Андрей Легостаев – Любовь прекраснее меча (страница 2)
Хамрай заметил магическую птицу еще на выезде из взятого саксами Камелота, но за все эти дни у него не было возможности остаться одному.
Хамрай снял перевязь с мечом и подошел к металлическому зеркалу оставлявшему желать лучшего — не сравнить с магическими зеркалами или даже обычными во дворце шаха.
В свете факела в мутной поверхности на него смотрело красивое лицо — с черными усами, горящими глазами, орлиным носом и волевым подбородком. Очень была к лицу трехдневная щетина; чуть подернутые паутиной седины волосы спадали на плечи.
Лицо мужественного рыцаря и дамского любимца. Лицо барона Ансеиса, пэра Франции…
Не такой уж и умелый боец оказался этот самый барон, а вел себя не как рыцарь, а как разбойник с большой дороги. Собственно, они и встретились на большой дороге, Хамрай победил барона в честном поединке. В честном — если считать честным, что у барона было двое оруженосцев и длинное копье, а у Хамрая лишь сабля, взятая по настоянию главного телохранителя шаха. Барон напал на ехавшего в задумчивости странника без всякого предупреждения. Хамрай не стал использовать магию — он не только чародей, он и воин. И собирался завоевать любовь юноши именно мужеством и воинским искусством…
Все получилось очень удачно. Пэр Франции не слишком отличался внешне от чародея, кроме того, конечно, что сам маг стремился всегда выглядеть неприметно. Не составило особого труда вжиться в образ поверженного барона и принять его облик.
Хамрай даже заезжал в родовой замок барона, чтобы сменить коня и изношенное за время поисков Ансеисом Чаши Грааля вооружение. Родная жена барона не заметила подмены и Хамрай спокойно мог бы улечься на супружеское ложе. Мог бы — если бы мог, если бы не заклятие…
Хамрай вспомнил о первой красавице бритского королевства Аннауре, которая четверть часа назад провожала его взглядом… таким взглядом, что его не забыть, даже очень захотев. И это тоже было опасно. Хамрай не боялся сражений и поединков. Старый маг боялся женских чар, которым не мог противопоставить свое умение. Он мог их лишь избегать…
На подоконник, наконец, опустился серый голубь и Хамрай поспешил к нему, погладил ласково. Посланец Хамрая самому Хамраю. Этому беззащитному на вид голубю не страшны никакие хищники — не воздушные, ни земные. Когти птицы способны мгновенно вырастать на любую длину и в состоянии разорвать горло даже могучему льву.
Правой рукой маг легонько щелкнул голубя по затылку. Из клюва в подставленную ладонь упал черный матовый шарик, очень напоминающий жемчужину.
Хамрай вздохнул. Именно этого он ожидал, но надеялся, что получит обычное послание — мол, все в порядке. У мага был с собой такой же магический шарик, но остался в куртке где-то у палачей принца Вогона. Разыскивать куртку было некогда, да и, честно говоря, тогда он совсем забыл об этом, вспомнил лишь когда увидел птицу-посланца.
Он прошел к постели и лег. Закрыл глаза и проглотил волшебный шарик, мысленно настраиваясь на проход по магическому пространству.
Он не терял сознания — просто когда путешествие по бескрайней пустоши окончилось, он открыл глаза и увидел свою собственную комнату в секретной башни шахского дворца. Он не переместился телесно — во дворце была лишь его видимость.
В комнате было темно и маг прямо сквозь запертую дверь вышел в коридор и прошел до комнат Гудэрза. Слуги там не оказалось. Хамрай покинул башню, спустился в подземный коридор, ведущий мимо его личного зверинца в шахский дворец.
Гудэрз кормил мясом своего любимца — двухголового шинийского льва. Боковым зрением заметив какое-то движение в конце коридора, слуга повернулся и вздрогнул; рука непроизвольно потянулась к запору клети, чтобы выпустить на чужака грозного хищника.
— Это я, Гудэрз, — сказал Хамрай. — Здравствуй. Что у вас случилось?
— Хозяин? — удивился слуга. — Вас и не узнать. Да и в голове не укладывается, что вы здесь и одновременно еще где-то… За столько лет я, казалось, ко всему привык, но это… Вы… то есть ваш двойник… то есть… ну, в общем, он пошел к повелителю. Шах собирается на войну, а так ничего не случилось, все нормально…
Хамрай улыбнулся ему и подумал, что Гудэрз совсем стар, скоро перейдет в мир иной. А ведь маг взял его в услужение двенадцатилетним мальчишкой.
— Хорошо, я еще поговорю с тобой, потом, — кивнул Хамрай и отправился дальше, не обращая больше внимания ни на слугу, ни на диковинных существ в клетках зверинца.
В конце коридора он увидел самого себя. Двойник почувствовал его появление и поспешил встретить мага, чтобы охрана случайно не подняла тревогу по всему дворцу.
