Андрей Лавистов – Нелюди Великой Реки. Полуэльф-2 (страница 51)

— Алхимическими средствами? — восторженно ахнул я.

— Алхимическими средствами! — горделиво подтвердил Кревиол. — Я сделал так, что моя аура для любого адепта Кали ничем не отличается от ауры обычного человека…

— Да? — поразился я. — Такое возможно? А почему тогда в городах — на воротах, например, следящие артефакты не поставить? Чтобы как только адепт в ворота заходит, его бы сразу под белы ручки и приняли?

— Зубы-то мне не заговаривай! — неожиданно грубо откликнулся Кревиол. — Как будто не знаешь! Еще скажи, что не знаешь, что такое Метка!

Метка? Это дело известное… Проиграешь в Гуляйполе поместье, так тебе метку и поставят на ауру — чтобы денег отдать не забыл! Примешь печать — и все, обречен! Если в срок золото не отдашь, помрешь лютой смертью! Или если душу в залог отдаешь — тоже метку ставят. Или если к секретам каким допущен, при оформлении допуска тоже заклятие на ауру накладывают. В Тверской Академии каждый второй, кто научной деятельностью занят, под заклятием ходит.

— А причем тут Метка и поклонники Кали? — задал я простой вопрос. — И не могли бы Вы, магистр, снять с меня эту гадость, а то сидеть неудобно!

Тут я попытался глазами указать на опутавшие меня нити "винной паутины". Ноги затекли и поясница как чужая.

— Обойдешься! — отрезал Кревиол. — А Метка при том, что каждый адепт Кали ее Метку на себя добровольно принимает! И артефактами ее не отследишь! Как не отследишь и обычную Метку, вроде тех, что за карточные долги ставят! Артефакты могут удостоверить, что человек — это человек! А не нежить, натянувшая на себя его личину. А вот что у человека на душе — это уже такие тонкие материи, что никакие артефакты не справятся… У людей вообще очень нестойкая и подвижная аура. Чуть насморк, или еще какая болезнь — и клерки в банках жуют свои манишки! По полчаса личность удостоверяют! А вот адепты Кали могут "видеть" друг друга! И сейчас они активизировались, собирают силы: пришлым удалось сильно проредить Орден Созерцающих, да еще кто-то из "спецуры" Новых княжеств Ракшассу в нижний план спустил, как какашку в ватерклозете!

Отметив про себя жаргонное словечко "спецура", которым явно козырнул Кревиол, я поспешил уточнить — про Ракшассу:

— Это ту Ракшассу, у которой такие изумительные формы? Прямо-таки как какашку? И не впечатлился? Не смог оценить своеобразие демонической красоты? Такой пессимист, живет по принципу "весь мир — сортир"?

Кревиол только сморщился. Побарабанив пальцами по столу, он произнес нетвердым голосом человека, сомневающегося в правильности принятого решения:

— Какой-то ты странный адепт…

— Еще раз вполне официально заявляю, что не являюсь адептом Кали, саму Темную богиню не люблю, адептов ее, можно сказать, ненавижу, как и все дела их. Хотите, кровью распишусь?

Кревиол только досадливо дернул плечом, показывая, что словам моим нет веры.

— А Вы, значит, бывший адепт, решивший порвать с темным прошлым? — уточнил я у Кревиола. Зачем он еще ауру себе изменяет? Не Тверской же Торговый банк собрался на бабки обуть?

— Сыворотку правды на тебе проверить, что ли? — проигнорировав вопрос, в задумчивости проговорил мой мучитель и, не откладывая в долгий ящик, достал пузырек с красноватой жидкостью. Ловко зажав мне нос рукой, алхимик со спокойствием, свидетельствующем о немалом опыте в таких делах, воткнул горлышко пузырька мне в рот.

— Глотай, глотай! — проговорил он наставительно, — а то внутримышечно введу!

— Начнем с простого… — пробормотал алхимик, когда я, захлебываясь, проглотил-таки отвратительное на вкус и какое-то вязкое питье, огнем обжегшее горло, — поиграем в игру "вопросы и ответы"… Отвечать быстро и не задумываясь. Первое, что придет в голову! Вот сейчас сыворотка действовать начнет… И мы начнем… Как зовут тебя?

— Петром! — слова сами летели с языка, не удержать. Я готов был ответить на любой вопрос алхимика, даже не я сам, Петр Корнеев, а мой язык, заживший своей собственной жизнью…

— Семью восемь?

— Очень просим!

— Да, с математикой у тебя неважно… Впрочем, что от эльфа ожидать? Попробуем вопросы, предполагающие логические обобщения — так что постарайся уж, напрягись!.. Сколько пива может выпить гном?

— Халявного или за свои кровные?

Если я действительно ни на секунду не задержался с ответом, то Кревиол как раз наоборот — думал над моим встречным вопросом довольно долго. А ведь я всего лишь хотел дать максимально точный ответ!

— Еще раз попробуем… Как-то ты слишком сильно напрягся… — пробормотал он наконец. — Желание отвечать присутствует, но вот сами ответы… Ладно, другой вопрос: сколько водки может выпить эльф?

— Выпьет рюмку, много — две, закружится в голове!

