Андрей Куценко – Геном Пандоры: селекция (страница 19)

— Не торопись. Давай проведем диагностику моторики и оденем тебя. А то дамы не поймут.

Аккуратно, стараясь прислушиваться к ощущениям, я поднялся и встал на круг непонятного медицинского устройства, вмонтированного прямо в пол. Профессор нацепил с десяток браслетов на мои руки, ноги и туловище. Затем принялся отдавать команды, которые я начал рефлекторно выполнять, наблюдая за своим телом. То, что практически откушенная рука выглядела почти как новая, я уже принял как чудо. И теперь старательно искал ужасные раны от укусов тварей. Но их не было. Хотя медицина сейчас на уровне, на такое не способны даже самые продвинутые клиники.

— Хорошо, хватит, — произнёс профессор. — Иди одевайся. Там в шкафчике стандартная униформа. Извини, но другого нет.

Еще неделю назад я бы презрительно хмыкнул на подобное предложение, но сейчас было настолько плевать на вопрос одежды, что я просто махнул рукой и побрел к небольшому шкафчику возле самой двери. Через пять минут вслед за профессором я покинул лабораторию, продолжая удивляться своему состоянию, и прибавил к огромному списку вопросов еще несколько.

Кабинет хозяина лаборатории находился почти рядом, но разительно отличался от той комнаты, где я только что был. Скорее он напоминал захламленную квартиру, чем рабочее место светила мировой науки. Хотя не удивлюсь, если он тут и живет. Выделялся только стол, блистающий чистотой и оборудованный по последнему слову техники. Усевшись на свое место, профессор кивнул на кресло напротив. Затем внимательно посмотрел на меня и неожиданно задал нелепый вопрос:

— Хочешь кофе?

Сразу вспомнилась последняя недопитая мною чашка кофе и официантка, которая его принесла. Затем всплыла картинка ее обезумевшего лица и взмахи моего топора, кромсающего ее тело. Кофе точно не хотелось.

Я скривился и покачал головой.

— Я бы хотел знать, что за новый контур управления в моем чипе и как получилось, что я выжил? И за последнее ещё раз спасибо.

— Я лишь вернул тебе долг. Твое предупреждение спасло жизнь моей дочери, которая была со мной в лаборатории и собиралась ехать домой.

— Она тоже не подключена?

— Да, как и мой ассистент.

Интересно, скольких людей спасли нелепые предрассудки, из-за которых они отказались вживлять себе чип? Мысли проносились вскользь, а тем временем профессор коснулся консоли управления, встроенной в стол. В ту же секунду между нами расцвел объемный виджет голоэкрана. Еще пара нажатий, — и он сместился вправо, позволяя нам видеть одну и ту же картинку.

Я невольно схватился за край стола, увидев себя со стороны. Чашка кофе, стоявшая перед официанткой на стойке, от резкого движения улетела в сторону. Картинка резко скакнула, и в кадре появилось моё лицо, замершее в ужасе.

— Хватит! — крикнул я. — Зачем ты мне это показываешь?

Я уже догадался, что это запись из чипа напавшей на меня официантки. Небольшой кэш чипа сохранял информацию после смерти, в том числе, визуальные данные.

— Ты спросил, как ты выжил, — грустно улыбнулся Виктор.

Я непонимающе посмотрел на него, пытаясь определить шутит ли он. Заметив мой взгляд, он сделал пасс над консолью, и изображение сменилось на структурированную цепочку ДНК. Рядом с ней раскрылись окна с десятком бегущих строк, значения которых я не понимал.

— Ты знаешь профиль моих работ, Саш, — констатировал профессор известный факт. — Но даже для меня многое выходит за рамки разумного. Впрочем, давай обо всем по порядку. После твоего сообщения я перевел лабораторию в закрытый режим и долго просматривал камеры вместе с Геной. Сам понимаешь — выходной и народу на территории почти никого. Затем убедил охранника притащить сюда тело какого-то бедолаги, которого инцидент застал рядом с лабораторией. Сверил полученный его чипом инфопакет с тем, что ты мне прислал, и они оказались идентичны.

Я молча кивнул, ожидая продолжения.

— Мой ассистент последние полгода занимался созданием нейросети, моделирующей воздействие различных вирусов на геном человека. Он немного подкорректировал её и прогнал пакеты информации.

— Какое совпадение, — удивленно произнес я. — И какая выборка?

— Сам понимаешь, что с опытными образцами у нас проблема, так что пришлось работать с виртуальными моделями из нашей базы данных. В общем он смоделировал… пару тысяч прогонов в ускоренном темпе.

Я на секунду замер, пытаясь прикинуть объем проделанной работы и качество софта, необходимого для этого.

— Ого, а парень не промах.

— Сам знаешь, без своего программиста нейросетей сейчас эксперименты проводить сложно, а твои расценки не по карману даже мне.

