Андрей Легостаев – Канун Армагеддона (страница 23)

При свете полной луны и валявшихся повсюду алголианских факелов происходило ожесточенное сражение с врагами, которые оказались неуязвимыми — смертельные раны не причиняли им никакого вреда.

Вдруг из блестящего зеркала озера выскочила какая-то фигура со сверкнувшей в лунном свете полоской в руке.

— Этвард, я с тобой! — услышал король такой знакомый голос, и рядом с ним, спина к спине, выросла фигура названного брата.

Этвард даже не успел удивиться, откуда он здесь взялся, он тут же отразил удар, направленный в грудь Радхауру.

Так же как тогда, пятнадцать лет назад, они стояли плечом к плечу, спина к спине, два названных брата, давших священную клятву вечной дружбы, на этом же берегу Озера Трех Дев, и отражали яростные атаки врага. Этвард задыхался от счастья: даже если ему суждено погибнуть сегодня, он знал — камень предательства больше не лежит на его душе. Брызги с мокрых волос названного брата капали на него словно кровь, которую в тот далекий день они смешали и которая придаст ему новых сил!

По численности противники были примерно равны, и если б не пугающая неуязвимость незнакомцев — мечи бриттов не наносили им существенного вреда, в то время как их клинки калечили и убивали!..

Бой продолжался уже более десяти минут, и спутники короля Этварда падали один за другим, только он с Радхауром, отбивая удары и нанося ответные, правда, без ущерба для врага, были словно заговоренные.

— Держитесь! — неожиданно Этвард услышал еще один знакомый голос, но не сразу понял, чей. — Рубите им головы! Только так их можно победить!!!

Король посмотрел в сторону новых действующих лиц и вдруг — не увидел, нет, сердцем почувствовал — что Радхаур упал. Этвард резко повернулся, на замахе нанеся удар поразившему брата врагу, и отсек тому голову. Из отлетающей головы прямо на грудь поверженному Радхауру вывалился не правдоподобно огромный, отвратительный таракан, которого король тут же подцепил на кончик Экскалибурна…

Глава тринадцатая

А мудрый Алгол, в неведомой, недоступной пустоши моделировал свою прекрасную Вселенную, где Зло отсутствует как таковое. Save! Save! Save! Enter!

Он не знал, как себя теперь называть. Кто он? Барон Ансеис? Хамрай?

И тот и другой. Все, что не доделал тот, кого называли Хамраем, должен довести до логического завершения он, который пятнадцать лет считал себя рыцарем, бароном Ансеисом.

И он решил отныне, оставаясь рыцарем Ансеисом, отцом и мужем, откликаться также на полузабытое имя Хамрай. Иначе шах Балсар, с которым его связывают многие десятилетия дружбы, не поймет. Впрочем, шах и так его не поймет. Хотя то, что он сейчас делает, — делается в том числе и ради Балсара, ибо заклятие Алвисида не тревожит его, барона Ансеиса, ни на йоту — у него есть любовь, у него есть наследник, а все остальное ему не более интересно, чем отлетевший каблук на туфельке у первой красавицы французского двора.

Восемь алголиан из свиты верховного координатора Мекора остались охранять Алвисида. Мекор спросил у них, кто знает в лицо графа Маридунского, и тот, кто ответил утвердительно, был назначен старшим. Остальных восьмерых, при еще раз повторенным запрещении использовать магию в любых проявлениях, повел к покоям заморских рыцарей сэр Бламур. Сенешаль вопросительно посмотрел на друга-барона, и тот ему шепнул на прощанье: «Алголиане все сделают сами. А если вдруг не сделают, то у тебя и твоих бойцов магии нет и в помине, а какие бойцы эти» заморские рыцари «, ты уже знаешь…» Бламур усмехнулся в усы и, ободренный, повел алголиан.

Барон Ансеис (или Хамрай, как угодно) отправился с Мекором в подземелья замка, к Коридору Алвисида — предусмотрительный верховный координатор, оказывается, вывел один из магических выходов прямо к Озеру Трех Дев. Вместе с бароном и алголианином Бламур отправил Трэвора, чтобы тот освещал дорогу и предупредил часовых на пути, что идут высокие гости с благословения сенешаля по весьма важным для графа Маридунского делам. Жизненно важным.

— Странно видеть тебя без охраны, Мекор, — усмехнулся Ансеис, когда они вошли в графскую усыпальницу.

— Что? — оторвался от каких-то своих мыслей верховный координатор.

— Я говорю, что не привык видеть тебя одного, без сопровождения твоих бритых бойцов, — разъяснил Ансеис.

— Бойцы сейчас будут. — Алголианин по-своему растолковал слова барона.

В чудесном коридоре, который для обоих был лишь средством и который оба давно перестали воспринимать как чудо, Мекор открыл перстнем первый же вход в алголианский каталог (вход, созданный еще Алвисидом) и крикнул, даже не вглядываясь внутрь:

— Именем Алвисида! Половина ко мне!

