Елена ушла.
Д о н н и к о в. Если ты будешь тверд, она вернется…
З а н а в е с.
На берегу Оби.
Слева на переднем плане — опрокинутая лодка. Справа — крутая деревянная лестница, ведущая на прибрежный холм, за которым виднеется крыша и флагшток пристани. Перед лестницей скамья, от нее вправо уходит тропинка. Налево, вдоль берега, идет вторая. Вдали, за рекой, желтеют убранные поля.
Яркий солнечный день. Справа входят Л и д а и К и м — он с чемоданом и плащом, перекинутым через руку.
Л и д а. Теперь только по лестнице подняться — и пристань.
К и м (ставит чемодан). Жарко… Совсем не сибирский денек…
Л и д а. У нас знаешь какое бабье лето бывает… Почему ты на машине не поехал?
К и м. Хотел с тобой поговорить… (Сбивчиво.) Я знаю, ты сейчас о Вальке думаешь… У самого такое было… Ну, не такое, похожее… Я ее любил, а она меня — нет…
Л и д а (высокомерно). Слушай, Аныгин, уж не пожалеть ли меня собрался?
К и м (искренне). Что ты! Я только хотел сказать… Знаешь, все проходит… Ну, не все, а вот такое… Я тогда думал — ни на кого больше не посмотрю… А вот встретил тебя… (Смолкает.)
Л и д а (смотрит на часы). Не опоздаешь?
К и м (тоже смотрит). Нет, успею… Я, знаешь, уже решил… Через месяц к вам вернусь. С Гайдамакой договорился — на курсы механизаторов.
На верхней площадке лестницы появляется В а л ь к а.
В а л ь к а (медленно спускаясь вниз). Лида, ты маму не видела?
Л и д а. Вы ж с ней дома простились…
К и м. Ну, я пошел.
Л и д а (протягивая ему руку). Счастливо домой добраться.
К и м (не отпуская ее руки). Я в одной книге читал — дом не там, где родился, а где свое сердце оставил.
В а л ь к а (насмешливо). Это не дом — камера хранения…
К и м (не обращая на него внимания). И помни, Лида, все проходит…
В а л ь к а. Наша каюта — по левому борту.
К и м. Найду. (Берет чемодан и поднимается по лестнице.)
С верхней площадки Ким машет плащом, Лида в ответ — рукой. Ким скрывается.
В а л ь к а (с подозрением). О чем это он — все проходит?
Л и д а. О болезнях… Нога у меня болит.
В а л ь к а. Ушибла?
Л и д а (слабо улыбнувшись). Наступил кто-то…
Пауза.
В а л ь к а. Я знаю, ты презираешь меня…
Л и д а (небрежно). Каждый ищет, где лучше…
В а л ь к а. Я не искал… Только иначе мать с ним не помирится.
Л и д а. А может, ей и не нужно мириться?
В а л ь к а. Рассуждать легко… Тебя не дразнили безотцовщиной.
Л и д а. Мало ты за это носов разбил? На, расквась еще один…
Валька молчит.
Не думай, не собираюсь против твоего отца говорить… Но честно — я б не хотела иметь такого!
В а л ь к а (усмехнувшись). Ты как в одном смешном рассказе: «Дети, будьте осторожны в выборе своих родителей…»
Л и д а. Выбрать родителей нельзя. А м е ж д у родителями — можно. Да ты и выбрал. Скажешь — нет?
В а л ь к а (хмуро). Ничего я не выбрал… Маму я ни на кого не променяю… Только так получилось, что не могу я сейчас с ним не поехать. Нашел он во мне струнку какую-то… Дребезжит она, самому противно, а сойти с тона не могу.
Л и д а (с надеждой). Жалеешь, что едешь? Правда?
В а л ь к а (грубо). Ничего я не жалею… Терпеть не могу таких — сегодня одно решают, завтра — другое.
Л и д а. Да на меня-то чего злишься?
В а л ь к а. Не злюсь. На душе паршиво. Я за эти дни знаешь сколько о жизни передумал… Такого, что раньше и в голову не приходило.
Л и д а (тихо). Расскажи…
В а л ь к а. Раньше считал, главное в жизни — настоящую профессию выбрать. Помнишь, я и летчиком хотел быть, и капитаном, потом — стихи писать. Теперь вот — журналистом… А главное — совсем другое. Каким быть, понимаешь?
Л и д а. Понимаю…
На лестнице появляется Д о н н и к о в.
(Ненавидящим шепотом.) Явился уже… Не дремлет… Возьми и скажи, что не поедешь.
В а л ь к а (упрямо). Поеду.
Л и д а. Зачем тогда трепался — о жизни думал?! Ты о себе думал! (Фальшиво-сладким голосом, для подошедшего Донникова.) Ну, Валя, желаю тебе всего-всего, что сам себе желаешь… Удачи и тому подобного… (Не пожав протянутую Валькой руку, убегает налево.)
Д о н н и к о в (вслед ей). Завидует.
В а л ь к а. Вы что за мной ходите? Боитесь — сбегу?
Д о н н и к о в. От счастья не убегают… (Помолчав.) А когда будешь мне «ты» говорить?
В а л ь к а. Когда привыкну. (Садится на лодку, Донников — рядом с ним.)
Д о н н и к о в. Да, с каждым поворотом в судьбе свыкнуться надо… Мы не опоздаем?
В а л ь к а. Гудок будет.
Д о н н и к о в. Вот и мама… Привыкнет к мысли, что ты в Москве, со мной, — и все образуется. Я уверен, зимой, когда приедем с тобой на каникулы, она с нами помирится.
В а л ь к а. Мама со мной не ссорилась.
Д о н н и к о в (вздохнув). Да, чудесной она души человек… Но слишком строга к людям. Главное в жизни — не иметь слабостей.
В а л ь к а. А что главное?
Д о н н и к о в. Как тебе сказать?.. Дело не в слабостях, а в силе. Нужно иметь силу, чтобы к своей цели идти. И цель, стоящую твоих сил.
Справа входит М а р и я П е т р о в н а.
(С подчеркнутой почтительностью.) Приветствую вас, Мария Петровна.
