Андрей Куценко – Геном Пандоры: селекция (страница 14)

А вот Инга не отозвалась. И теперь я увидел почему: на диване её не было.

— Мия, где Инга⁈

Ответом на мой вопрос был крик. Тот самый, что я слышал, когда Инга отбивалась от мародёров. Только в этот раз сильнее и звонче. Мороз пробежал по коже. Даже через закрытое окно прекрасно слышно.

Чёрт!

— Она в сквере, что во внутреннем дворике. Вышла прогуляться, пока ты спал. Я предупредила её. Но она не успела, — ответила Мия.

Я подхватил рюкзак и побежал по коридору. Надо было поставить задачу Мие, чтобы о перемещениях Инги она мне тоже сообщала. Но кто знал, что та пойдёт гулять одна по отделению! Тихоня. Трупов боится. Чего ей в кабинете не сиделось⁈

Когда я, задыхаясь от быстрого бега, выскочил во дворик, картина открылась та ещё. В свете фонарей трое бойцов отряда спецназначения лежали на дорожках сквера, скрючившись в разных позах. Ничего себе! Радиус действия у Инги явно расширился. Значит, трансформация всё ещё идёт.

Инга стояла и, склонив голову, смотрела на деяние рук своих. Вернее, голоса. Затем заметила меня, устало опустилась на лавочку и обхватила голову руками.

— Как ты? — спросил я, подбежав.

Инга подняла заплаканные глаза.

— Я не могла уснуть. В кабинете… там, наверное, кто-то умер. И такой воздух там, тошно было. Всё ворочалась. И, чтобы не мешать тебе, ушла сюда. Тут воздух свежий, зелено, задремала на лавочке, — со слезами на глазах стала оправдываться Инга. — Твоя Мия будила меня, но просыпаться было так тяжёло. А потом они появились с оружием. Я испугалась, закричала случайно. Забыла о голосе. А потом уже пришлось идти до конца, кричать ещё. Они всё поняли, и убили бы меня как мутанта.

Скорее уж приложили бы шокером и забрали. Но я не стал произносить это вслух.

— Я убила людей. Не уродов, мародёров, а людей, — всхлипнула Инга.

Я подошёл к ближайшему спецназовцу. Экипировка — не чета тем, что у лежащих в коридоре. Элементы экзоброни, оружие в руках чуть другое. Может быть, более мощное. Но разбираться сейчас не было времени. За воротами их мог кто-то ждать.

— Мия! Оцени для нас состояние бойцов! — я сказал это громко, чтобы Инга тоже слышала.

— Оглушены. Угрозы жизни нет, — ответила нейронка.

Я сорвал прибор ночного видения с одного бойца и протянул Инге. Если вырубят электричество, это ей пригодится. Мой виджет ночного зрения мало кому по карману. Вряд ли он у неё есть.

— Слышала? Ты их просто оглушила. Уходим!

Хорошо, я догадался захватить рюкзак с собой. Теперь получится быстро унести ноги.

— Проложила маршрут ко второму выходу, Алекс, — отрапортовала Мия.

— Умница! Скорректируй путь оттуда до лаборатории профессора! — приказал я. — Инга! Уходим, быстро!

К выходу мы почти побежали.

Глава 8

— Они будут нас преследовать? — задыхаясь спросила Инга.

Мы уже не бежали, но шли довольно быстро. Она ещё не успела восстановить дыхание.

— Может быть, потом пошлют дронов, — предположил я. — Поэтому стоит уйти как можно дальше. А лучше поскорее добраться до места. Постараемся больше не делать перерывов. Ты как? Слабость есть?

— Немного, — призналась Инга. — Но сейчас после сна гораздо лучше. И после того как… кричала, тоже почти никак не сказалось. Раньше прямо ноги держать переставали.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы с опаской пересекли Трубную площадь, а дальше петляли узкими улочками. Мия по моей инструкции проложила маршрут, избегая людных мест. Тут было тихо. Невысокие домишки, этажей по пять, старые или новые, отстроенные в таком дизайне, чтобы сохранить исторический облик центра столицы. Правда, идею портила неоновая реклама, которая уже вовсю разгорелась на ночных улицах. Как сообщила Мия, мы с Ингой проспали почти пять часов. Несмотря на инцидент со спецназом, я чувствовал себя довольно бодро. Даже отдохнувшим.

Наверное, за время сна мозг уложил новую информацию по полочкам, и я внутренне смирился с произошедшим. Смотрел на редкие трупы, отмечал отсутствие движения впереди, сверялся с маршрутом. Всё же что за странная тварь человек, ко всему привыкает.

— Алекс, будь внимателен, дальше выход на Сретенский бульвар, — предупредила Мия.

Мы с Ингой чуть сбавили темп и пошли, стараясь держаться поближе к домам. Бульвар ярко освещался: голограммы деревьев, развлекательные автоматы, шезлонги с подсветкой. Один плюс от неоновой рекламы — ночью из-за неё на улице светло, как днём. Даже видно трупы на некоторых шезлонгах. Всё в норме для этого мира.

Так мы дошли до музея Добычи нефти. Подсвеченная неоном скульптура вышки-качалки в окружении мерцающих голограмм импровизированных деревьев показалась мне зловещей. Впереди виднелась горящая красным «М». Метро Сретенский бульвар.

Пересечём проспект Академика Сахарова, а дальше до самой Бауманки снова можно добираться переулками. Оставалось пройти чуть больше половины маршрута.

Вереница мобилей заполнила все видимое пространство проспекта. Видимо, привычная утренняя пробка не успела рассосаться, когда всё случилось. Придётся пробежать между ними. Соваться в подземный переход у меня не было никакого желания. Тем более что плотность трупов перед входом зашкаливала. Искали укрытия в метро, но не добежали? Или наоборот, выбегали из подземки. Как-то странно они лежат, ровненько.

Мы с Ингой подошли ещё ближе, и я озвучил запрос нейронке:

— Мия, анализ ситуации.

— Слишком мало данных, — отозвалась помощница. — Но зафиксированы некоторые отклонения. По тому как лежат трупы, можно предположить, что их туда переместили уже после смерти.

Внимательно присмотревшись, я согласился с нейронкой. Трупы лежали ровным рядком и все ногами ко входу. Это напомнило мне импровизированное захоронение в отделении. Но тут-то зачем? И ещё в переходе не было света. Почему? Освещение ведь работало. Вот это насторожило окончательно. Неладно тут дело.

Жестом я остановил Ингу.

— Берём левее, будем обходить.

И тут один из трупов возле перехода дернулся и пополз внутрь. Нет, его тащили. Я с содроганием заметил черный жгут, захвативший ногу бедолаги. Позади охнула Инга. Движение прекратилось. Жгут ловко отцепился от трупа и исчез в уходящем в темноту проеме.

Я сильнее сжал пистолет, ладонь мгновенно вспотела и начала дрожать.

— Отходим назад. Медленно, — прошептал я, и начал пятиться, не отрывая глаз от прохода.

Поздно. Из тьмы выстрелили щупальца и, зацепившись за ограждение, вытолкнули наружу тело монстра. Человеком это назвать было уже нельзя. Тёмная кожа сливового оттенка, голова почти слилась с разбухшим телом, конечности заменяли с десяток мерзких пупырчатых отростков. И эти отростки метнулись к нам.

Я замер в ступоре, не в силах отвести взгляда от такого зрелища, и встрепенулся от крика Мии.

— Беги, Алекс!

За несколько секунд тварь уже преодолела половину расстояния, и где-то на грани сознания пришла мысль, что убежать не удастся. Я инстинктивно нажал на курок, тварь резко дернулась и замерла. На долю секунды. И в следующую она опять рванула навстречу.

— Перехожу в режим прицеливания.

Слова Мии я осознал, когда картинку от родных органов чувств заменил виджет стрелкового комплекса. Привычные краски мира поблекли. На первый план вышел объемный контур монстра, который был уже метрах в десяти. На контуре появились ярко подсвеченные красным точки. Мишени!

Я жал на курок, снова и снова, на инстинктах сводя траекторию выстрела с этими яркими точками. Что-то орал во всю глотку. Но, казалось, никакого урона монстру не наносил. Он приближался, и я с ужасом видел чёрные прожилки на гладкой синюшной коже. И глаза. Большие, навыкате с красными, налитыми кровью белками. Взгляд не человека, а животного. Хищного, голодного. Я не мог пошевелиться и стоял, словно заворожённый. Время застыло вместе с мыслями, оставив всепоглощающий ужас и картину неминуемой гибели.

Вдруг внутри меня словно что-то сжалось, глубокий спазм сдавил солнечное сплетение. Уши заложило, и эфир заполнила странная звенящая нота. Она как будто пронизывала меня насквозь. В глазах потемнело. К горлу подкатила дурнота, а ноги подкосились. Я понял, что падаю. Удара о мостовую не почувствовал. Тело стало словно не моё, не слушалось, словно погруженное на глубину.

«Ну вот и конец», — вяло скользнула последняя мысль, и всё поглотила тьма.

Очнулся я от резкого толчка, следом за которым в мозг вонзились десятки игл, причиняя неимоверную боль.

— Алекс! Очнись, Алекс! Ты слышишь меня? Уф, ну и тяжёлый же!

Потом боль стала отступать и появилось новое странное ощущение. Несколько секунд спустя я понял, что это кто-то хлопает меня по щекам. В сознании вспыхнуло: «Инга!»

— Алекс, вставай!

А вот это уже Мия. Виджет с нейронкой то появлялся, то пропадал в волне помех, но я без труда узнал этот уже привычный голос. Затем в памяти проявились последние воспоминания, и к дикой боли добавился медленно накатывающий страх.

Я разлепил веки.

Картинка реальности проявилась не сразу. Словно из тумана выплыло лицо Инги.

— Алекс, живой, слава богу!

Я попробовал пошевелить рукой, и пальцы словно пронзили маленькие острые иглы. Как будто отлежал. Ну ничего, вроде бы жив. И может даже цел. Я продолжал шевелиться и пытался почувствовать ноги. Казалось, онемение отступало.

— А где… этот? — выдавил я, едва только язык начал слушаться.

Инга молча кивнула в сторону. Я повернул голову и дёрнулся всем телом. Тупая боль тут же пронзила меня от макушки до пят. Во рту появился металлический привкус, показалось, что сейчас меня вырвет. Туша мутанта-осьминога лежала метрах в пяти, вся истекая густой черной слизью. Глаза остекленели, но, казалось, продолжают смотреть прямо на меня.