Андрей Ларионов – Книга жизни. Часть 2 (страница 1)
Книга жизни
Часть 2
Андрей Николаевич Ларионов
© Андрей Николаевич Ларионов, 2025
ISBN 978-5-0067-7514-5 (т. 2)
ISBN 978-5-0067-7515-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
КНИГА ЖИЗНИ
Ларионов Андрей Николаевич
(Книга 2)
Художественный роман
ПРОЛОГ
КОГДА РАЙ БЛИЗОК
Рай был близок, и душа взмывает вверх сознанием с чувством лёгкости и безмятежности. Кажется все плохое позади. Впереди новые миры: безмерное поле пшеницы, выныривающее из конца коридора, коридоры ведущие в разные направления, словно, лабиринт или извилины пещеры. Ещё там был свет, а коридор, словно колодец, вёл Андрея к свету. И когда летишь, то стараешься лететь быстро к свету, чтобы успеть увидеть небо, иначе небо захлопнётся. Небо же распахивается перед глазами, как безграничная долина, за долиной ещё долины, и каждая из них пестрит разными оттенками. Где-то слышен водопад, и кажется, ощущение воды в теле. Тело другой консистенции, словно жидкость или газ. Кажется прохлада, в теле погружая сознание в забвение разбитых надежд.
«Поднимись сын, наверх!» – звучит чей-то успокаивающий глас в такой безмерной тишине новых измерений. Ад остался внизу вместе с его пытками. Там пытали и жёстко: тело рвали медприборами, там разрезали кожу без скальпеля, и тянули жилы, словно, пытались выдернуть из тела. Штопали под большими лампами. Запах крови сладковатый и чуть отвратительный также канул в прошлом, где был ад. Новые градации ада были таковы: среди тёмных стен больницы, созерцая то щербатую стену госпиталя, то едва синее окно, Андрей Солнечный погружался в пелену забвения от безысходности. Огни, коридоры мглы, в которых он влачился, словно, изгой или странник миров без какой-либо надежды на спасение.
Капельница вливает в вены холод, отчего тело леденеет, а глаза расширяются, глядя во мглу. Пытки завершились сном сладчайшим и уносящим в пределы рая! В раю хорошо!
Свежий ветер шепчет здесь песню о победе над злом. Фонтан извергающие воды то исчезает, то возникает в пустотах мысленных мечтаний. А может быть, это были и не сны, мечты, а реальные миры, в которые был погружен Андрей. Он видел, что это лишь начало какой-то прекрасной страны. За горизонтом был горизонт, сулящий ему новое неизведанное счастье! Что там было именно, Солнечный не знал, однако чувствовал, что там ещё лучше, чем здесь!
После видение обернулось книгой, которую он читал в сновидении: книга семи частей, каждая из которых была тайной. Большая книга в атмосфере явно иной, чем земля! Однако тогда он прочёл лишь первую часть, на которой был символ стрелы-креста. Созвездие Стрельца – были родной обителью для Андрея Солнечного! Возможно, сознание его было сейчас именно где-то там, вдали от земли и Солнца в созвездии Стрельца.
Весь тот мир, который он знал раньше, поблек, потускнел. В таком измерении не было ни больницы, ни ветхого жилья, где он жил с отцом и матерью, а также младшим братом. Не было в тех видениях и улиц, колледжа. Не было ни той бессмысленной жертвоприношения себя ради мира в семье. Он был заколот там ножом; акт самопожертвования не был напрасным! На алтарь страданий и испытаний он вознёс себя добровольно, ради мира, ради спасения своей семьи! Все ужасное было в прошлом! И лишь эхо забытых слез отчаяния, страданий и мук изредка напоминало ему о том, что когда-то он страдал.
Здесь был лишь дивный свет, озаряющий молодого человека чувством невероятной радости и погружающий его в забвение необычайной силы.
– Поднимись наверх! Поднимись наверх! – Пели песню ветра, а Андрей Солнечный разглядывал небеса. Они были здесь удивительные и совсем не похожие на землю. Кажется, что насыщенно синие цвета были перемешаны с какими-то градациями других тонов, как если бы выглядело бы кофе со сливками или радуга, которую усилили многократно в цветовом излучении. И звезды неизвестных миров мерцали из глубин небосвода, как напоминание парню об его первоначальной Родине – созвездии Стрельца.
IV ЧАСТЬ. УМРИ, НО ВОСКРЕСНИ!
ГЛАВА 15. ВОЕННЫЕ СБОРЫ И НАЧАЛО АРМЕЙСКОЙ СЛУЖБЫ
ВОЕННЫЕ СБОРЫ
Военные сборы первые проходили ещё, когда Андрею было шестнадцать лет. На юге города находилась военная часть, а также училище связи. В зимнюю стужу, когда сибирские морозы были сильны, а холода сковывали небеса, Андрей Солнечный выслушивал лекции военных в военкомате.
Это был почти учебный класс. Здесь были парни лет шестнадцати, семнадцати. Впереди была парта военных, а также доска, на которой они рисовали рода войск.