Кревиол разозлился, это можно было понять по его виду: плотно сжатые зубы за растянутыми в кривой улыбочке губами… Никого такая мина не красит… Отвечать на вопрос переделанной цитатой было, судя по реакции алхимика, не слишком комильфо.

— Ты можешь не пыжиться, а от себя говорить? — резко спросил меня Кревиол, опознавший "чижика-пыжика".

— Могу, но цитировать веселее! — ответил я совершенно искренне.

— Придется железом, — с сожалением констатировал Кревиол, бесцеремонно раздвигая мне веки на левом глазу и вглядываясь в зрачок. — Ничего… Я тебе говорил, что происхожу из семьи наемников?

— Да, говорил! — признал я на автомате, сыворотка работала исправно.

— В родовую программу подготовки входит, входило умение допрашивать… — Тут Кревиол задумчиво покачал головой, — Так в каком ты ранге?

— Имею право на классный чин Новых княжеств! — гордо ответил я. — Но отказался давать присягу Тверскому князеньке, потому и без чина…

— А почему не присягнул? — заинтересовался Кревиол.

— А если Тверь с эльфами воевать будет? — возмутился я, — А она будет! Мне что, тоже против родичей выступать? Не буду я с эльфами воевать!

— Еще какой ранг имеешь? — скучным голосом спросил Кревиол.

— Добрый друг гномской общины! — ответил я быстрее, чем алхимик закончил вопрос. — Все честь по чести, с подписями свидетелей! И кристалл мне выдали!

— Еще рассказывай! — поощрительно кивнул мне алхимик. — Как тебя называют?

— В Академии "Гаудеамус-игитур" называли, в войсках — Тигрой! Но чаще — полудурком! Или еще неприличнее!

— Тигром? — переспросил Кревиол, — Сильное имя… а говорил, воевать не пойдешь… Вот и подловили тебя… С какой стихией работаешь?

— С огнем! "Ходим ночью мы как днем, ходим мы всегда с огнем!!!" — радостно проскандировал я. Правду говорить легко и приятно!

— Да… Эльф, работающий с огнем, это зрелище не для слабонервных… — задумчиво прокомментировал алхимик. — Я только одного знал… Лиинуэля Огненного…

— Точно!.. Сыном Лиинуэля меня тоже называли!

Кревиол аж поперхнулся.

— Ты сын Лиинуэля? — спросил он со все возрастающим интересом.

— Нет! Я сын Андрея Корнеева…

— Запутано как все! — пробормотал Кревиол любимую присказку пришлых, которой было уже неизвестно сколько веков. — Скольких разумных ты принес в жертву Кали?

— Ни одного! — все так же честно ответил я.

— Плохой вопрос! — с сожалением констатировал Кревиол. — Людей эльфы ведь не считают разумными… Тупик… И действие сыворотки скоро закончится… А глотни-ка еще из бутылочки, тебе ведь уже все равно!

И Кревиол вновь поднес к моим губам горлышко…

Виталя сидел на троне, собранном из человеческих костей, подлокотники его кресла венчали полые черепа, в которые кто-то вставил красные фонарики, так что казалось, будто пустые глазницы черепушек источают жутковатое багровое свечение. Неприятное зрелище… Эффект портил сам Виталя, ерзавший на сидении, как восьмиклассник-двоечник, оказавшийся на "обязаловке" — опере Чайковского "Евгений Онегин" в Нижегородском театре. Но ерзал Виталя не просто так: ему никак не удавалось поудобнее уложить свой хвост — из-под обыкновенного серого пиджака у него виделся зеленоватый чешуйчатый и весь какой-то пупырчатый хвост ящера, короткий, но широкий, явно очень сильный.

— Дырку для хвоста надо в спинке кресла сделать, — сообщил я оборотню, пристроившему хвост вдоль спинки, — полукругом, — и попытавшемуся усесться.

— Что ты знаешь о дырках! — возмутился Виталя, оскалившись, но я не стал отвечать, а то тема какая-то двусмысленная. Мое молчание лишь подстегнуло оборотня — видать, принял за насмешку.

— Смотри, вот один бедный Йорик! — Виталя поцокал когтем по отполированному лбу черепа на правом подлокотнике, — а вот другой, побогаче! Оба могли часами говорить о дырках! Теперь они здесь, на моем троне, светят всеми своими дырками!

Впадина носа, глазницы, провал рта с частично сохранившимися зубами у левого "Йорика". Все по прейскуранту. А у правого была лишняя дырка — точно посередине лба.

"Тридцать восьмой калибр, — подумал я, — затылок, небось, напрочь снесло… хороший выстрел, уважаю…"

— Не о том думаешь, Корнеев, — заметил Виталя совершенно спокойно. — Ты лучше о Черной башне подумай! Подумай, археолог хренов, в какую дырку она могла при Переносе провалиться!..

Сразу после этих слов Витали его самого и его ужасный трон заволокло туманом, в сиреневых прожилках которого можно было только угадывать…

Сколько можно, а? Что, что угадывать? Туман в голове рассеивался крайне медленно и неохотно, но голоса я различал явственно. Лимлин? Этот-то здесь откуда? Хотя, если подумать, кто от гномов должен алхимика контролировать? С одной стороны, будет кого на спятившего Кревиола, подозревающего меня в том, что я адепт Кали, натравить! Вот ведь мания какая у человека! Это паранойя называется!