Андрей Куценко – Геном Пандоры: селекция (страница 38)

— Кушай, солнышко, ты молодец. — Вика положила добычу перед котом и погладила по лысой спинке.

— Слушай, а ты на каком расстоянии начинаешь его чувствовать? — заинтересовался я.

— Не знаю, точно не могу сказать, это на уровне интуиции, — пожала плечами Вика. — Знаю, что он рядом. Можно сказать «вижу», но не глазами. А дверь открываю, потому что логично: кот домой пришёл. Значит, ждёт у входа.

— Интересно, а что, если попробовать это оцифровать? — предложил я. — Я выйду, буду гулять вокруг усадьбы, а ты сканировать, где я нахожусь. Может быть, Дарья высчитает закономерность и нанесёт это на карту.

— Давай попробуем, — согласилась Вика.

И я, выпустив кота на охоту, отправился гулять по усадьбе. Мы держали связь по локальному подключению.

«Чувствую тебя хорошо», — отчиталась Вика, когда я добрался до ближайшей клумбы перед домом.

Погуляв немного вокруг, чтобы нейронка набрала статистику и соотнесла моё местоположение с ощущениями Вики, я направился к домику прислуги.

«Теряю, почти не чувствую», — пришло сообщение от Вики.

И следом: «Совсем потеряла». Это когда я прошёл чуть дальше от дома.

Что ж, радиус невелик. Но сейчас это не главная задача.

«Карта перемещений создана», — вспыхнуло в виджете сообщение от нейронки.

Я с нетерпением развернул интерфейс.

Моё положение отображалось достаточно точно. Ещё нейро прочертила маршрут, как я гулял вокруг дома, и основные точки, где задерживался.

«Очень неплохо! — отписался я Вике. — Нужно ещё немного потренироваться, чтобы повысить точность».

Самое главное было то, что Вика по локальному соединению могла в режиме реального времени передавать мне картинку. Я сразу вспомнил наше с Ингой путешествие по Москве после инцидента. Такое умение нам бы тогда очень пригодилось. Радиус чувствительности Вики пока ограничивался двадцатью метрами. Но я был уверен, что со временем он расширится. Так же, как со временем выросла моя способность чувствовать электричество.

Мы уже успели хорошо обучить нейронку, когда Вика написала, что устала. И я вернулся к ней на кухню.

— Видимо, это умение всё же расходует силы, — подытожила она.

Я заметил на столе пустую обертку из-под шоколадки. Неужели всю плитку съела?

— Сладкого захотелось, — пояснила Вика. — Мозг истратил много глюкозы на такие нагрузки. Там рафинад в сахарнице, передай.

Я протянул ей старинную керамическую сахарницу. Не удержался от подкола:

— Так и вес недолго набрать.

Но Вика ничуть не смутилась:

— Хорошо бы, у меня всю жизнь масса ниже нормы.

Мне оставалось лишь улыбнуться. Ну что за женщина! Ничем её не возьмёшь!

Вика вдруг нахмурилась.

— Кеша? Что-то не так. Он какой-то… грустный?

Я встал и впустил кота. На этот раз он вернулся без мыши, и меня как будто не заметил. Жалобно мяукая, сразу побежал к Вике.

— Ты чего, солнышко? — Она наклонилась и взяла кота на руки. — Какой-то он слишком горячий. И нос сухой.

Вика с тревогой посмотрела на меня.

— Может, та мышь была не очень? — предположил я. В худшее верить не хотелось.

Но мы, конечно, пошли в лабораторию.

— Хорошие новости: его нейроны в порядке. Никаких признаков дегенеративных изменений. А вот триплекс-ДНК стала нестабильна, — заключила Вика после анализа. — Вставка с генами псионика разрушается, со временем она потянет за собой всю структуру. Нечто подобное мы наблюдали у Инги, только на ранней стадии.

— Ты говорила, что сразу проявится, — напомнил я.

— Предполагала на основе данных по Инге. — Вика развела руками. — Но это всё-таки кот. У Кеши развилось не сразу, но процесс идёт быстрее.

— Может быть, это всё-таки именно из-за генов псионика?

— Ну откуда я знаю! — уже нервно бросила Вика. — Этот вирус — вещь в себе. У нас слишком мало данных, а модели экстраполяции нейронок несовершенны. Такое годами изучают в лаборатории! А мы сразу кинулись встраивать себе гены.

О том, кто так хотел себе эти гены, я промолчал, чтобы лишний раз не спорить. Добавил только:

— Без этого в наше время сложно выжить. Я точно был бы уже трижды покойник. Но ты наши ДНК посмотри на всякий случай, как оно там?

— Как раз собиралась.

К счастью, у нас с ней никаких подобных изменений не наблюдалось. Всё оказалось очень стабильно.

— Видимо, тут есть некий процент удачи, — заключила Вика. — Индивидуальные особенности никто не отменял. Всё же у нас слишком мало данных. А организм — сложная система. Даже простое хорошо изученное лекарство на всех действует немного по-разному. Что же говорить о модификациях генома.

