Андрей Ларионов – Мои псевдореальности (страница 9)

Надев на шею канат, Ковалев отодвинул табурет ногой, оставаясь еще на краюшке стула. Долго не решался сделать это. Роковое движение и он бы был на виселице. За дверью раздались чьи-то голоса, потом в дверь постучали. Ковалев затаился, тяжело дышал, сердце стучало как бешеное в этот миг. Он знал, нельзя выдать свое присутствие иначе перехода в другой мир не будет. Потом послышались шаги, неизвестные люди удалялись от двери. Возможно, это была горничная, либо кто-то с охраны. Молодой человек вспомнил опять про ту шлюху, которая в этом же комнате в прошлый раз делала подарки любви за деньги, отдавалась ему полностью и без остатка. Тогда он страдал от одиночества и искал только любви, Ковалев был лишь студент, у него в прошлом было гораздо меньше проблем. Даже иллюзия любви была спасением от грозовых облаков несчастья одиноко идущих вдаль людей.

«Пронесло», – подумал Андрей, услышав, что шаги стихли, ощутил, что как вдруг на его глазах появились непроизвольные слезы. Теплые они текли по щекам, а молодой человек молча глотал слюну и думал о прошлой жизни. Потом вдруг что-то щелкнуло в его голове, и Ковалев рывком оттолкнул свой стул, что удерживал его от гибели. Парень ощутил, как петля смертельной хваткой начала удушать шею, рот раскрылся от спазма. Он думал, что умрет сразу, но ошибался. Мучительно долго Андрей висел в пустой комнате, чувствуя, как воздуха катастрофически не хватает и как тухнет его мозг и ломался позвоночник на шее, распухал язык, приобретая синюшный цвет, словно вываливаясь изо рта. Мысли еще шебуршались в голове. Доводы за жизнь и смерть сменялись у него в голове, но это было бесполезно, он не мог ничего сделать в этот момент. Руками Ковалев попытался ослабить хватку каната, но получилось только еще хуже. Страшный хрип вырвался из его груди, что Андрей сам испугался этого странного гласа. Это казалось, нереальным! Он вдруг понял, что это конец. В дверь вдруг опять застучали, на этот раз настойчиво.

В этот момент Ковалев вдруг вспомнил про своего деда по отцу, ведь тоже также закончил свою жизнь. Его нашли мертвым повешенным в туалете. Свою жизнь он закончил сам, загнавшись в тупик жизни.

Кто-то опять застучал сильнее в дверь, прерывая воспоминания о своем покойном деде. Ковалев молчал, просто хрипел, ощущая, как тьма вылезает из уголков гостиничного номера. Потом стало полностью темно. Во мраке парень шагал в измерении без света и даже клочьев света, внизу же было липко и сыро, а сверху было напротив жарко и сухо. Уже не было гостиничного номера с простой обстановкой. Это была новая псевдореальность, Ковалев в таких местах еще не бывал. Луч далекого света пронзил темноту. С трудом ему удалось понять, что Андрей находится в каком-то месте похожим на подземную канализацию. Альтернатив не было, потому Андрей шел на свет, что пучком светил издали синюшно-белесым сиянием издали.

Свет был теплым… По мере приближения ощущал Ковалев его тепло. В то же время, где-то со стороны Андрей слышал, что кто-то еще стучится в дверь. Однако гостиница канула в небытие, в забвенье прошлой жизни. Ковалев знал, что еще находится между мирами, совершает переход из одного измерения в другой. Потом с горечью вспомнил про брата и маму. Еще что вызывало у него грусть, это девушки, которых он любил. Тоннельная «Канализация» закончилась, за светом была беспредельная даль, это трудно объяснить, но там не было привычного горизонта или что-то вроде того. Не было ни солнца, ни луны, ни звезд. Не было тут деревьев, травы, не было птиц, животных и людей. Там была лишь пестрая картинка, сотканная из разных цветов и света. Сигналы полились в глаза Ковалева, он принимал странную информацию, ощутил, как весьма ограниченный человеческий мозг раздвинул границы многократно, он был подобен сейчас вселенскому разуму. Тайны жизни, вселенной, тайны людей, физические, химические явления, понятие смерти стали понятны, как шаги противника на шахматной доске.

«Как же я не понимал этого очевидного раньше?» – удивился Андрей, слегка улыбаясь, глядя на себя, он понимал, что у него уже нет своего тела, человек был какой-то субстанцией, погружающийся в мир мозаике со сложной структурой бытия. Тихое счастье охватило Ковалева. Было спокойно на душе. Он плыл как парусник навстречу новой реальности, новым измерениям и новым тайнам…

Псевдореальность седьмая: Замерзший в руинах

Следующая реальность пришлась опять на десятое декабря двухтысячного четырнадцатого года. В собственный день рождение у Андрея опять было отвратительное настроение, с трудом доработав, он поехал домой. С личной жизнью никаких просветов не было. У него уже не было и желания никакого что-либо делать. Машину новую Ковалев тоже решил не покупать новую, так как доходы такого не позволяли, хотя Николай и Костик настаивали на том, чтобы Ковалев начал солидно выглядеть и купил бы себе машину класса кроссовер, так он их член подпольного сообщества. Последняя любовь у Андрея была только осенью к Марии Лелман, но она ушла, оставила в сердце лишь пепелища сгоревшей любви, обратившись со временем в тихую ненависть за ее предательство. Да он ее уже не любил, что-то в нем уже потухло навсегда, как и любовь к жизни угасла.

По дороге домой, Ковалеву позвонил Костик, сказал, что есть задание. Нужно было ехать в промышленный сектор города забрать из тайника кое-что, Андрей свернул с привычного маршрута пути домой. Брат написал смс, что поздравляет его с днем рождения, сказал, чтобы он нашел себе девушку и жил хорошо и счастливо, не переживал так сильно из неудачи в любви. Это не считая того, что с утра молодого человека еще поздравили с днем рождения мать и брат. Еще они сообщили, что вечером хотят приготовить что-то особенное в честь дня рождения. Ковалев же остался безразличен к этим вкусностям и радостям празднования дня рождения, хотя и был несколько благодарен им за это.

Сейчас он гнал свой авто во тьму зимнего вечера, рассекая фарами декабрьский сумрак. Ехал в промышленный район, к руинам заброшек. Ехать становилось все труднее и труднее, опель Ковалева буквально тонул в тоннах снега, истошно выл довольно мощным мотором. Потом Андрей решил бросить свою машину и идти дальше пешком. Руины здания реяли в расстоянии двух ста метров. Накинув блестящий черный капюшон, парень, уходил все дальше и дальше, матерясь и утопая в снегу, шел по навигатору к указанному месту. Кирпичные забытые руины ждали его. Он пробрался внутрь заброшенного предприятия, тут все после гибели советской империи так и умерло навсегда. Тихий беззвучный снег падал сверху на Андрея, было довольно тепло. Ледяные стены казалось источали также холод и были частью бесконечной сибирской зимы.

Ковалев начал искать тайник, это было сразу за разрушенной лестницей ведущей на второй этаж. Разгребал снег лопатой, которую нашел тут же. Тщетные поиски ни к чему не приводили, тогда Андрей присел в углу, расположился на комоде. Позвонил Костику и сказал, что не нашел тайника оружия:

– Как ты ничего не нашел там?

– Вот так не нашел там… Пусто, только битый кирпич и замерзшая земля. – Констатировал Андрей своему поручителю задания.

– Жди нас, мы приедем.

Ковалев долго выжидал свои коллег, ожидая появления друзей. Сначала было просто ощущения нестерпимого холода, минуты тянулись очень долго. Под курткой у Андрея Ковалева была лишь олимпийка, и штаны были летние. В какой-то момент Андрей почувствовал, как его тело начинает пробирать дрожь. Зубы застучали сами. Пытался согреться, Ковалев разминал свое тело. Позвонил еще раз Костику, тот сказал, чтобы никуда не уходил, потому что менты могли потом проверить место и разорить тайник.

Зазвонил телефон. Это был брат. Он спросил, где Ковалев находится, почему не едет домой. Андрей даже не знал, что ответить. Коротко и сумбурно объяснил, что не может сейчас вернуться домой, так как есть работа.

– С кем ты проводишь свой день рождения там? С девушкой что ли? – спрашивал брат в трубку Ковалева.

– Не с девушкой, работаю, – отвечал Андрей Ковалев, пересиливая ощущения нарастающего холода. Озноб вызывал сейчас даже судороги.

Потом брат передал трубку маме.

– Сынок, возвращайся домой, мы же день рождение хотели отметить.

– Прости, я не могу сейчас вернуться, ближе к ночи, наверное, приеду, – Суховато ответил Ковалев в конце и бросил трубку. Моментально телефон опять завибрировал, начал утопать в снегу от движения. Андрей уже не брал трубку. Чувствовал, что его тело перестает дрожать, приятное тепло вдруг полилось по венам. Исчез холод и скомкалась ледяная стужа, не было уже столь нестерпимого холода и этой бесконечной зимы над руинами советской мастерской. Андрей ежился в углу, опустив голову на колени. Какое-то время сидел так без движения, ощущая, как становится даже жарковато ему. Почувствовал дыхание теплого ветра. Ветер дул свежестью и даже жаром.

За руинами рупор начал говорить: «Всем, всем, кто нас слышит, выходите братцы защищать свою Родину! Не дадим гадине фашисткой захватить нашу землю! Очистим землю от иноземцев и врагов интервентов!» В небе тревожно звучала сирена противовоздушной обороны. Земля сотряслась от ударов и бомбовых снарядов. Ковалев испугался, не понял вообще, что происходит кругом, поднял голову, озираясь по сторонам. Вот совсем недавно он сидел в руинах, замерзая от холода, а теперь Андрей опять в тех же руинах снега, но кругом какая-то непонятная война.