Андрей Ларин – Собрание малой прозы (страница 15)
Гантиумова Галина Рахатовна была пожилой женщиной слишком за шестьдесят. Выглядела при этом она на удивление молодо и всегда была опрятна и доброжелательна. Жила она без мужа с единственным сыном Павликом, которому было двадцать девять лет, и он был умственно отсталый. Степень олигофрении у него была не высокая. Он имел какую-то группу инвалидности, но денег пособия не хватало, поэтому тетя Галя еще работала на двух работах, время от времени оставляя Павлика на попечение Бориса. Борис же был даже рад этому обстоятельству и возился с Павликом как со своим ребенком, разрешал ему играть с макетами домов, рассказывал ему сказки, которые выдумывал на ходу, гулял и делал все прочее что делают заботливые отцы в таких случаях.
Сегодняшним утром Борис не знал за что взяться. То, что произошло сбило все его планы. Он взялся было собирать дом старосты той деревни, которую назвал Сизые пески, но почему-то ничего не получалось и вместо того, чтобы укрепить стену, он ее сломал полностью. Расстроенный он встал и пошел опять на кухню, по пути думая, чтобы приготовить на обед, но открыв холодильник понял, что многих продуктов для приготовления задуманного у него нет. Выходить из дома в магазин было страшно. Промаявшись, Борис лег на диван и забылся беспокойным сном.
Проснулся он только под вечер. Сегодня была не его смена и можно было ни о чем не беспокоиться. Проморгавшись Борис уселся на диване и зевнул. Голод проснулся вместе с его глазами. В животе слышно заурчало. Он встал и подошел к прихожей. Идти дальше он не стал. Со сна ему казалось, что там кто-то есть. Какой-то темный силуэт неясно выделялся в сумерках на фоне двери. Стало страшно. Уйти вновь в комнату у него не получалось, ноги как будто приросли к полу и еще он боялся пошевелиться, боялся, что своим неосторожным движением сможет спровоцировать того, кто притаился. Вдруг раздался резкий стук в дверь. От неожиданности Борис вздрогнул, не отрывая взгляда от тени и тут он увидел, как она стала исчезать, растворяясь словно бы ее и не было. А может быть ее и не было, может быть это просто его перевозбужденный мозг все нарисовал, подумал Борис. В дверь еще раз нетерпеливо стукнули.
– Кто там – крикнул издалека он, так и не решаясь подойти ближе к двери.
По ту сторону кто-то зашелестел пакетом и приглушенным голосом сказал: «Боря, это Галя, посиди с Павлом до завтра?»
Борис, отойдя от страха отпер дверь.
– Да тетя Галя, конечно, вы опять в ночную смену?
– Зину подменяю, она меня и так два раза уже выручала, неудобно должной быть. Вы можете с Павлушей у нас поесть, я борща наготовила на три дня большую кастрюлю. Вот держи ключи, я побежала. Спасибо.
Вручив заспанному Борису связку из двух ключей и брелока в виде клоуна, играющего на трубе, она быстро повернулась и скрылась в темноте лестничной клетки. Потом скрипнула дверь, впустив серый сумеречный свет на площадку и все смолкло.
– Павлуша, ты голодный?
Павел рассеянно смотрел сквозь Бориса и переминался с ноги на ногу.
– Не хочу… ничего не хочу…
– Пойдем тогда к вам, я поем, а то у меня ничего нет, а потом вернемся и поиграем. Хорошо?
– Хорошо.
Борис наскоро натянул тапки и закрыв свою дверь, направился к противоположной. У Гантиумовых всегда было чисто и пахло каким-то моющим средством. Галина была помешана на чистоте и каждую свободную минуту посвящала уборке. Если у нее был свободен час или более того, то она могла самозабвенно все это время очищать старенький кафель в ванной или мыть везде пол, меняя ведро чрез каждые три ополаскивания тряпки. Они прошли на кухню, где из кастрюли еще поднимался едва заметный пар и пахло вареной капустой.
– О чем мы с тобой прошлый раз говорили, Павлик?
– О счастье…
– А, да, точно. Ты тогда сказал, что счастье – это когда у тебя все есть. А что значит все, ведь желания постоянно меняются, постоянно хочется чего-то нового и всего-всего вряд ли получится получить…
– А надо чтобы всегда все получать, тогда и радостно всегда будет.
– Так ведь радость только в принятии?
– Да…
– Ну представь, что все чего бы ты не захотел у тебя бы появлялось…
– Да… это хорошо…
– Да тебе надоест это все через день, и ты опять будешь несчастен… А вот есть ли истинное счастье?
Павлик смотрел мимо него, а Борис, помолчав продолжил.
– Жизнь строится из поступков и их последствий. Например, ты что-нибудь сломал нужное и тебя потом за это наказали…
– Мама меня никогда не наказывает…
– Ну, это я так для примера же. Или наоборот сделал ты что-то полезное и всем от этого хорошо и тебя похвалили или даже за это что-то подарили.
