Андрей Легостаев – Замок пятнистой розы (страница 23)

Мейчон усмехнулся, вытащил меч и положил на маленький столик у окна.

Дойграйн даже не посмел прикоснуться к клинку с легендарным клеймом. Но и больших восторгов меч не вызвал. Потому что Дойграйн не воин, увы. Он боится оружия.

Мейчон взял лист бумаги и быстро нацарапал, что, в случае его смерти, все, находящееся при нем и меч в частности, переходит в полную собственность Дойграйна Ер-Оро за оказанные личные услуги. Поставил подпись и протянул лист.

— Держи, Дойграйн. Не знаю, где ты взял деньги, но ты не прогадаешь.

— Элин Мейчон, а можно задавать вам вопрос? — вдруг осмелел Дойграйн.

— Попробуй.

— Не вы ли тот Мейчон, кто сегодня вместе с каким-то эллом дерется против представителей монаха зеленого братства?

— Я, — кивнул Мейчон. — А почему ты спросил?

— Я хотел поставить несколько серебряных рухуанов на победителя и собирался прийти пораньше, чтобы оценить соперников. Теперь я знаю на кого ставить.

— Что ж, спасибо, — поблагодарил Мейчон, убирая деньги в карман. — До встречи. Да, кстати, можешь ставить на победителя Состязаний Димоэта. Насколько я знаю, если сделать это перед началом боев на никому неизвестного бойца, то можно, в случае его победы, недурно заработать. Я прав?

— Да, элин Мейчон.

— В таком случае — не теряйся. Я выиграю Состязания. До встречи.

Мейчон с невозмутимым видом покинул Торговую площадь и направился к центру Города Городов, чтобы обойдя Площадь Аддаканов, оказаться у огромного здания Арены Димоэта.

Он завернул в маленький проулочек, огляделся и достал туго набитый кошель, который утром показывал Трэггану. Развязал его и высыпал на землю мелкие камушки — теперь ему есть чем платить.

Едва Мейчон подошел к зданию Ристалища Чести, его окликнули:

— Элин Мейчон!

Он повернулся и посмотрел на звавшего его человека.

— Я из свиты элла Трэггану, мы сопровождали вас на Площадь Аддаканов, — быстро пояснил стражник. — Элл Трэггану послал встретить вас. Вы меня не узнали?

— Узнал.

— Тогда пойдемте за мной, элл Трэггану уже ждет в приготовленной для вас комнате.

Он провел Мейчона через черный ход, мимо охраны, в здание Ристалища Чести. Они поднялись по высокой винтовой лестнице и стражник кивнул на проем в конце коридора.

Комната, где ждал Трэггану, представляла из себя довольно просторное помещение, отделанное изнутри белым камнем с широкими просторными окнами, выходящими на юг. Посреди находилась длинная и широкая скамья из такого же белого камня, на которую сейчас сложили вещи Трэггану; другой мебели в комнате не было.

Трэггану стоял у окна, положив пальцы на рукоять меча. Он смотрел куда-то поверх крыш Города Городов, лицо его было бледно и сосредоточено. Это не понравилось Мейчону.

— Привет, я пришел, — веселым тоном воскликнул он.

После известия о смерти любимой ему было не до веселья и этот тон дался с некоторым трудом. Но он не желал говорить о своей потери ни с кем, даже с Трэггану. Тем более, перед поединком.

— Нам долго еще ждать?

— Не знаю, Мейчон, — сказал Трэггану, не отводя взгляда от своего никуда. — Перед нами бьются элин Кнеар из Вырега и элл Тиус Реухалский. Это может затянуться надолго.

— Наш бой надолго не затянется, — все тем же деланно-веселым тоном ответил Мейчон, пытаясь растормошить друга.

Трэггану резко отвернулся от окна.

— Прости, Мейчон, что я втянул тебя в этот бой.

— Ты ме-ня не втя-ги-вал, — чуть ли не по слогам сказал Мейчон. — И тебе не за что просить прощения. Мне самому захотелось размяться. К тому же, ненавижу таких типов, как этот монах. Я не очень-то хорошо знаю законы Реухала… Скажи, Трэггану, если мы уложим этих образин, то сможем навешать пощечин этому, как его… Иераггу?

— Сомневаюсь… — вздохнул Трэггану. — Наверное, за ним стоят серьезные силы, раз он так самоуверен. А если я ошибаюсь, то его очень быстро отшлепают без нас. Да так, что он язык проглотит. Ты готов к бою?

— Что-то ты мне не нравишься, Трэггану. Ты что, боишься?

