Андрей Ланиус – Смерть на выбор... (страница 3)
***
Они вошли в зал одновременно, с двух сторон. Пробило двенадцать, открылись двери в двух противоположных концах зала, и они одновременно переступили черту, двадцать лет разделявшую - они увидели друг друга.
Правда, им тут же помешали – целый сонм корреспондентов, огромная, разноцветная, сверкающая блицами, щелкающая затворами, гудящая микрофонами толпа мгновенно разделилась надвое, кинулась им навстречу, и, пятясь стала сближаться спинами.
И все же, в те несколько мгновений, когда они смотрели друг на друга, Консул успел все увидеть и оценить.
С высоты своего роста он увидел, каким маленьким и нелепым выглядит тот в своем голубом хитоне и в голубых чулках – в этом сверкающем зале, посреди черных дипломатических фраков и блестящих воинских нашивок, каким суетливым и нервным стал он по сравнению с прошлым, и, кажется, еще меньше ростом сделался. Он все время рывками ворочал по сторонам головой с нелепым детским корабликом на ней, говорил что-то, спрашивал что-то, и даже когда улыбался, выглядела эта улыбка какой-то дерганной и жалкой.
Консул увидел все это, ослепительно улыбнулся, и в тот самый момент сверкнули блицы – таким он и вышел на сотнях фотографий, мгновенно разлетевшихся по всему свету – рослый, статный, уверенный, с ослепительной белозубой улыбкой под растянутой ниточкой черных усов.
Корреспонденты столкнулись спинами, мгновенно поменялись местами, сделали по несколько снимков «противоположной» стороны и затем испарились, исчезли, стало необычайно тихо, только шуршали по коврам отодвигаемые стулья – делегации усаживались за огромный овальный стол.
А потом и этот единственный звук тоже стих, наступила полная тишина, все уже сидели, и как-то замерли, сосредоточились, напряглись перед тем, что должно было сейчас начаться.
Первым нарушили тишину Председатель - Пандит. Он встал и сказал, что рад согласию обеих сторон прибыть в этот город, занять место за этим столом. За ним уже не раз заседали конфликтующие стороны, типа Зевса и Тифона, и всегда дело кончалось миром. Мы надеемся, сказал Пандит, что так будет и на этот раз.
Потом он говорил о значении мира в данном регионе земного шара, о том, что опасность вооруженного конфликта является всеобщей при нынешних средствах ведения войны о том, что при доброй воле обеих сторон конфликт можно уладить мирными средствами.
Он говорил, а Консул в упор смотрел на Президента и все ждал, когда же тот глянет на него. Он был убежден – они должны столкнуться взглядами. Ему хотелось хотя бы на мгновение заглянуть в те глаза, увидеть в них униженность, растерянность, страх
Двадцать лет он мечтал об этом, двадцать лет нечеловеческого напряжения, титанических усилий, нервов, бессонных ночей, чтобы создать железную государственную машину, быстро и безотказно повинующуюся каждому его движению. Пока тот, именующий себе Президентом, играл в своей стране в демократию, спорил с оппозицией, произносил речи, вводил социальные эксперименты, он, Верховный Консул, взвалил на себя груз единоличной ответственности за все, что делалось в стране. Он сам все решал, сам все доводил до конца, сам себе был и парламентом, и оппозицией! Это было потруднее, чем произносить речи и бороться на выборах. Там можно было проиграть и отойти в сторону.. . Ему же отходить было некуда, разве что в небытие Но он выстоял. Всех победил, все переборол, создал то, что хотел – сильное, мощное, послушное государство, способное хорошо работать и хорошо воевать, способное сейчас возвратить себе все то, что было отнято у него при разделе
И вот когда-то Консулу захотелось посмотреть Президенту в глаза. Может, ради этого он и согласился на переговоры.
Но Президент упорно не желал посмотреть на него. Он все время просматривал какие-то бумаги, переговаривался со своими советниками, даже оглядывался, ворочая без конца своей нелепой головой.
Только на своего противника он так ни разу не посмотрел.
«Ничего, - усмехнулся Консул. – Посмотришь.»
В этот момент кто-то из помощников придвинул Президенту планшет с открытой статьей, очерченный красным маркером. Президент быстро глянул, махнул поверх статьи тыльной стороной ладони, словно сметая мусор, и этот жест, так хорошо знакомый Консулу со дней совместной молодости, вдруг воскресил в его памяти одну из встреч, едва ли не самую последнюю.
Вот так же махнул тот когда-то поверх программной декларации, которую составил Консул. Они сидели в одной камере, человек десять – самых активных деятелей движения, арестованных в день похорон Великого Негуса , чье имя и жизнь стала символом освобождения страны от саибов-колонизаторов. И не только жизнь. Сама смерть его стала как бы продолжением жизни, она всколыхнула огромные массы народа, вызвала нарастающие волнения по всей стране. Арест участников митинга только усилил эти волнения, по сути дела они вылились в общенародную демонстрацию, которая перерастала в революцию.
Сидя у себя в камере они очень явственно ощущали ее раскаты, даже по отношению к себе тюремного начальства. Оно вдруг сделалось на редкость вежливым, покладистым, разрешило иметь в камере бумагу, чернила, дело дошло до того, что им просовывали, в окно телефонную трубку и они могли разговаривать с родными
Было совершенно ясно, что страна стоит на пороге долгожданной Свободы, и вот тогда-то Консул написал свой проект Декларации, а тот, едва пробежал глазами, тут же «смахнул сор» и заявил, что Декларация один вид порабощения заменяет другим.
Это собственно, был давний спор, но раньше он носил слишком отвлеченный, казалось, характер, чтобы придавать ему большое значение. А тут они вдруг оказались перед выбором: широкая демократия с самого начала или жесткий военизированный режим – пока станут на ноги и смогут позволить себе роскошь заниматься дебатами
С ними не было уже признанного вождя, человека, который пользовался огромным авторитетом народа, и они понимали, что от решения будет зависеть по какому пути пойдет страна.
- Надо быть реалистом, - говорил тогда Консул. – На первых порах без военного режима не обойтись. Повторяю, на первых порах!
- Ну, конечно! – иронизировал маленький.- Как только народ созреет политически, ваша Железная рука тут же уступит власть народу!
- Именно так!
- Когда колонизаторы оправдывают деспотию политической незрелостью народа, это подло, но на то они колонизаторы. Когда же это делают собственные «освободители», подлость , по моему, не то слово, тут кое-что похуже
Он умел находить ядовитые слова.
Консул помнил только, что в глазах на какой-то миг помутилось, а потом, когда он пришел в себя, оппонентов уже растащили по разным концам камеры.
Всякое жизнь представила каждому из них возможность проверить на практике свои убе
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.