Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 59)

Пауза.

Б о р и с. Ты что, по правде?

К о с т я (усмехнувшись). Не ожидал?

Б о р и с. Не ожидал…

К о с т я. Я тебе не соперник… Скорей товарищ по несчастью. Правда, я давно знал, что любить ее — несчастье… А ты только сегодня понял.

Б о р и с. Но ведь не может, чтоб она навсегда такой осталась!

К о с т я. Ты, что ли, ее перевоспитаешь? Как бы не так!

Б о р и с. Но ведь люди становятся другими? Лучше?

К о с т я. Не знаю… Наверно, лучше всего мы пацанами были, где-то в пятом классе. А потом… Просто научились соизмерять свои поступки с возможными последствиями. Это и называется мудростью жизни?

Б о р и с. Тогда ты уже сейчас слишком мудрый. Для меня, во всяком случае. А я вот верю, что стану лучше! Лучше смогу разбираться в людях… С каждым годом нужней им буду.

К о с т я. Женькины слова повторяешь. А ей самой они — до лампочки.

Б о р и с. Нет, это мои слова, мои мысли, и я их никому не отдам!

К о с т я. Ну что ж, двигай, старик, становись лучше, если сможешь. А мне бы хоть самим собой остаться… На разные там сделки не пойти. Желаю тебе удачи. (Жмет ему руку и быстро уходит.)

Борис стоит в ожидании. Возвращается  Ж е н я.

Ж е н я. Борька, давай скорее помиримся!

Б о р и с. Мы не ссорились…

Ж е н я. А что же это было?

Б о р и с. Не знаю. Наверно, просто я разлюбил тебя…

Ж е н я. Просто? Ты сказал — просто? Сразу разлюбил? Разве так бывает?

Б о р и с. Не знаю, как это бывает у других… А у меня будто оборвалось что-то… Вот здесь, где сердце… Я ходил сейчас на канал, сидел там долго… На нашем камне. Тихо там было, как на кладбище…

Ж е н я. Борька, мне страшно! Если ты меня разлюбишь… Я тогда злая буду, на всю жизнь злая! Не надо, Боря, прошу тебя, не надо!

Борис молчит.

Хочешь, я вместе с тобой на медицинский пойду? Тоже врачом стану…

Б о р и с. Ты — врачом?

Ж е н я. Ладно, пусть у меня врачебного таланта нет, сама знаю. Но ведь организаторские способности у меня есть, их у меня никто отнять не сможет? А они и в медицине пригодятся!

Б о р и с. Нет, Женька, врач людей должен любить, а ты…

Ж е н я. А я тебя люблю, разве этого мало? Ты что, не веришь?

Борис молчит.

Ну, хочешь, отнесу сейчас эту проклятую медаль? Хочешь?

Б о р и с. Да разве дело теперь в медали?

Ж е н я. Чем же мне доказать, что ты мне нужен? Что я не могу без тебя? (Шепотом.) Хочешь, пойдем сейчас к тебе?

Борис молчит.

Говори — хочешь?

Б о р и с (глухо). Уйди…

Ж е н я. Эх ты… Боишься?

Б о р и с. Если ты ничего не поняла… (Громко, отчетливо.) Я не могу больше любить тебя, Женя Румянцева!

Ж е н я (зло). Не кричи! (Помолчав.) Ладно, не заплачу! Мир не перевернется, если в нем станет одной любовью меньше.

Б о р и с. Он оскудеет. Опустеет. Но я не могу иначе.

Ж е н я. Смотри, ты еще пожалеешь об этом!

Б о р и с. Может быть. Но тогда это буду уже не я…

Ж е н я. Ладно же! Запомни, что сейчас сказал. И вали в свой медицинский. Один. Лучшего ты не стоишь. (Убегает.)

Пауза.

Медленно входит  Т о н я.

Т о н я. Зачем ты ей соврал? Что не любишь?

Б о р и с. Подслушивала?

Т о н я. Ты так кричал, что в Тушине слышно было…

Б о р и с. Пришла для чего?

Т о н я. Ребята не хотят без тебя идти на Красную площадь. (Пауза.) Ведь ты ее все равно любишь… Что бы ни говорил…

Б о р и с. Да ты откуда знаешь?

Т о н я. Я про тебя все знаю… Беги, догони ее.

Б о р и с. Нет.

Т о н я. Обязан!

Б о р и с. Почему?

Т о н я. Раз любишь — отвечаешь за нее. Беги!

Б о р и с. Сказал — нет. Я к ребятам. (Медленно идет к калитке, потом срывается в бег и скрывается за штакетником.)

Тоня порывается бежать за ним, но затем останавливается возле липы.

Т о н я (раскачав качели). Вот и все… Смертельный номер… (Внезапно заливается горькими слезами.)

Из дома выходит  В е р а  И г н а т ь е в н а, молча смотрит на плачущую Тоню, потом подходит ближе. Тоня оборачивается на звук ее шагов.

В е р а  И г н а т ь е в н а. Любишь его?

Т о н я (всхлипывая). Откуда вы… Откуда вы знаете?

В е р а  И г н а т ь е в н а. Я мать, кому же знать, как не мне? (Пауза.) А ты все равно люби его, Тонюшка…

Т о н я. Зачем? Ведь он меня никогда, никогда не полюбит…

В е р а  И г н а т ь е в н а. Кто наперед угадает? В старину говорили: вера да верность горами движут… А и не полюбит… Ему же, дураку, хуже. А ты от своей любви сильнее, богаче будешь. Это я тебе точно говорю.

Издали доносится песня.

Т о н я. Наши пошли…