Андрей Ланиус – Анекдот эпохи застоя (страница 1)

Андрей Ланиус

Анекдот эпохи застоя

АНЕКДОТ ИЗ ВРЕМЕН ЭПОХИ ЗАСТОЯ

Комедия

Мой старинный приятель, многоопытный журналист, воскликнул, прочитав мою пьесу: «Невероятная история! Если это и было, то только в 1981-м году. Есть любопытные публикации. Но не обольщайся! Твоя комедия никогда не увидит сцены!»

Я не обольщаюсь. Пьесу можно и прочитать.

Действующие лица

Старик

Василий Иванович, сельский пенсионер

Петька, его взрослый сын

Анна Фёдоровна, молодая учительница

Пелагея Ивановна, сельская пенсионерка

Лучков, председатель колхоза

Шитов, парторг

Жорик, завклубом и баянист

Валька, его жена

Тонька, счетовод колхоза

Сергеев, корреспондент

Деревня Сосновка.

Изба Пелагеи Ивановны.

Большая светлая комната с русской печью, широкими лавками вдоль стен, открытой настежь входной дверью.

Пелагея Ивановна заканчивает уборку, подметает пол.

Вбегает Тонька.

Тонька. Ой, с веником!.. Нехорошая примета… Я человека привела.

Пелагея Ивановна (ставит веник в угол). Примета кончилась. Что за человек?

Тонька. Старый, непонятный какой-то. Говорит, потерялся. Бродит по Сосновке, на всё глаза пялит.

Пелагея Ивановна. Потерялся, говоришь?

Тонька. Ну да. Может, память вернешь? Кроме тебя, некому.

Пелагея Ивановна. Где же он, беспамятный? Веди!

Тонька выходит и возвращается со Стариком.

Он в серой рубашке, на голове потрёпанная

фуражка. Старик твердо стоит на ногах и

уверенно смотрит ярко-голубыми глазами.

Войдя в избу, он снял фуражку, обнажив лысо-

ватый череп, поклонился.

Старик. Мир этому дому. (Перекрестился). Моё вам здравствуйте.

Пелагея Ивановна. Здравствуй, добрый человек. Проходи, гостем будешь.

Старик. Спасибо, хозяюшка. У тебя, гляжу, тихо, уютно. А возле церкви, что с отбитым крестом, я жутко испугался. (Крестится). Выскочил из ворот какой-то мужик, глаза выпучил, будто дуло наставил.

Тонька. А! Это сторож.

Пелагея Ивановна. Мужик он смирный, зла не причинит.

Старик. Ох, не знаю! Где-то его так близко видел! Лицо в лицо!

Пелагея Ивановна. Нигде не видел. Не придумывай.

Старик. В девятнадцатом, помнится, наотмашь рубанул, шашкой!

Тонька. Ой!

Старик. Вот тебе и ой. Этот зарубленный и выскочил!

Тонька. Страсти какие!..

Старик (не отрывая глаз от Пелагеи Ивановны). И вдруг – подарок судьбы! Никому бы не поверил, если бы раньше сказали.

Пелагея Ивановна (недовольно). Мы тебя не знаем. Откуда ты?

Старик. Издалека. Ехал-ехал, шел-шел, наконец-то попал куда надо. Так напоминает Вязовку! Но не Вязовка. На улицах ямины, многих домов нет, чертополох бушует!

Пелагея Ивановна. Правильно. У нас не Вязовка, а Сосновка. Ты, по всему видно, заблудился.

Старик. Где-то заиграла труба… Боевые звуки! Пошел на зов, не смог удержаться.

Тонька. Это Жорик. Любит подудеть.

Старик. Веди к трубачу! Хочу его увидеть!

Пелагея Ивановна. Не беспокойся, Тонька приведет. А ты, мил-человек, куда путь держишь? Не в сторону ли Волги?

Старик. Точно помню: на Волгу не собирался… Не хочу! Походил по песчаному бережку в юные годы… Тяжелые мысли не пускают.

Пелагея Ивановна. А куда пускают? В какие веси-города?

Старик. Эх, побывал бы в Алгае… Заглянул бы в Белебей…

Пелагея Ивановна (Тоньке). Беги за трубачом. Да Анну Фёдоровну захвати… (Старику). Белебей, говоришь?

Тонька уходит.

Садись-ка, мил-человек, о себе поведай.

Старик садится на лавку.

Как зовут – не спрашиваю, если сам не говоришь.

Старик. Как взяли в плен, так имя и потерял. Только теперь в себя возвращаюсь, только теперь потери осознаю… Никогда не думал, что будет дорога каждая мелочь… Вот эти полы, выскобленные до белизны, смотрю на них, как на белый бархат… Вот эта печь, большая русская печь! (Подходит к печке, гладит белёные бока). Не смейся, прошу! На лавку боюсь сесть, а вдруг голосом заскрипит, принять не захочет!

Пелагея Ивановна. Видно, натосковался, если даже имя забыл. А я своё не забываю. Зовут меня Пелагея.

Старик. Пелагея?! Не может быть! Первую мою жену тоже звали Пелагея… Потом ещё была, вдова погибшего друга…

Пелагея Ивановна. Идешь-то к вдове?