Андрей Курпатов – Deepfake. Где ты? Проснись! (страница 2)

Ошибка думать, что на нас подействовал какой-то раздражитель, а мы его восприняли, и вот результат. Нет, наш мозг создал представление о реальности, примерил его на неё. И если она активно этому не воспротивилась, мы эту подделку и будем видеть.

«А если воспротивилась?» – спросите вы.

Не переживайте, он сделает другое изображение и воспользуется уже им. Всё наше восприятие мира – грандиозный обман. В экспериментах, к сожалению, это можно показать только на отдельных, относительно простых нейронных процессах. Но это системный эффект, а точнее – системная ошибка.

Вот почему эта книга называется «Deepfake»: реальность, которую мы воспринимаем, иллюзорна.

Она создана нашим мозгом согласно той самой технологии deepfake, когда одно изображение намеренно накладывается на другое.

Впрочем, восприятие – это только цветочки и верхушка айсберга. Ягодки, поверьте, впереди. В самом деле, если нас настолько дурачит вроде бы элементарный процесс восприятия, то представьте, какой неслыханный подлог происходит на уровне сознания!

Что такое, например, наше чувство собственной «личности», нашего «я»?

Художественная аппликация

Реальность бесконечно сложна для нашего познания. Мы должны упрощать.

Мозг виртуозно создаёт удивительно масштабную и непротиворечивую иллюзию всей нашей реальности – всего привычного нам мира. Диву даёшься, как ему это удаётся! И правда, как?

Фокус в том, что разные элементы «картины реальности» создаются в разных отделах мозга.

Например, затылочная кора создаёт зрительный образ – допустим, внешние черты ваших близких. А чувства, которые вы к ним испытываете, порождаются уже в другой области – в передней поясной извилине, то есть, по сути, в противоположной части мозга.

Теперь вернёмся к нашему больному с синдромом Капгра. Из-за дегенеративных процессов длинные нервные пути должны страдать первыми, правильно? Именно так!

Поэтому больной видит внешность человека – его зрительная кора создаёт образ. А вот эмоции, которые должны это изображение оживить, – то ли затерялись где-то, то ли просто опаздывают.

Представьте, что вы видите человека, который похож на вашего близкого, но вы ничего к нему не чувствуете… Возникнет у вас ощущение, что что-то тут не так? Ну, вероятно.

Итак, всё наше представление о мире всегда создаётся из отдельных восприятий, имеющих разное происхождение.

Представьте, мы берём множество разных карт – то есть буквально разные местности, разные масштабы, – и созданы они под разные задачи: тут – политические карты, там – географические, топографические, экономические, климатические и т. п.

Теперь разрезаем всё это богатство изобразительного материала на множество кусочков и выбираем те из них, что нам особенно симпатичны. Потом склеиваем, как нам заблагорассудится, точнее – ориентируясь, так сказать, на своё эстетическое чутьё.

Аппликация, быть может, получится у нас и очаровательная. Но вот использовать её в качестве карты… Нет, я бы не рекомендовал. Однако же мозг действует именно так. И не потому, что он дурак, а потому, что так и задумано.

У мозга множество разных карт под разные задачи, ему ведь приходится заниматься кучей проблем – от артикуляции звуков и слаженной работы сфинктеров до удержания определённого положения тела и контроля количества кислорода в крови.

Какой смысл следовать какому-то единому, общему, генеральному плану?

Нет, он живёт и трудится в режиме управляемого хаоса. Да, в нём есть множество, как бы сказали теоретики того самого хаоса, аттракторов – то есть центров сгущения нервных напряжений.

Но они случайны.

Почему метеорологам так сложно предсказывать погоду? У них уже и космические спутники есть, и суперкомпьютеры, а прогнозы – ну такое… Просто погода – классический пример хаотической системы.

Тысячи факторов – температура воздуха в разных слоях атмосферы, влажность, давление, направление и сила ветра, рельеф местности, океанские течения… И всё это влияет одно на другое, создавая бесконечно сложную сеть взаимодействий.