– Это хорошо…
– Да, это хорошо… Мне кажется счастье это когда ты полностью охватываешь своим вниманием то, что ты делаешь и то, что после этого будет и у тебе от этого хорошо. Нет никаких противоречий. Понимаешь, противоречие оно как будто тормозит тебя. Когда оно возникает ты не можешь идти к намеченному, ты либо остаешься на месте, либо идешь в другую сторону, туда, куда тебе совсем не нужно.
Борис, отломил ломоть хлеба и стал торопливо ложкой зачерпывать суп и с аппетитом его есть. Когда трапеза была почти окончена, посмотрев случайно на Павлушу, он увидел, что тот смотрит прямо ему в глаза, чего никогда не было раньше. Робкий и мягкий Павлуша, никогда не смотревший на собеседника, теперь смотрел на него твердым полностью осознанным взглядом, от которого у Бориса побежали мурашки по спине. Павел встал и удалился. Борис отметил, что и походка его тоже изменилась. Она была уверенная и не вызывала сомнений в том, что ее хозяин обладает сильной волей. Вернулся он примерно через пять минут, держа в левой руке толстый пакет.
– Это тебе, Боря!
Сказав это, он протянул ему сверток.
– Что это? – Борис боязливо посмотрел внутрь, там оказались несколько пачек пятитысячных купюр, перетянутых банковскими резинками.
– Зачем? Откуда у тебя столько?
– Это все тебе…
– У тебя же мать на нескольких работах работает… ты почему ей не отдал?
– Если у нее это будет, то она станет другой, а мне не нужна другая мать. Иди домой, со мной все будет хорошо, не беспокойся. Теперь тебе не нужно будет работать, там очень много денег.
Сказав это, он обмяк и вновь стал смотреть сквозь Бориса.
– Павлик! Павлуша, что с тобой?!
– Да, Павлик, пописает и пойдет спать, пока Боря…
– Ты не пойдешь ко мне играть?
– Нет, Павлик пойдет писать, а потом спать.
Ошарашенный со свертком Борис запер дверь и удалился к себе. Денег оказалось действительно очень много. На следующий день он пошел и уволился с работы. Когда он вернулся, то уткнулся в свой макет и проработал подряд несколько часов. Потом он сходил в магазин накупил всякой всячины два пакета. Один он занес тете Гале, которая, причитая благодарила его на все лады. Наконец он мог расслабиться и занимался всякой ерундой, на которую у него раньше не было ни денег, ни времени. Борис купил себе фотоаппарат и целыми днями пропадал в городе фотографирую все что зацепило его внимание: людей, дома, котов, собак, деревья и много чего еще. Через неделю он приобрел себе ноутбук и позвонив провайдеру интернета в его доме, чья листовка болталась уже год на стене, подключился к сети. Нот был достаточно мощный, и Борис занялся обработкой своих снимков, а потом добрался и до видео. Он стал снимать короткие ролики, которые выкладывал в инет, где был замечен и одобрен многими пользователями. Но на фоне всего этого его так и не покинула тревожность, возникшая после встречи с гнездом. Как только наступали сумерки он неизменно включал светильники во всей квартиры, а на ночь оставлял включенным старый выцветший торшер, который достался ему от родителей.
Последним увлечением Бориса было коллекционирование пуговиц. Только это было не обычное коллекционирование. Во-первых, он собирал только женские пуговица, а во-вторых, они были должны обязательно где-нибудь найдены. Новые покупные пуговицы его не интересовали. Найдя где-нибудь на улице или в магазине пуговицу, он приносил ее домой, тщательно и долго мыл, а затем, насухо вытерев, осторожно пришивал к специально приобретенным бархатным лоскутам. Это было не совсем нормальное коллекционирование. Дело в том, что Борис питал сексуальную слабость к пуговицам. Каждая из них имело свое лицо. То есть разглядывая вновь приобретенную пуговицу, он представлял ее владелицу и в дальнейшем навсегда запоминал это. Все лица принадлежали очень красивым высокомерным особам. Временами он доставал свои пуговичные лоскуты и трогая их представлял, как ласкает ту или иную женщину, доставляя ей неописуемое удовольствие. Это так завораживало его, что он в сладкой истоме закрывал глаза и погружался в тихую безмятежную дремоту. Пробуждаясь, он почти всегда обнаруживал, что внизу живота все мокрое и липкое.
Прошло недели три и с каждым днем страх перед неведомым только увеличился. Теперь он страшился этого не только вечером и ночью, но и днем. Как ни странно, только утро у него было почти всегда свободно от страхов. В это время он разгуливал по квартире без света и был расслаблен и даже порой весел.
Напряжение росло до тех пор, пока не стало так больно от страха, что Борис решил пойти к врачу. Проискав в интернете полночи специалиста, он остановился на некоем Анатолии Петровиче Гончарове. Отзывы были разноплановые, но почти все склонялись к его необычному подходу к решению проблем. На следующее утро он записался на прием и через день шагал по улице к Анатолию Петровичу с надеждой вернуться к прежней спокойной жизни.