Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 74)

У б о р щ и ц а. Тоже гордая, значит?

К а т я. Иногда сама не рада, но не могу, когда меня обижают.

У б о р щ и ц а. Со старшими всегда мороки хватает. Они часто недопонимают многое… Вот и мои меня в Москву отпускать не хотели.

К а т я. А ты в какой институт подавала?

У б о р щ и ц а. Я не в институт, а в отряд учебно-тренировочный, где бортпроводниц готовят. Ну, стюардесс… Не слыхала разве?

К а т я. И тебя не приняли?

У б о р щ и ц а. Туда попасть — трудней, чем в театральный! Точно тебе говорю! Особенно если на загранлинии. И здоровье им подавай, и прописку московскую, и внешность…

К а т я (искренне). Ну, внешность… Тебе даже этот халат идет!

У б о р щ и ц а. А если с пилоточкой? (Оглянувшись, достает из кармана пилотку стюардессы и лихо надевает ее набекрень.) Ничего?

К а т я. Здорово!

У б о р щ и ц а (со вздохом снимает пилотку). То-то и оно… Внешность — она в наших руках… Туда только с дипломом иняза берут. Или после языковых курсов двухгодичных. А я английский в школе учила. Сама понимаешь…

К а т я. Завалили?

У б о р щ и ц а. Одна там вредная такая, ехидно мне говорит: у вас, милочка, произношение рязанское… А я в этой чертовой Рязани и не была никогда!

К а т я. Как же ты теперь?

У б о р щ и ц а. Видишь вот — устроилась. На харч хватает. И с пропиской уже порядок. С осени на курсы поступлю. Это они характера моего не знают. Я чего задумала — добьюсь. В будущем году так экзамены откаблучу — все только ручками разведут!

К а т я. А с родными помирилась?

У б о р щ и ц а. Они-то осознали. Теперь даже подбрасывают помаленьку. И ты не горюй, и у тебя все уладится…

К а т я. Я утром работу какую-нибудь найду, продержусь, пока мне мама деньги на билет пришлет.

У б о р щ и ц а. До утра еще дожить надо. Вон дрожишь как. Ты вот что, беги наверх. Там в дежурном буфете кофе горячее.

К а т я (достав свои богатства). У меня денег — всего шесть копеек…

У б о р щ и ц а. Ну, вот тебе еще пятак. На стакан хватит.

К а т я. Зачем ты? Не нужно…

У б о р щ и ц а. Бери, бери!

К а т я (взяв деньги). Спасибо тебе… Мне пришлют — я отдам.

У б о р щ и ц а. Ладно, беги быстрей.

Схватив сумку, Катя убегает. Уборщица с сочувствием смотрит ей вслед. С противоположной стороны входит  О л е г.

О л е г. А, старая знакомая… Привет, товарищ Доронина!

У б о р щ и ц а (сухо). Пеструхина я.

О л е г. Виноват, обознался.

У б о р щ и ц а. Опять ищешь кого?

О л е г. Точно. Так уж я устроен, всю жизнь ищу… Ты тут девушку одну не видела? Тоже знакомую мою…

У б о р щ и ц а. Какая из себя?

О л е г. Ну, такая… Симпатичная…

У б о р щ и ц а. Все мы симпатичные. Скажешь — нет?

Олег не отвечает.

Приметы давай. Грим у нее какой?

О л е г. Что ты! Она этого не признает! У нее вот так коса большая… (Показывает.)

У б о р щ и ц а (презрительно). Коса? Деревня…

О л е г. Много ты понимаешь! (Смутившись.) Хотя… Я, знаешь, тоже над ней смеялся, даже старомодной назвал… А вообще это, наверно, лучше, если девушка… Ну, не знаю, как сказать… Скромная, что ли…

У б о р щ и ц а. Это еще зачем, в наши-то годы? Вот состаримся, лет тридцать стукнет, тогда и о скромности можно подумать.

О л е г. Я вижу, ты крупный теоретик этого дела.

У б о р щ и ц а. Ладно, сатирик, ищи свою кралю с косой, может, найдешь еще… На свою голову!

Уборщица и Олег расходятся в разные стороны. Пауза. Возвращается  К а т я. Стакан кофе немного согрел ее, но отнюдь не утолил голода. Она садится в прежний угол скамейки и готовится дремать. Звучат объявления по радио. Входит  А л е ш а.

А л е ш а (Кате). Можно?

Катя, не ответив, ближе пододвигает к себе свою сумку. Пожав плечами, Алеша садится в противоположном углу скамейки.

(После паузы.) Вы не знаете, тут всю ночь открыто?

К а т я. Говорят, всю ночь.

А л е ш а. Чудненько. (Садится поудобней, вытянув ноги, кладет руки в карманы куртки. Наткнувшись там на пакет с пирожками, вынимает его и, усмехнувшись, достает пирожок. Подумав мгновение, принимается с аппетитом есть.)

Катя старается не смотреть на него, но это выше ее сил. Невольно она судорожно проглатывает слюну, Алеша замечает это.

Извините, пожалуйста. Разрешите угостить вас пирожком?

К а т я (бормочет). Что вы… Зачем вы…

А л е ш а. Ну, я вас прошу! А то мне одному есть неловко. (Протягивает ей пирожок в пакете.)

Катя молча берет его и с жадностью ест.

Вы самолета ждете?

Катя, с набитым ртом, отрицательно трясет головой.

Вы москвичка?

Катя энергично отрицает и это предположение.

А я москвич. Но знаете, я в первый раз здесь вечером. Раньше только встречать приходил. (Оглядывается.) А здесь уютно…

К а т я (управившись наконец с пирожком). Ага, как на вокзале…

А л е ш а. А я люблю вокзалы. Только настоящие, где паровозы гудят… Вы любите путешествовать?

К а т я. Чего ты мне выкаешь? Ты в каком классе?

А л е ш а. В десятый перешел.

К а т я. И я туда же. Ты извини, что на твой пирог накинулась. Целый день ничего не ела. Спасибо тебе. Теперь-то до утра дотерплю.

А л е ш а. Ты здесь ночевать собираешься?

К а т я (не сразу). Знаешь, ты меня не расспрашивай, ладно? Отвечать неохота, устала. (Присмотревшись к нему.) Кто это тебя так?