— А как он работает без чипа? — удивился я.

— По старинке. Мощность у моей лаборатории в избытке. Но мы отвлекаемся.

Я кивнул.

— В общем, мы имеем дело с нейросетью нового поколения, под контролем которой активизировались корневые директивы всех чипов. Далее шли пакеты информации и каждый имел определённую функцию. Первый активировал прямое подключение ДНК и смоделировал виртуальную матрицу всех рецепторов. Таким образом произошла распаковка ДНК для последующей транскрипции генома. Следующий пакет активировал экспрессию белков факторов транскрипции и после получения первой устойчивой цепочки генов активировал серию ферментов, ускоряющих процесс трансформации.

Я слегка поплыл от избытка терминов, но суть начал улавливать.

— По-простому, — подтвердил мои догадки Беляев. — Это цифровой вирус, подключившийся к ДНК и запустивший процессы макроэволюции в стихийном режиме. Что-то наподобие управляемого органогенеза. Делали его гении и причем очень давно.

Я работал с профессором над другим биотехническим проектом, и даже моих знаний в этой области хватало, чтобы понять — это путь в никуда. Миллиарды комбинаций внешних факторов, воздействующие на не менее сложную структуру человеческих генов, дадут самый непредсказуемый результат. Все просто должны погибнуть. Шанс найти что-то стоящее — один на миллиард.

Это я и озвучил профессору.

— Ты абсолютно прав, Саш, — кивнул он. — Но эта нейронка каким-то образом смогла повысить шансы этого дикого эксперимента.

— До десяти-пятнадцати процентов? — выпалил я.

Профессор развёл руками, посмотрел на меня и кивнул.

— Ты прав. Все, кто выжил — получили случайную устойчивую мутацию. Но это в теории. Сам понимаешь, у нас всего три валидных чипа. Для серьезного исследования — крайне мало.

— Тот, кто это сделал — уничтожил весь мир, — подвел я давно понятный итог. — Но зачем? Какой в этом смысл?

Произошедшее внушало первобытный ужас, который я до сих пор не мог осознать в полной мере. И сейчас, находясь в относительной безопасности, остро почувствовал, как безумие происходящего выбивает почву из-под ног. Как проповедник цифры и аналитик, я везде искал структуру, цель и способы ее достижения, но в этом случае в голову лезли лишь дикие мысли о каком-то античеловеческом заговоре психопатов. Решив отложить этот вопрос на потом, я вернулся к разговору с профессором.

— Смысл в этом определенно есть, — ответил он. — И, боюсь, предположения совсем плохие. Да и то — не предположения, а всего лишь домыслы. Сам понимаешь, сейчас надо в первую очередь озаботиться насущными вещами.

— Согласен, — нехотя кивнул я. — Кое-что стало ясно, но я до сих пор не понимаю, как выжил. Я четко помню наполовину откушенную руку, и как меня жрали заживо. Но на мне даже следов не осталось.

— Ты умирал. Вернее умер. Когда мы затащили твое тело в медицинскую капсулу, она диагностировала клиническую смерть. Аппаратура давала тебе всего несколько часов, используя возможности поддержки на максимум.

— И…? — не выдержал я, когда профессор сделал паузу.

Пальцы профессора опять вспорхнули над планшетом, выводя на экран картинку с официанткой.

— Твой первый удар проломил ей череп и практически убил ее. Чип это четко зафиксировал. Такое же состояние клинической смерти как у тебя. Но через пару часов биоритмы начали восстанавливаться. В общем, не буду тебя больше томить. Мы с Мишей вытащили из модуля вируса официантки устойчивую генную модификацию и загрузили в твой чип.

В глазах потемнело от негодования. Я закрыл глаза, выдохнул и начал медленно считать про себя.

«Я жив», — наконец-то пришла здравая мысль, а с остальным можно разобраться.

— То есть вы решили подселить ко мне вирус, не зная, сработает вообще это или нет?

— Ты умер, Саш! И вряд ли бы дал согласие на тот эксперимент.

— Да уж, — промычал я, вынужденно с ним соглашаясь.

— В общем, за сутки твой организм успешно восстановился. Причем самостоятельно. Капсула только подавала набор необходимых питательных веществ в физрастворе. Все это время я обследовал тебя, следя за механизмом генной модификации, и хочу показать еще кое-что.

Картинка с официанткой пропала, возвращая трехмерную структуру ДНК.

— Это твоя ДНК до принятия вируса, — легкий щелчок по панели управления. — А вот твоя текущая ситуация.

Виджет начал медленно вращаться, и я замер, наблюдая процесс трансформации ДНК. Из основной спирали выделилась маленькая красная нить и начала обвивать основные, соединяясь с ней.

— Миша в свойственной ему манере сделал визуализацию, — продолжил профессор. — Но так для тебя будет чуть понятнее.

— Но это же невозможно! — не смог я сдержать изумления.