Я мысленно улыбнулся. Теперь она совсем по-другому рассуждает! Ладно я, IT-специалист, далекий от генетики человек, привык полагаться на аналитику нейронок и алгоритмы. На волне удачного импринтинга регенерации внедрил себе ещё один паттерн генов. Профессор решился встроить мне гены регенерации, потому что другого варианта не было. Но Вика ещё молода, увлеклась и забыла об осторожности. Конечно, своей ошибки она не признает.

— Ты ведь учёный, — попробовал я её ободрить. — Попробуем что-нибудь придумать. Мы ведь именно тем и занимаемся, пытаемся разобраться.

— NAVY не один год обкатывали эту систему. — Вика сжала кулаки. — Пробовали на экспериментальных объектах, собирали данные. А что можем мы? Такую базу нам не собрать никогда.

— Это точно, база данных нам бы не помешала, — произнёс я и удивился вдруг вспыхнувшей в мозгу идее. На первый взгляд ещё более безрассудной, чем внедрять себе все геномы подряд. С другой стороны… — Ну тогда нам нужно наведаться в лабораторию NAVY.

— Что? — опешила Вика.

— Не через центральный вход, конечно. А так, подобраться поближе к их локальным сетям, разведать. Взломать то, до чего получится дотянуться, хоть какая-то информация. А может быть, и вовсе удастся добыть что-то ценное. — Теперь, когда я произнес это вслух, идея не казалась такой уж бредовой. — Сидя на даче мы всё равно ничего не узнаем. Не хочу хвастаться, но, если там будет, что взломать, я это взломаю. И мы добудем информацию.

Пока я говорил, Вика так и стояла, раскрыв рот. Потом задумалась. Поглядела на Кешу, спящего в своей кошачьей медкапсуле.

— Рискованно, — наконец произнесла она. — Но ждать, когда триплекс ДНК дестабилизируется у нас, ещё более рискованно. Как ты думаешь, мы сможем узнать что-то об отце? Или может захватить кого-то из больших шишек, чтобы обменять на отца? Или захватим его, я возьму его сознание под контроль и заставлю выдать нам отца!

Глаза её загорелись.

— Ах вот почему ты так хотела гены псионика! — вырвалось у меня.

Вика покраснела, поспешно отвернулась и сделала вид, что внимательно осматривает кота. И ничего, что все жизненные показатели выведены на виджет.

— Пока мы не сможем провернуть такую операцию, — осторожно произнёс я. — Но в будущем, если ты прокачаешь навыки, вполне. Сейчас можно просто разведать. Единственное что, вряд ли его держат в обычной лаборатории. У них где-то должна быть укрепленная база.

— Я знаю одно место, — ответила Вика. — Там у них целый исследовательский комплекс. Много корпусов, охраняемая территория с жильём для сотрудников и собственной инфраструктурой. Годится на роль базы?

— Может быть, — заинтересовался я. — Хорошо бы понимать дислокацию всего там. Но на карте она вряд ли есть.

— Я была там. — Вика чуть улыбнулась, поймав мой удивлённый взгляд и начала рассказывать: — Ты спрашивал, как удалось адаптировать чип для Кеши. На самом деле были некоторые проблемы. В том числе с тем, чтобы достать сам чип и настроить подключение. У отца был знакомый в корпорации NAVY, не из верхушки, конечно. Он вряд ли что-то знал о вирусе, но благодаря ему мне удалось побывать в их исследовательском центре. Так что я знаю схему расположения корпусов и помню дорогу. NAVY не какая-то секретная корпорация. Отец написал предложение о сотрудничестве, и это стало предлогом. Он большой учёный, и им интересно было его заполучить. А нам — потихоньку заполучить чип. Они вели исследования на собаках: реакция на чип, простые команды. Такая модель для тестирования новых функций чипа. Отец предложил свой проект и решил попробовать на кошках. Заодно потихоньку хотел сделать ряд своих тестов. Они и правда провели эксперимент и получили результаты. Только потом отца поставили перед выбором: либо он продолжает исследования у них, либо контракт не продлевается. Он не согласился. А Кешу, самый удачный экземпляр, помог вынести вот этот друг.

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше? — поинтересовался я.

— Потому что нечем тут гордится. Помогли ублюдкам, пусть и не напрямую. — Кулаки Вики снова сжались. — А они пришли за отцом.

— Ещё не факт, что правительство заодно с NAVY, — произнёс я.

— Ага, — хмыкнула Вика. — Вспомни, что было в лаборатории. Они убили охранника и Мишу, и тебя, кстати. А меня оставили умирать в обесточенной капсуле.

— Что есть, то есть, — согласился я. — Но они могут быть ублюдками сами по себе, независимо от NAVY. В такие времена человеческая жизнь ничего не стоит и каждый спасает себя. Закон и права людей остались в прошлом. А насчёт их связи с корпорацией… Возможно, наш визит в исследовательский центр NAVY прояснит этот момент.

Кеша заворочался в своей капсуле и тихо мяукнул. Вика тут же изменилась в лице и побежала к коту. Достала, взяла на руки, как ребёнка. Кивнула мне на капсулу: