Андрей Ланиус – Невероятно? Но факт! (страница 6)
Похоже, вокруг этой исторической загадки будет сломано еще немало копий.
Раздел Спецслужбы
Нелепый, досадный, маловразумительный и, вместе с тем, грандиозный по своим последствиям провал, о котором вспоминают до сих пор, потерпела наша военная разведка в феврале 1935 года в Дании.
Уже в 20-х годах молодая советская военная разведка – Разведупр Красной Армии – раскинула свои агентурные сети по всей Европе, а также на Дальнем Востоке и в США. Во Франции на Разведупр работала так называемая сеть Ж.Креме. Резидентура в Берлине насчитывала порядка 250 агентов. И подобных примеров можно привести немало. Добываемая этими и другими нелегалами информация, а также секретные документы, чертежи и даже отдельные образцы вооружений направлялись по тайным каналам в Центр непрерывным потоком.
Военные разведчики многое сделали для укрепления обороноспособности своей родины.
Вместе с тем, примерно с середины 20-х годов военная разведка вступила в «черную» полосу провалов.
Их причины лежали на поверхности: пренебрежение правилами конспирации, неопытность кадров, в том числе, руководящих, но, пожалуй, главное – ставка на агентов из числа членов местных компартий.
Этим агентам не надо было платить, они охотно работали, порой с риском для жизни, ради идеи.
Вместе с тем, при всей своей бескорыстности и готовности к самопожертвованию, они не соблюдали дисциплину, продолжали поддерживать отношения с партийными товарищами и, что самое печальное, отличались невероятной болтливостью.
Многие из них находились «под колпаком» у полиции. Малейшее подозрение в причастности к шпионажу приводило к тому, что за «объектом» устанавливалась слежка, итогом которой становилось очередное разоблачение.
Вдобавок, спецслужбы западных стран активно внедряли в ряды местных коммунистов своих осведомителей.
Ситуация приобрела столь тревожные масштабы, что в декабре 1926 года, после очередного громкого провала наших разведчиков в Праге, ЦК ВКП(б) принял специальное постановление, категорически запрещавшее резидентам вербовать агентов из числа членов компартий страны пребывания.
Но этот документ так и остался на бумаге.
Уже весной 1927 года последовала новая серия провалов.
С подачи британских спецслужб, на протяжении двух-трех месяцев прошли аресты советской агентуры в восьми странах мира, от Швейцарии до Китая. Французская спецслужба Сюртэ раскрыла сеть Ж.Креме, регулярно поставлявшую в Советский Союз огромный массив ценной информации.
Едва Разведупр восстановил некоторые из разорванных связей, как всего через несколько лет, в начале 30-х годов, накатила новая волна разоблачений.
Не прекращавшаяся череда досадных неудач поколебала в глазах советского руководства авторитет, как Разведупра в целом, так и его начальника Яна Берзина, которого еще совсем недавно считали крупнейшим специалистом в своем деле.
Политбюро приняло решение укрепить центральный аппарат военной разведки руководящими кадрами из ОГПУ.
23 мая 1934 года в Кремль был вызван начальник иностранного отдела ОГПУ Артур Артузов, опытнейший мастер тайной войны, один из разработчиков классических операций «Синдикат-2», «Трест», «Тарантелла» и целого ряда других.
Сталин в присутствии наркома обороны Ворошилова и зампреда ОГПУ Ягоды предложил Артузову занять специально учрежденную должность первого заместителя начальника Разведупра.
Артузову не хотелось уходить с прежнего места, но под давлением вождя он вынужден был согласиться, поставив условием, что ему разрешат взять с собой ряд коллег из ОГПУ, специалистов, которым он всецело доверял.
Сталин не возражал, поручив Артузову первым делом детально разобраться с причинами неудач Разведупра и подготовить доклад на его имя.
Вскоре «пришельцы» из ОГПУ заняли многие ключевые посты в аппарате военной разведки, вызвав скрытое неудовольствие наркома Ворошилова.
А тут еще ему донесли, будто Артузов обмолвился в своем кругу: «Товарищ Сталин, направляя меня в Разведупр, сказал, что я должен быть там его глазами и ушами».
Кому понравится терпеть рядом с собой такие «глаза и уши»!
Между тем, уже в июне Артузов подготовил доклад, где указал, что вследствие провалов, агентурная сеть военной разведки фактически перестала существовать в Румынии, Латвии, Франции, Финляндии, Эстонии, Италии и сохранилась лишь в Германии, Польше, Китае и Маньчжурии
Как на одну из главных бед, Артузов вновь обратил внимание на широкое использование резидентами в качестве агентов представителей местных компартий.
Приводился пример, когда немецкий коммунист был послан в Париж с ответственным заданием. Там он случайно встретил своего старого партийного друга Шандора Радо и на радостях выболтал ему без утайки все подробности своего задания, назвав даже имя связника и пароль. Хорошо еще, что Шандор Радо тоже был агентом советской военной разведки.
В докладе содержалось немало конкретных предложений по улучшению работы Разедупра.
Показательно, однако, что этот документ Артузов передал Сталину (копия Ворошилову), минуя своего прямого начальника Берзина.
До прихода к власти Гитлера наш Разведупр и германский абвер не только шпионили друг против друга, но и поддерживали вполне партнерские отношения.
Обе военные разведки обменивались, в частности, информацией по Польше, которая была одним из главных противников, как для Советской России, так и для Веймарской республики. Такой же обменный процесс проходил по балканским странам и дальневосточному региону.
С советской стороны эти контакты курировал лично Берзин.
Когда в 1932 году в Вене были арестованы наш резидент и четверо его агентов, то Берзин обратился к руководителю абвера полковнику фон Бредову, и тот устроил так, что австрийцы освободили задержанных.
Но с приходом нацистов о всяком «партнерстве» пришлось забыть.
Разведупру пришлось перестраивать работу своих резидентур в Германии, создавать новые, выводить из страны агентов еврейского происхождения.
Кроме того, Разведупр начал укреплять так называемые резидентуры связи, расположенные в соседних с Германией странах.
Одна из таких резидентур находилась в Копенгагене, в Дании.
Многоопытные разведчики утверждают, что не так трудно добыть секретную информацию, как передать ее затем по назначению.
Контрразведка чаще всего выявляет шпионов именно на этапе передачи документов, берет их, как говорится, «тепленькими», с поличным.
Переправлять секретные материалы непосредственно из Германии в Центр становилось всё более рискованно.
Куда безопаснее было вывозить нелегальную почту в соседнюю Данию – тихую, спокойную страну, а уж оттуда пересылать ее по назначению.
Конечно, датские спецслужбы тоже не дремали, но их активность не шла ни в какое сравнение с рвением нацистской контрразведки.
Своеобразие ситуации заключалось в том, что никакой «шпионской» работы против самой Дании агенты нашей резидентуры не вели, а занимались, в основном, получением и перевозкой конфиденциальных материалов из Германии.
Резидент Александр Петрович (Израиль Хайкелевич) Улановский свою карьеру разведчика начинал в Германии еще в 1921 году, по линии ВЧК. Среди коллег известен был еще и тем, что в царское время отбывал ссылку, как революционер-анархист, в Туруханском крае, одновременно со Сталиным и Свердловым.
В военную разведку перешел в 1928 году. Работал в Китае вместе с Рихардом Зорге, затем снова в Германии, позднее был резидентом нелегальной разведки в США.
Имея в биографии столь впечатляющий послужной список, Улановский получил в 1934 году ответственное назначение в Данию.
Благодаря богатому опыту, он сумел наладить четкую работу своего «шпионского хозяйства», где каждый агент знал свой участок работы.
До поры до времени этот налаженный механизм работал, как часы.
Резидентура Улановского практически целиком состояла из членов западных компартий.
Его правой рукой был энергичный американский коммунист Джордж Минк. Проявляя излишнюю инициативу, тот активно общался с датскими моряками, сочувствовавшими левым идеям, и пытался завербовать среди них новых агентов. Кто-то сообщил об этом в Центр. Оттуда пришло распоряжение отослать Минка в Москву, на учебу. Но Улановский под разными предлогами оттягивал выполнение этого приказа.
Все основные связники Улановского были датчанами, членами своей компартии. Они хотя и покинули ее ряды по требованию резидента, но не забывали друзей и единомышленников, регулярно встречались с ними.
Между прочим, Улановский уже «погорел» однажды на «чужих» коммунистах, в период своей работы в Германии в 1931 году. Его и другого виновника провала – Гришина вызвали в Москву, допросили на заседании специальной комиссии в составе Кагановича, Ворошилова, Мануильского и Пятницкого и предупредили, что «малейшие попытки обойти решение ЦК повлекут исключение их из партии».
Улановский обещал исправиться, но, оказавшись в Дании, взялся за старое.
Интересно, а где бы он нашел других агентов – имевших настоящие паспорта, говоривших без акцента на языке страны проживания, не выделявшихся своими манерами и внешним обликом среди местных жителей?!
Москва не могла прислать адекватной замены. Разведупр еще не располагал своим учебным заведением, готовившим разведчиков должного уровня. Имелись, правда, курсы повышения квалификации, но они давали лишь начальную «шпионскую» подготовку.