Андрей Ланиус – Землятресение-66 (страница 1)
Андрей Ланиус
Землятресение-66
Глава
Летнюю сессию 1966 года ташкентские студенты сдавали по самой упрощенной схеме. Например, мы, студенты первого курса энергетического факультета Ташкентского политехнического института – вуза весьма серьезного - сдавали всего два экзамена вместо пяти и один зачет вместо положенной полудюжины. Говорили, что в некоторых других вузах сессия была еще короче. И вот что примечательно: неудовлетворительных оценок практически не выставлялось. Преподаватели проявляли невиданный либерализм, вытягивая за уши самых нерадивых своих питомцев. Во всяком случае, на нашем потоке “неуд” не получил никто, включая самых отъявленных прогульщиков.
С чего бы вдруг такие поблажки? Что за чудеса?
А дело в том, что, незадолго до сессии, 26 апреля того же года в Ташкенте произошло сильнейшее землетрясение с эпицентром непосредственно под центром города. Сила ударов была не меньше, чем в Ашхабаде в 1947 году, когда весь город в считанные минуты превратился в руины, похоронившие под собой многих его жителей.
По счастью (если это слово уместно в данном контексте), сама же природа уберегла полуторамиллионный ташкентский мегаполис от повторения ашхабадской трагедии. Вопреки самым пессимистическим ожиданиям, жертв оказалось совсем немного. Сообщалось всего о нескольких погибших, и это было похоже на правду.
Город спасло то, что колебания почвы происходили в вертикальной плоскости. То есть, строения подпрыгивали вверх-вниз, но практически не раскачивались из стороны в сторону, как это было в Ашхабаде. Даже саманные домики, не имевшие, казалось бы, ни малейшего запаса прочности, устояли в своем большинстве под ударом стихии за счет гибкости каркасов, связанных из жердей и горбылей, хотя и покрылись сетью трещин, нередко толщиной в руку.
Итак, по милости природы Ашхабад не повторился. Однако же значительная часть жилого фонда пришла в аварийное состояние. Вдобавок, отцы города из лучших побуждений завысили масштабы первоочередных работ по сносу ветхих строений. К примеру, в центре города для сноса зданий еще царской постройки использовались в качестве тарана танки со снятым орудием. Так вот, в ряде случаев танк с трудом справлялся со своей работой – настолько несокрушимыми оказались старые мощные стены, способные простоять еще много лет! Но они всё равно были обречены.
Впрочем, и отцов города можно и нужно было понять. Обещание возродить Ташкент прозвучало на самом высоком уровне – из Кремля. Как же было не использовать представившуюся возможность для кардинального решения накопившихся градостроительных проблем? Ведь в городе существовали целые кварталы трущоб, в том числе, печально известная Кашгарка…
Уже к лету Ташкент начал превращаться в одну огромную строительную площадку, и ему требовались всё новые и новые тысячи рабочих рук. Строители прибывали со всей страны, но людей всё равно не хватало. Вот потому-то нам, студентам, и “подарили” исключительно легкую летнюю сессию, с тем, чтобы максимально удлинить третий трудовой семестр, который мы проходили, в основном, на разборе старых строений в качестве неквалифицированной рабочей силы.
В час предрассветного разгула подземной стихии лично я спал в общежитии, в своей комнате, находившейся на верхнем этаже четырехэтажного кирпичного здания. Как ни крепок студенческий сон, но когда твою кровать трясут с неистовой силой на протяжении нескольких минут, то поневоле откроешь глаза. На секунду мелькнула подсознательная мысль, что, видимо, я проспал звонок будильника, и мои друзья-соседи-однокурсники устроили мне оригинальную побудку, хотя подобные шутки практиковались у нас крайне редко. Но уже в следующий миг, когда произошел окончательный переход к состоянию бодрствования, стало очевидным, что ни о каких шутках не может быть и речи, что случилось нечто экстраординарное.
Я машинально глянул на часы и зафиксировал время, которое позднее многократно повторяли в сводках новостей: 5 часов 23 минуты.
