Андрей Легостаев – Любовь опаснее меча (страница 80)
Герольд-церемониймейстер долго и нудно громким голосом представлял гостей, расхваливая знатность, заслуги и подвиги не только самого представляемого гостя, но и его знаменитых предков. Глава герольдов честно отрабатывал щедрые пожертвования знатных рыцарей. Сэр Отлак устал стоять, у него занемели ноги, но он привычно терпел, это была частица его жизни. И немалая. Подвиги на поле боя и слава во время пира.
Герольд начал перечислять саксонских рыцарей, прибывших просить руки принцессы Рогнеды для наследного саксонского принца. Возглавлял делегацию известный саксонский рыцарь герцог Иглангер — Отлак его прежде не видел и ему не понравилось надменное лицо сакса со сросшимися бровями. Пока герольд перечислял его заслуги (видно герцог не поскупился герольдам) сэр Отлак успел возненавидеть герцога. При имени сэра Джона Лайона граф с интересом посмотрел на него. Да, это был его вчерашний знакомец. «Он еще живой, после сокрушительного поражения от сэра Ансеиса?!» Барон тоже с интересом взглянул на сэра Лайона. Это был действительно сэр Лайон которого француз помнил по Лондону. И не его сегодня сбросил с коня барон — в этом он мог поручиться чем угодно.
Наконец все церемонии были завершены и гости со сдерживаемыми вздохами облегчения сели — самые знатные на массивные кресла, остальные на длинные дубовые скамьи. Проворные слуги быстро разлили вино по бокалам. Пир начинался. Собственно, сегодняшний пир был лишь разминкой к пиру заключительного дня, который может продлиться и неделю. Сегодня рыцарям, заявившимся на общий бой, следует быть сдержанными в еде и употреблении вина. Но в лицо им этого никто не скажет, никто не остановит — руководить ими должны лишь собственная воля, рыцарская доблесть и опыт. И несомненно завтра несколько рыцарей вываляться из седла не доскакав до противника — те, кто всю ночь усердствовал за столом, не зная меры вину и веселью. Но зачинщики турнира и сэр Ансеис к такого сорта рыцарям не принадлежали. А напротив сэра Педивера сидел строгий отец. Завтра Педивер должен проявить свою доблесть и вновь доказать, что он достоин знаменитого имени Сидмортов.
Первый тост был за королеву красоты турнира — прекрасную Рогнеду. Она выслушала множество лестных речей в свой адрес и благородные, прославленные, закаленные в боях рыцари выпили прекрасное вино в честь прекрасной принцессы. Не найти слов, которыми можно было бы передать чувство одиннадцатилетней принцессы: она и верила отцу, когда он обещал ей, что ее выберут и сомневалась, что достойна. Теперь же ее выбрал победитель первого дня, и не рыцарь отца, а прибывший из-за моря француз, то есть выбрал не по просьбе-намеку короля, а потому что действительно посчитал — красивее ее, Рогнеды, на турнире никого нет!
После этого тоста принцессу сразу же увели — пока вино и эль не разгорячили кровь мужественным рыцарям, пока не пошли в ход крепкие словечки, к которым давно привыкли придворные дамы, но которые не должны были смущать невинную девочку.
По традиции следующий тост выпили за мастерство и отвагу победителя прошедшего дня турнира (победителя состязаний чародеев тоже хотели пригласить на пир, но нигде не смогли найти — он исчез сразу после окончания состязаний). Затем учтивый барон Ансеис выпил за славу Британии и за благородных и отважных рыцарей, ее населяющих.
Высокие слова были сказаны (и будут сказаны еще — позже) и гости Верховного короля уделили пристальное внимание выставленному на огромных золотых блюдах угощению. Зал наполнили звуки раздираемых кусков прожаренного мяса и звон стальных ножей о золотые и серебряные блюда. Первая кость полетела собакам и те сцепились в жаркой схватке, но пока на догов никто не обращал внимания — после дня на свежем воздухе, да еще после таких событий, как турнирные поединки, аппетит никогда не бывает плохим.
Внезапно король Эдвин побледнел, зрачки его глаз уменьшились и веки мелко-мелко задрожали. Он встал с трона и поднял руку. Все замолчали и посмотрели на повелителя бриттов.
— Сын саксонского короля Фердинанда наследный принц Вогон оказал честь нашей дочери, попросив ее руки, — медленно и торжественно сказал король Эдвин. — Мы не можем отказать столь знатному рыцарю и сегодня дали согласие уважаемым послам. — Король помолчал, лицо его стало еще бледнее. — Свадьба нашей единственной дочери и принца Вогона состоится в Камелоте в канун Рождества. Мы рады укреплению добрососедских отношений и дружбы между нашими народами. Мы рады будем породниться со столь знатным королевским родом. Выпьем за принца Вогона и его посланцев!