Давным-давно Хамрай изобрел способ делать полных двойников — это открытие тысячи раз спасло жизнь шаху. Когда какой-либо наглец, едва владеющий магией, заявлял, что может снять заклятие с пресветлого владыки, Хамрай не возражал. Но проверял действенность снятия заклятия на двойнике повелителя — тысячи раз он наблюдал, как после соития с женщиной двойник шаха превращался в жуткого монстра.
В первый раз они едва остались живы: чудовище запросто уложило отряд отборных телохранителей. Впоследствии проверяли снятие заклятия в специальной комнате, где многотонная плита обрушивалась на еще только начинающего перерождаться монстра.
Хамраю даже в голову не приходило делать двойника кого-либо, кроме самого шаха Балсара, и то двойнику предстояло жить не более нескольких десятков минут.
Сделать двойника самого себя… Он боялся. Ему было жутко даже представить, что появится еще один человек, который знает то же, что и он, думает так же…
Как с ним себя вести? Как вести себя с самим собой?
Говорят, в чужую душу не залезешь. Как оказалось, нельзя залезть даже в душу собственную.
Старый чародей замедлил шаг, оттягивая встречу с двойником. Он ни о чем не говорил с ним перед отъездом, когда создал его. И не знал о чем говорить сейчас.
Хотя, надо сообщить ему все о наследнике Алвисида. Все, что уже успел выяснить.
Хамраю было неприятно узнавать самого себя в двигающемся навстречу мужчине.
Неужели он при ходьбе так по-дурацки затопыривал за спину правую руку?
И двойник, чувствовавший себя полновластным хозяином в этом подземном коридоре и в башне, тоже замедлил шаг.
Они остановились друг против друга.
Хамрай вдруг понял, что чувствует себя так, словно готовится вступить в тяжелый магический поединок. С кем? С самим собой? Победителя не будет.
Видно, у обоих магов мысли были одинаковы — они рассмеялись одновременно.
— Ладно, — кивнул Хамрай двойнику, — идем к шаху. Случилось что? Зачем вызывал?
— Я беспокоился о твоей судьбе, — сказал двойник, повернувшись и зашагав в обратную сторону. — В неизвестности всегда жить тяжело.
Хамрай странно посмотрел на проводника.
— Э-гей, — сказал он. — Что-то я не замечал в себе раньше привычки лукавить перед самим собой. Если б я погиб, ты бы сразу почувствовал, что моя сила перешла к тебе.
— Я действительно беспокоился, — твердо сказал двойник. — Сколько лет прошло…
— Сколько? — пожал плечами Хамрай. — Путешествие в Тибет длилось гораздо дольше… И шах не волновался.
— Шах и сейчас не волнуется, он собирается навести порядок в Парфии… Я… Ты видел наследника Алвисида?
— Да. Сегодня. Остановись.
Двойник послушно развернулся. Хамрай положил пальцы ему на виски.
— Смотри в глаза…
Но двойник и сам знал, что делать. Он откинул факел на каменный пол и тоже положил пальцы на виски Хамрая.
Страхи непроницаемого с виду шахского чародея, непрекращающиеся неудачные попытки снять заклятие Алвисида, новые лица визирей, значительные и незначительные происшествия последних лет в стране и государстве хлынули в память Хамрая, вжившегося в образ гордого французского барона. Он автоматически отбрасывал все лишнее, наносное, ему не нужное.
Он почувствовал, как вздрогнул двойник, узнав о событиях, происшедших в столице Британии за последние дни, и увидев образ рыцаря, которому суждено — вернее, который может — возродить Алвисида.
— Симпатичный юноша, — только и сказал двойник.
— Он соберет Алвисида, — уверенно произнес Хамрай. — Все, идем к шаху. У меня не так много времени.
Двойник подобрал факел и быстрым уверенным шагом отправился вперед, осмысливая полученные знания. Хамрай чувствовал, что двойник тоже уверовал, что этот юноша, которого он и сам-то видел лишь несколько минут, возродит Алвисида, а возвращенный к жизни бог, в свою очередь, снимет заклятие с шаха Балсара.
Нилпег, личный телохранитель шаха, при виде чародея и его спутника открыл дверь в покои Балсара. Хамрай улыбнулся старому знакомцу.
Нилпег внимательно вгляделся в гостя, узнал, несмотря на непривычные одежды, Хамрая и чуть склонил голову в знак приветствия. Хамрай отметил, что время властно над всеми и у Нилпега уже седые вески. А ведь он не так давно у шаха, лет двадцать, не больше.
Время властно над всеми, кроме шаха, который все так же в мудр и силен, как полторы сотни лет. Благословение Моонлав, подарившей вечную молодость, и заклятие Алвисида, запретившего продолжение рода — вот две особенности, отличавшие шаха Фарруха Аль Балсара (и его верного друга-чародея) от обычных подданных великого государства.
— О, как вырядился, — проворчал владыка полумира, когда дверь закрылась. — Развлекаешься?
Тело Хамрая было бесплотно, но он сел в приготовленное кресло, чтобы не смущать владыку, который магию в повседневной жизни не шибко жаловал. Он пользовался услугами чародея при малейшей необходимости, но внешних проявлений не любил.