армии и флота), то, глядишь, и представится мне возможность раскрутить свою собственную оружейную компанию. Правда, как получить заказ от военных, я пока не представляю. Дал графу Ростовцеву несколько подарочных наборов своих револьверов с просьбой в столице знакомым раздавать. Чем чёрт не шутит, вдруг кого-то из высокопоставленного начальства заинтересует моя работа. Надежды мало, но...

Ну а коль не срастётся ничего, стану я потихонечку охотничьи ружья да гражданские пистолетики делать, типа тех же двухствольных дерринджеров. Спрос на них всегда был и будет. После (года этак через три) пороховой и патронный заводы в Питере поставлю. Надеюсь, свободные деньги у меня к тому времени уже появятся.

М-да, мечты, мечты, о как же далеко осуществленье ваше! Полагаю, в моей ситуации единственно верным решением проблемы накопления финансовых средств является планомерное увеличение золотодобычи. Ну не грабить же питерских богатеев, в самом деле! Кому-то это по сердцу, а мне вот неприятно, блин! Но... и над этим тоже стоит подумать. Перераспределение неправедно нажитых богатств в мою пользу, может, и не облагораживает, зато весьма полезно для моего скромного бюджета.

Кстати, пора старшего брательника привлекать к крупномасштабным операциям по добыче золота, хватит ему с хищниками-золотничниками по тайге "партизанить".

— Гнат, да пойми ты, там даже не сотни пудов золота, а тысячи. Такое я доверить никому, кроме тебя, не могу, а самому мне на исполнение всех задумок не разорваться.

— Боязно, брат.

— Так не один же поедешь! Ребят наших, заводских, с собой возьмёшь, сам знаешь, как они кулаками махать умеют. К тому ж и оружием, и боеприпасами я вас обеспечу. Можешь и кого-нибудь из знакомых с собой позвать.

— Боязно, брат. И не люди аль зверьё меня пугают, а ответственность.

Ё-кэ-лэ-мэ-нэ! И что тут будешь делать, а? Ну не ожидал я от братишки такого отношения к делу. Упёрся старшенький, как баран рогами в новые ворота, и полчаса уже сидит набычившись, категорически отказываясь возглавлять экспедицию на Амур. Главное, летом семидесятого и семьдесят первого годов поискать золотишко в Минусинском крае под началом Волынцева Нестора Андреевича он согласен (это бесценный опыт!), а сам начальником становиться не желает ни в какую.

Я уж по-братски его о помощи попросил — нет, отбрыкивается. Я и на совесть давил. Ну раз вложили мне в голову высшие силы сведения о рудах, в земле лежащих (это я напомнил ему о моей болезни на хуторе Софы и последующем якобы просветлении мозгов), то надо использовать эти сведения с пользой для людей. Ведь деньги на учёбу и воспитание детишек нужны. Нет, всё без толку.

— Хорошо. Давай поступим так. Через три дня Нестор Андреевич представит мне трёх кандидатов на роль руководителей розысковых партий, ты, вместе со мной и Софьей Марковной, пообщаешься с ними, приглядишься к господам горным инженерам. Двое из них в семьдесят втором году поедут на Амур. Кто? Пока не знаю, это решим позже. Вот под началом кого-нибудь из этих людей ты в следующем году и начнёшь исследовать Минусинский край. Первый год с одним походишь, второй — с другим. Осенью семьдесят первого я тому, кого ты порекомендуешь, предложу возглавить общее руководство всеми розысковыми партиями, отправляемыми на Амур. На этого выбранного тобою человека ляжет основное бремя забот о поисках и добыче золота, ты же будешь просто моим представителем и советником в общем руководстве. Все маршруты поисков и места расположения новых приисков я доверю только тебе, соответственно, твоими основными задачами станут охрана сведений и своевременная их выдача начальникам партий. На это ты согласишься?

Гнат, немного помявшись, обречённо выдавил:

— На это, пожалуй, да.

— Прекрасно! Значит, впереди у тебя годы учёбы. И привыкай к мысли: отныне быть тебе купцом и промышленником. На Амуре нам кроме золота ещё много чего добывать придётся. И заводы мы там поставим, и железные дороги проложим. Нужно в кратчайшие сроки превратить этот дикий угол империи в цветущий край.

Я продолжал говорить, но братишка на мою торжественную речугу реагировал вяло, сидел понурившись и нерадостно кивал. Не слишком ли я на него давлю? Парень явно в печали. Нужно ли ему то, что я предлагаю? Ведь он в мае всего двадцать лет отпраздновал. Может, стоило дать ему плыть по течению, лишь слегка подправляя жизненный путь? Ой не знаю, не знаю.

Он умный, рассудительный, характер, как говорилось в одном сериале из той жизни, нордический, выдержанный. Учиться любит, мои рассказы о геологии слушает с огромным интересом и не стесняясь переспрашивает, если что не понял. На предложение отправиться летом с розысковой партией откликнулся с восторгом. Хм, да нет, такому человеку судьбой начертано в лидеры выйти. Не усидит он на вторых ролях, скоро сам будет до дела рваться.

Из дальнейшей беседы выяснилось, что Гнат знает, как уже следующим летом запустить в работу все прииски, зарегистрированные на моё имя.

— Ты пару самых худых золотничникам отдай да цену на пшеничку19 им не жадничая установи. Разумеется, не ту, которую моей артели недавно выплатил, но и не малую. Тогда они с радостью и поклоном всё добытое принесут тебе, да ещё и благодарны останутся, а к горбачам20 и не подумают обращаться. Поверь, в Сибири люди, желающие работать спокойно, без оглядки на казачий розыск, в достатке имеются.

О вещах, ему знакомых, брат говорил увлеченно. От неуверенности предшествующего разговора и следа не осталось. Похоже, он совсем отошёл от моего психологического прессинга.

— А вот на остальные ты нижегородцев нанимай, и лучше староверов, они в работе злые. Только надобно загодя к ним человека посылать.

Нижегородцами сибиряки сейчас называют всех старателей, пришедших из России, это я уже знаю. А всё потому, что большинство работяг на золотые прииски приходит почему-то из Нижегородской губернии. Правда, с какого бодуна именно оттуда, никто объяснить не может — так уж сложилось.

— И я подскажу, кого послать... — Гнат, не иначе как для форсу, выдержал небольшую паузу. — Старосту нашего, Кузьму Алексеевича. Он ещё не уехал до дому, обретается у начальника твоей угольной копанки.

— Вообще-то, там уже давно не копанка, а полноценная шахта, и уголька она, между прочим, даёт три короба21 за день.

Я постарался заступиться за свою угольную шахту. Фигли, пять метров вниз прокопано, и штольни в стороны пошли. Это вам не какая-то там убогая яма-копанка!

— А почему Кузьма Алексеевич остановился у Матвея Григорьевича? Они знакомы?

— Приятели с детства, вместе мальцами на уральском заводе работали.

— Интересно! А давай-ка завтра их навестим. Я через пару лет медные рудники открывать планирую. Матвей Григорьевич обещал мне лучших горняков с Урала сманить, вот и поговорим с ними о найме работников.

И ведь продуктивно поговорили, да к тому ж ещё и душевно. Староста артели, в которой Гнат летом золотишко мыл, заводным дедком оказался. Сразу согласился отправиться в Россию на поиски желающих поработать на зарегистрированных мною приисках и, надо признать, денег за столь ответственную миссию не слишком много запросил. Опять же одну из моих малых золотых россыпей пожелал под свою артель взять. А что? Я только за. Пущай народ копает, меня и себя обогащает.