Доблестные бриттские рыцари подняли бокалы. Они не были довольны решением своего короля, но открыто противиться не решились — королю виднее. Самые дальновидные догадались, что это лишь ловкий политический маневр, ведь война с саксами — дело решенное. Так или иначе, но все присутствующие выпили за здоровье саксонцев.
И саксонский герцог провозгласил тост за здоровье всех британских рыцарей, речь его была длинна и изобиловала сложными хвалебными оборотами, но общий смысл присутствующие поняли и в знак уважения подняли бокалы.
Не успели гости выпить, как король Эдвин II Пендрагон схватился за левую половину груди, словно острая боль пронзила сердце, глаза его закатились к высокому потолку. Он выдохнул протяжно и повалился безжизненно на трон. Все повернули голову в сторону трона, кто-то закричал — с одного взгляда было ясно, что Верховный король Британии мертв!
«Как же так? — пронеслось в голове Отлака. — Ведь Эдвин говорил, что колдун предсказал гибель на завтра!» Граф даже не подумал, что король мог просто-напросто ошибиться в расчетах…
18. ПРЕДАТЕЛЬСТВО
И пришел с грозой военной
Трехнедельный удалец
И рукою дерзновенной
Хвать за вражеский венец.
В этот черный для бриттов миг в зал вошел новый гость, только что прибывший во дворец.
Герольд, не ведавший, что Верховный король лежит мертвый на своем троне, торжественно провозгласил:
— Наследник английского престола принц Вогон!
Много повидавшие рыцари вздрогнули. Горечь от смерти короля, еще не прошедшее удивление и неверие в возможность случившегося сразу сменились злостью — так не соответствовал праздничный голос герольда происшедшей трагедии. Но злость эта относилась не к герольду, а к прибывшему гостю.
Был он в дорожных одеждах, будто только что с коня, торопился, но опоздал к началу пира. Но зоркий глаз барона Ансеиса не обманешь — именно этот человек пытался использовать против него в поединке силу магии. И именно он был повержен оземь. И всех присутствующих рыцарей поразила одна деталь — на боку саксонца висел меч! Стража не отобрала у него оружие!
— Что здесь случилось? — деланно-удивленно спросил вновь прибывший в воцарившейся гробовой тишине.
Коннетабль, склонившийся вместе с преданным Алфером над бездыханным телом короля поднял голову. Он выпрямился и скорбно произнес, разгоняя всякие сомнения и убивая последние надежды в сердцах верноподданных бриттских рыцарей:
— Верховный король Британии Эдвин II Пендрагон скончался. На все воля Божья!
Принц Вогон уверенным шагом подошел к трону с телом Пендрагона и взял один из наполненных вином бокалов.
— Вместе с вами, благородные рыцари я скорблю от тяжкой утраты, — громко сказал саксонец и осушил бокал, утер рыжие усы. — Король умер, наследник Пендрагона, находившийся на воспитании у короля Сегонтиумского, погиб на охоте два года назад… Единственным представителем славного рода короля Артура осталась малолетняя Рогнеда. Моя будущая жена…
— Ты лжешь! — прервал его громовой голос.
Все обернулись.
Сэр Гловер стукнул кулаком по столу, от удара подскочил тяжелый серебряный кубок и опрокинулся, по белой скатерти потекло вино, красное словно кровь.
— Ты лжешь, — повторил Гловер. — Король говорил мне недавно, что собирается представить Этварда двору!
Славные рыцари — цвет бриттской нации — загудели. Они едва усваивали мысль, что Верховного короля больше нет, а теперь, оказывается, погиб наследник. Но Гловер тоже просто так говорить не станет!
Со своего места поднялся Пенландрис, король Сегонтиумский.
— Я свидетельствую, — стараясь перекрыть гул голосов сказал он, — что король Эдвин поручил моим заботам своего наследника четырнадцать лет назад. — Пенландрис бросил короткий взгляд в сторону Отлака, но по лицу графа ничего нельзя было прочитать. — Два года назад случилось несчастье: дикий вепрь загрыз юного Этварда. Погибший принц тайно похоронен в фамильной усыпальнице Пендрагонов рядом с прославленными предками!
Сэр Отлак молчал, ничто во внешности графа не выдавало охватившего его внутреннего волнения. Он понял, что сейчас разворачивается последнее действие тщательно продуманного заговора. И у графа Маридунского теперь была святая обязанность: привести к трону Эмри… то есть юного Этварда. Он поклялся. И должен выполнить клятву, данную Верховному королю. Но для этого нужно сохранить тайну, чтобы враги не опередили его и не убили Этварда и выйти живым из королевского дворца. И сейчас, глядя на тело мертвого Пендрагона, Отлак мысленно принес еще одну священную клятву: отомстить его убийцам. Граф был уверен, что без злого умысла здесь не обошлось — король был либо отравлен, либо заколдован. И скорее всего заколдован — иначе с чего бы он вдруг ни с того ни с сего он объявил о свадьбе Рогнеды с принцем Вогоном.