– Ну что кто хочет пойти в танковые войска! – Чуть шутливо спросил один из военных ребят.
Андрей испытывал чувство предвкушения чего-то значительного, больше чем улицы и разборки в сумерках под сводами погрязающий в смоге промышленных выбросов среди которых тускло сверкали фонари.
Ему виделась дорога света и восходящие потоки света, в которых он вышагивал в солдатских берцах. Видел улыбающуюся мать и отца, которые встречали его приходящего домой.
Ребята вяло отвечали. Кто-то хотел идти в танковые войска. Солнечный не хотел в этот род войск. Поэтому отмалчивался и смотрел на доску, где прапорщик рисовал мелом рода войск. В полумраке включили прожектор, и ребята видели, кадры армии, где им предстояло проходить службу.
Это было в зимние дни, когда небо безликое и мрачное не вызывало чувства радости и восторга. Снег был пушистым и мокрым. Хлопья летели с высоты из глубин темнеющих небес, и Андрей, выходя с таких лекций глядел в небеса. Ведь в будущем он также должен был слетать с небес…
ОТЕЦ ГОРД
Отец был чрезвычайно горд, когда узнал, что Андрей начал проходить тренировки на военной базе летом. Расспрашивал о ходе военных учений. Дядька также был осведомлен об Андрее Солнечном, потому что именно с усадьбы дядьки начался первый диалог об армии.
Военная база была, как открытие для Андрея. Здесь была ржавая и трухлявая советская военная техника: танки, бронетранспортеры и даже вертолёты с повисшими лопастями. Парни иногда дрались на военной базе, и старшие разнимали их, как щенков разбрасывали их в разные стороны. Казармы представляли собой кровати, кровати и тумбы.
Столовая также обыденная: повара с поварёшками, большими кастрюлями, раздавали в тарелках картошку, кашу, с котлетками. Солдаты жрали еду иногда жадно, иногда в разговорах. Подготовки службы в воздушно-десантных войсках были изнурительны. При тренировках Андрей с разбегу преодолевал препятствия на преграды, отчего во рту было сухо, а под дыхалом болело. Это был целый комплекс мероприятий от подтягивания на турниках, отжимания, и бега по круговой. Кроме того, позже проходили стрельбища по мишеням. В большом здании где вдали были круговые мишени, ребята стояли в очереди. Старшина раздавал оружие и патроны для стрельбищ по целям.
После таких стрельбищ каждый просматривал свои результаты и записывал в книгу. Результаты стрельб Андрея были ни хороши, ни плохи. Отец же радовался тому что его первенец-сын начал служить!
Солнечный видел довольное лицо отца, и то, как он старался показать своего сына своим друзьям. Андрей Солнечный был значительно выше отца, и друзья отца радовались, когда отец сообщал им такую новость.
– Видел моего сына?
«Коммунист» жал руку отцу, а затем и Андрею Солнечному.
– Твой?
– Ага. Ну что видишь, что перерос меня сын-то.
– Да…
Отец с другом разговаривали у окна, и табачный дым летел по комнате. Андрей Солнечный глядел в окно, и поглаживал котёнка, что прибегал из комнатушки и громко мурлыкал.
После школы были перспективы учиться, либо пройти службу.
Отец колебался между учёбой и военным делом. С одной стороны он хотел, чтобы отправить либо в кадеты Солнечного, либо увидеть сына возвращающегося с армии в тельняшке с медалью на груди.
ДЫХАНИЕ СМЕРТИ И ВТОРАЯ ЖИЗНЬ
Однако все когда-то обрывается, и мечты разбиваются об суровую действительность жизни. Андрей шагнул в пределы грани жизни и смерти. Именно ощущение того, что молодым можно погибнуть, поменяли его мировоззрение и восприятие жизни.
Смерть была холодной и вязкой. От неё становилось темно, и Солнечный будучи в шестнадцать лет познал дыхание смерти. Однако безликая старушка в капюшоне и с косой не смогла забрать тогда молодого человека. Умри, но воскресни, именно так должен бороться за свою жизнь, каждый, кто прошёл тернистый путь уличных противостояний, а также военную школу мужества.
Он прошёл тот путь сполна, и воспоминания тех дней были для него и ностальгическим ощущением счастья, видения героической славы, и одновременно с тем крахом его надежд на светлое будущее.
Дорога света была где-то выше, она реяла выше небес, в облаках. И даже если бы Андрей влетел бы на парашюте в синеву и парил бы, как орёл в вышине, то и тогда даже не узнал бы где прячется дорога жизни и света, ведущая вдаль от тёмных переулков трущоб, вдали от военной базы на которой прозябали вертолёты, навсегда переставшие уже летать, вдали от ржавой техники, которую ещё не модернизировало тогда государство.
Тёмные контуры больницы, окно, выделяющееся из мрака, привкус крови, боли от ран, это то, что положило крест на дальнейшей службе. Андрей хотел быть полезным для страны. Он боролся за правду, за свободу, за честь и достоинство девиц севера, однако этот мир был слишком жесток и безразличен к его жизни. В пучине жизни, как в волнах воздушных потоках Андрей думал о будущем.