— Я никогда не боялся так, чтобы свернуть с пути, — отвернувшись от старого друга снова к окну, произнес элл Итсевд-ди-Реухала. — Но недооценивать врага — наполовину проиграть сражение. У меня есть сын за которого я должен отвечать. И отец, который не может встать с постели. Я не имею права погибнуть.

— А кто тебя заставляет? Слушай, ты не догадался захватить флягу того вина, что угощал меня утром?

— Вон там, на скамье. Шуггу, — повернулся Трэггану к охраннику, — достань. Мейчон, я принес несколько щитов, подбери себе подходящий. Да, кстати, ты есть не хочешь?

— Спасибо, нет. Зашел пива выпить в одну таверну, и то противное оказалось, — усмехнулся Трэггану, вспомнив встречу, оказанную ему в «Возвращенной сказке». — Да и зачем портить аппетит перед праздничным обедом, ты же меня пригласил? Или я тебя неправильно понял?

— Конечно пригласил. Но…

— Я там одежду послал в твой дворец, ее не потеряют?

— Какую одежду? — не понял Трэггану.

— Я зашел в несколько лавок и приобрел парадные одежды. Ты, конечно, ничего не сказал бы, но хорош же я буду, если без уважения отнесусь к хозяину, у которого на пиру в гостях сам король Итсевда.

— Спасибо, Мейчон, — только и сказал Трэггану.

Его охватило необъяснимое чувство благодарности к другу, ведь сам он немного стеснялся его скромных одежд. Не в предстоящем бою, конечно, а перед людьми, с которыми вынужден будет общаться на званом обеде…

— Давно хотел посмотреть на вашего короля. Впрочем, — усмехнулся Мейчон, — я ни разу не видел короля родного Велинойса и ничего, не умер.

— Увидишь завтра на Состязаниях, он тоже здесь, — ответил Трэггану.

Он подумал, но не стал говорить вслух: «Если проживем сегодняшний день».

Старый друг понял его мысли.

— Давай выпьем за победу, — сказал Мейчон, беря чарку, протянутую охранником.

Пить перед поединком он совершенно не хотел.

В это мгновение на пороге появился младший жрец.

— Элл Трэггану и элин Мейчон, вы готовы выйти на Ристалище Чести? — спросил он.

— Готовы, — чересчур поспешно ответил Трэггану.

Мейчон утвердительно кивнул.

— Тогда пройдемте со мной.

— Мейчон, ты так и не посмотрел щиты, — с укоризной заметил Трэггану. — Нельзя быть столь беспечным.

Мейчон лукаво подмигнул другу, взяв со скамьи первый попавшийся щит. Он хотел подбодрить Трэггану, но запоздало понял, что добился если не прямо противоположного результата, то не того, которого хотел.

Вслед за младшим жрецом Трэггану и Мейчон прошли по длинному узкому коридору, отделанному все тем же белым камнем, по замыслу строителей, наверное, символизирующим незапятнанную честь.

— Пожалуйста, — обратился к ним жрец Ристалища Чести, — достаньте мечи. Трибуны переполнены зрителями, они не довольны предыдущим боем — противники стукнулись щитами и оба признали себя неправыми. Красивый поступок, но люди ждут другого, сами понимаете. А пожертвования на Храм, что платят при входе, немалые. И ваш поединок сегодня последний, больше уже точно не будет. Даже странно для Дня Пробуждения Аддаканов.

Мейчон усмехнулся, но просьбу выполнил. Трэггану тоже обнажил меч.

— Мейчон, — шепнул он на ухо, — я тебе так и не успел показать свой клинок с клеймом Шажара. Вот он.

Выпускник острова Брагги кинул быстрый внимательный взгляд на клинок и удовлетворенно кивнул:

— Очень достойно.

Эти слова почему-то более, чем все остальные попытки Мейчона, подбодрили Трэггану. Он смело шагнул на ристалище. Он не боялся, нет. Но куда ушли те благодатные времена, когда за его спиной была только собственная жизнь и он лез на рожон, ничего не страшась! Прав тысячу раз элл Канеррану — он теперь должен думать о других, не только о себе. Поэтому он сейчас не то, что не позволит себя убить, но даже не пропустит ни единого удара, чтобы вечером быть перед дорогими гостями в лучшей форме. На его стороне правда, а значит — Димоэт.

Трэггану смело шагнул из коридора на солнечный свет, под взгляды тысячи зрителей.

Зрители встретили их шумом и хлопаньем рук по коленям, но большей частью послышались вздохи разочарования. По фигурам и росту Трэггану и Мейчон уступали огромным малкирцам.