Из открытого проема вышли восемь вооруженных алголиан и замерли, построившись в шеренгу, ожидая дальнейших распоряжений верховного координатора, готовых без колебаний и рассуждений выполнить любой его приказ. Верховный координатор же направился к следующему входу.

Барон почувствовал все нарастающую тревогу и обратился к Мекору:

— Где выход к Озеру Трех Дев? Дорога каждая минута!

Мекор посмотрел на своего спутника, кивнул, снял с себя медальон с изображением змеи Алвисида, свернутой спиралью, и сказал:

— Четвертый выход, если считать от твоего последнего, по той же стороне. На нем выбито «ноль один один ноль один». Это покажешь караулу. Поторопись. Я скоро буду.

Барон быстрым шагом поспешил к указанному выходу.

Шеренга алголиан увеличилась вдвое, а Мекор открыл перстнем следующий вход в алголианский каталог. Скоро в коридоре выстроится полноценный боевой отряд, можно даже посчитать, сколько бойцов будет в распоряжении верховного координатора: шестнадцать каталогов, по восемь воинов из каждого… Дисциплина у алголиан отменная еще со времен Фоора, и прекрасно отлаженный механизм не дает сбоев даже тогда, когда в его шестеренки попадают весьма существенные камешки. Хамрай подумал, что и сегодняшний камешек будет перемолот в порошок, даже если после этого какое-то количество шестеренок окажется безвозвратно утеряно.

Указанный вход привел в скудно освещенный небольшой зал, сбоку стояли стол и скамьи, четверо алголиан уже вскочили с мест при звуке поднимающейся плиты и выхватили оружие. Ансеис высоко поднял над головой медальон Мекора.

— Именем Алвисида! — вскричал он.

Оружие было немедленно убрано в ножны.

— Двое со мной! — распорядился Ансеис. — Ведите меня к мечу Фоора! — И добавил зачем-то:

— Сейчас сюда явится Мекор с целой армией, будьте готовы.

Алголиане хотели что-то спросить, но воздержались. По знаку одного из них, видимо старшего, двое взяли факела и направились к выходу. Странно даже, почему-то усмехнулся Ансеис, всего четверо охранников, наверное, все остальные на празднике посвящения.

Во всем здании ни одной живой души больше не было. Алголиане повели странного гостя с медальоном верховного координатора по ровной, усыпанной шлаком, дорожке.

По звону скрещивающихся мечей, донесшихся с порывом легкого ветерка от берега, он понял, что опоздал к началу событий. В надежде, что до развязки еще не близко, барон Ансеис крикнул своим спутником:

— Бегом! Любую магию применять запрещаю. Даже самую малую! Именем Алвисида!!! — и устремился к берегу, на ходу выхватывая из ножен прекрасно зарекомендовавший себя сегодня клинок.

Выбежав на открытое пространство, он одним взглядом оценил представшую перед его глазами картину: алголиане почти ровными рядами лежат у берега, незнакомый ему хэккер, звание которого определяется по одеждам, распростерт на траве, и ясно, что он безнадежно мертв. В стычке неподалеку главной действующей силой являются сражающиеся плечом к плечу Радхаур и король Этвард, а нападают на них все те же «заморские рыцари», товарищи которых валяются в замке барона Ансеиса.

— Держитесь! — крикнул во всю мощь Ансеис. — Рубите им головы! Только так их можно победить!!!

Подбежав к ближайшему врагу, которого он четко определил по странным для этих мест одеждам (в странах шаха Балсара, между прочим, так тоже никто не одевался), он одним ударом снес тому голову и быстро стал высматривать в траве, куда побежит поганая тварь, управлявшая телесной оболочкой.

Один из бежавших рядом с ним алголиан, четко усвоив краткое наставление, обезглавил еще одного из врагов.

Так же как и в замке барона, эти магические существа не отличались блестящими навыками фехтования, хотя, конечно, недооценивать врага свойственно только последним глупцам, которые, как известно, долго не живут.

— Рубите головы, рубите головы! — кричал Ансеис. — В их головах — твари, которые управляют магическими телами!!! Иначе они неуязвимы! Рубите головы! — повторял и повторял он, снимая свою кровавую жатву. Впрочем, крови-то как раз не было — только отвратительная жижа вытекала из пораженных бойцов.

Не прекращая боя, нанося и отбивая удары, он вдруг понял, что не видит больше среди сражающихся Наследника Алвисида. Через мгновение понял — король Этвард рубился с противниками, близко никого не подпуская к телу названного брата. Хамрай, чувствуя, как наливается недопустимой для настоящего бойца яростью, ринулся туда сквозь гущу сражающихся. И тут же поплатился за это еще одним ранением, возможно, очень опасным. Но на ногах он пока стоять мог, а боли не чувствовал — и не будет чувствовать, пока идет бой, пока может сражаться. Ранение охладило его разум: он понял, что надо сперва уничтожить опасность, а потом считать потери.