Если в северных европейских широтах в это время года и в этот период суток рассвет уже вступает в свои права, то в Средней Азии в шестом часу утра еще царит бархатная ночь.
Тем не менее, в комнату через окно проникал какой-то странный свет, хотя нигде не горело ни одного фонаря. Я понял, что электричества нет, когда один из наших парней принялся безрезультатно щелкать выключателем. Но в небе переливались какие-то гигантские блики в багровых тонах, похожие на сполохи северного сияния.
Тряска уже утихла, зато в коридоре усиливались тревожные голоса, нарастал топот многих бегущих ног.
- Землетрясение! – безапелляционно констатировали мои соседи, все трое – коренные туркестанцы, хотя и не представлявшие титульную нацию.
Мы бросились в темный коридор, а из него по еще более темной лестнице, двигаясь вслепую, почти на ощупь, выбежали на улицу, где присоединились к стайкам своих товарищей.
Могу заявить со всей ответственностью: паники не было. Более того, некоторые студенты по-прежнему оставались в своих комнатах. Высунувшись по пояс из окон, они давали язвительные советы “паникерам”, покинувшим общежитие в самых легких одеждах.
Должен сказать, что до этого момента я имел о землетрясениях самое смутное, книжное, представление. Предшествующим летом я приехал в эти края погостить у своей родни, да так и остался здесь, поступив, по стечению обстоятельств, в ташкентский вуз. Стеснять и впредь многосемейных родственников не хотелось, и я по доброй воле перебрался в общежитие. За предшествовавший период моей учебы подземная стихия еще ни разу не давала о себе знать.
И вот теперь, когда пришлось на собственной шкуре испытать, что это за штука такая – землетрясение, я, в силу своего наивного оптимизма, посчитал, что не так страшен черт, как его малюют.
Этот самоуверенный настрой возрос еще заметнее, когда утром мы с парнями отправились, как обычно, на лекции на общетехнический факультет, расположенный в центре города.
Трамваи ходили по графику, кондукторы в обычной манере требовали плату за проезд.
Пока трамвай вез нас из студенческого городка через Старый город, мы с жадностью всматривались в проплывающий за окном пейзаж. Следы разрушений казались минимальными. Лишь кое-где на дувалах появились трещины, да старая чайхана на повороте к Чорсу обрушилась одним из своих углов. Сразу же за Чорсу, где заканчивался Старый город, на респектабельном проспекте Навои асфальт был усеян осколками стекла, кусками отлетевшей штукатурки и сломанными ветками деревьев. Лопнули и огромные стекла фойе Дворца искусств. Битыми стеклами и обломками штукатурки было усеяно крыльцо перед входом в здание факультета. Вот, собственно, и все замеченные нами в первые часы разрушения.
Но очень скоро стало ясно, что испытание далеко не закончено, что стихия вовсе не собирается оставлять город в покое! Толчки продолжались. Не то чтобы ежедневно – ежечасно. Чаще – слабые. Но время от времени тряска нарастала с такой мощью, что стены и потолки принимались жалобно скрипеть, монументальные здания теряли четкость своих очертаний, а ноги сами рвались к спасительному выходу под открытое небо.
Складывалось впечатление, что под городом обосновался некий гигантский монстр, периодически впадающий в ярость. Сейчас он вроде заснул, лениво ворочаясь с боку на бок. Но что взбредет в его маленькую голову в следующий миг?
Счет толчкам шел уже на сотни. Сейсмологи, вмиг ставшие самыми популярными героями теленовостей, делали успокаивающие заявления, и им в принципе верили. И всё же в подсознании у каждого жила некая молекула страха, почти не дававшая забыть о себе круглые сутки. Но верно и то, что большинство ташкентцев демонстрировало оптимизм и здоровое чувство юмора. Ну, а в студенческой среде острить относительно коллизий, возникавших по прихоти подземной стихии, считалось признаком хорошего тона.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.