Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 83)

В и к т о р. Сказал же — завтра вечером.

Е л е н а  Г л е б о в н а. Не позже девяти?

В и к т о р. Надеюсь.

Е л е н а  Г л е б о в н а. Нет, ты скажи точно!

В и к т о р (со вздохом). Ладно, не позже девяти. Все?

Е л е н а  Г л е б о в н а. Будь здоров!

Виктор уходит, затем возвращается, целует мать и убегает. Елена Глебовна смотрит ему вслед.

З а т е м н е н и е.

Поляна неподалеку от Бородинского поля. Справа на переднем плане — большой стог сена с прислоненной к нему доской-лесенкой. Слева — рощица, за нею угадываются другие стога. В глубине — подмосковный пейзаж во всей его сентябрьской красе. Теплый день идет к концу. У стога, прислонившись к нему спиной, сидят  Р и т а, В и к т о р  и  С т а с и к. Справа слышится негромкая песня.

Р и т а. Небо-то перед закатом какое… (Виктору.) А ты не хотел ехать.

В и к т о р. Так вот разнежишься, небом любуючись… К учебникам потом трактором себя не затянешь.

С т а с и к. И без учебников да тракторов люди жили…

В и к т о р. Ага, когда на четвереньках бегали.

Пауза.

Р и т а. Хорошо поют ребята…

С т а с и к. С голодухи и не так запоешь.

Р и т а. Бедненький, уже проголодался?

С т а с и к (с возмущением). Уже?! С обеда целый час прошел!

В и к т о р. Вот бы у тебя не только желудок, но и голова так время точно отмеряла…

С т а с и к. Духовной пищи мне во́ хватает!

Справа входят  Н е м ч и н о в а  и  Г а л я.

Н е м ч и н о в а. Индивидуи, вы еще долго будете от коллектива откалываться?

В и к т о р. А здесь каждому больше кислорода достается.

Р и т а. Присаживайтесь, Нина Сергеевна.

Н е м ч и н о в а. Кислорода не жалко?

С т а с и к. Моим угощайтесь.

Н е м ч и н о в а. Ценю великодушных людей. Сели, Галина?

Г а л я. Сели.

Садятся. Пауза.

С т а с и к. Нина Сергеевна, как вы считаете, клоун — хорошая профессия?

Н е м ч и н о в а. Я мимов больше люблю.

С т а с и к. Которые все молча изображают? Намек понят.

Н е м ч и н о в а. А вообще это не мерило для профессии — хорошая, плохая. Профессия должна быть единственной, без которой не прожить. Ты не согласен?

Стасик молча разводит руками.

Г а л я (улыбаясь). Он уже в мимы записался!

Песня смолкает.

Р и т а. Чего это они замолчали?

Г а л я. Там ребята, наверно, картошку делят!

Р и т а. Какую картошку?

Г а л я. Печеную!

С т а с и к. Караул, грабят! (Убегает направо.)

Н е м ч и н о в а. Правда, пошли, а то не достанется.

Р и т а. Витя, догоняй!

Немчинова и Рита уходят.

Пауза.

Г а л я. Чего ж ты не догоняешь?

В и к т о р. Не люблю толкаться при дележке. Сиди, гостьей будешь.

Пауза.

Г а л я. Ты на меня больше не сердишься? За «боевой листок»?

В и к т о р. Понимаешь, Воробьева…

Г а л я (тихо). Меня Галей зовут…

В и к т о р. Видишь ли, Галя, я из тех чудаков, кто занимается самовоспитанием. Это не такая уж легкая штука, как может показаться со стороны. А если меня еще и воспитывать будут… Перебор получится, понимаешь?

Г а л я. Куда мне тебя воспитывать… Только если б я вместе с мамой жила…

В и к т о р (с улыбкой). Не бойся, и я не такой людоед, каким казаться стараюсь.

Г а л я. А стараешься — зачем?

В и к т о р. Давать волю чувствам… даже добрым… Словом, это непроизводительная трата энергии. Она для дела нужна.

Г а л я. А вот сегодня ты — добрый…

В и к т о р (недовольно). Разнюнился на природе. Завтра взыщу с себя за это.

Пауза.

Г а л я. Тихо как…

В и к т о р. Ага. Только и слышно, как Стасик чавкает.

Г а л я. Правда? (Прислушалась, потом спохватилась.) Ну тебя! Я чуть было не поверила…

В и к т о р. То-то и оно, что ты доверчива слишком. Поверила, например, и тому, что я добреньким быть способен.

Г а л я (серьезно). Добрым. Поверила.

В и к т о р (холодно). И зря. Терпеть не могу слюнтяев!