Однако же в этом хаосе возникают сгущения – те самые аттракторы. Мы называем их циклонами, антициклонами, фронтами. Их формирование – спонтанно, да и существуют они лишь какое-то время, а затем распадаются. Но пока они действуют, мы наблюдаем бури, ураганы, штормы и цунами.

В мозге всё происходит ровно таким же образом. Нет единого центра управления или генерального плана, а лишь постоянное взаимодействие миллиардов нейронов, каждый из которых реагирует на сигналы от своих соседей.

И в этом хаосе спонтанно возникают временные «сгустки активности» – те самые аттракторы, но уже не погодные, а психические.

Целостная картина нашей психической реальности чудесным образом складывается из разрозненных сигналов – визуальных образов, звуков, ощущений, воспоминаний, пережитого опыта, интерпретаций, спонтанных, инстинктивных внутренних импульсов, гормональной активности, эмоций, каких-то знаний.

Получающийся коллаж может быть очень убедительным – как прогноз погоды на завтра. Но чем дальше мы пытаемся заглянуть и чем глубже пытаемся понять происходящее, тем больше растёт неизвестность.

Долгосрочный прогноз погоды – это по большому счёту лишь догадка, пальцем в небо. Так и с нашей психикой – какие-то «сезоны» есть, но вот что там в конкретный миг случится – это неизвестно.

С какой ноги вы сегодня встали? Быть может, это и неважно. А возможно, это окажется тем взмахом крыльев бабочки в низовьях Амазонки, что приведёт к урагану в Нью-Йорке.

Наш мозг, как изящно выразился выдающийся нейрофизиолог Алексей Алексеевич Ухтомский, —

это просто «бесконечная борьба доминант».

Вот и нет человека

Мир нашего повседневного опыта – мир столов, стульев, звёзд и людей, мир форм, запахов, ощущений и звуков – это присущий исключительно нашему биологическому виду интерфейс между нами и гораздо более сложной реальностью.

То, что испытывает человек с синдромом Капгра, – это только иллюстрация, по сути, нормального психического процесса. Примерно то же самое происходит с вами прямо сейчас, без всяких деструкций и дегенерации мозговой ткани.

Но согласитесь, возникает вопрос: почему же в таком случае наше представление о реальности в общем и целом так гармонично?

Частично на вопрос о «внутренней непротиворечивости» нашего восприятия я уже ответил: всё дело в «эстетическом чувстве», с которым мы собирали нашу аппликацию из обрезков случайных карт. Но это если выражаться образно, а для желающих есть, конечно, и научное обоснование.

Например, замечательная в своём роде «теория мультимодального пользовательского интерфейса», разработанная блестящим когнитивным психологом из Калифорнийского университета – Дональдом Хоффманом.

И поскольку мы решили, что не будем отвлекаться на детали, перейдём сразу к сути. Каждый отдел нашего мозга имеет свою эволюционную историю и приспособительную задачу.

Он не создавался для поисков истины или объективного восприятия мира: он – просто «умная» приставка к сложной биологической системе.

Своего рода – джойстик для тела или тот самый «мультимодальный пользовательский интерфейс» Дональда Хоффмана.

Организм человека – это биологическая система, которая движима встроенной в него потребностью в выживании. А мозг – лишь программа под эту биологическую задачу. Так почему мир кажется нам таким, каким мы его воспринимаем?

Просто потому, что такая галлюцинация эффективна для выживания нашего организма.

Причём когда-то была эффективна – когда его жизнь действительно зависела от правильного выбора пищи, для защиты от угроз и воспроизводства генетического материала и т. п.

По большому счёту – это просто случайность, что мир видится нам именно таким, как мы его воспринимаем.

А единое полотно наших переживаний – это просто результат бесчисленных склеек мокрого с круглым, красного с быстрым и толстого с пустым.

Множество отдельных фигур, залакированных послушным сознанием.

Чтобы как-то компенсировать недостаток научной аргументации, я, с вашего позволения, воспользуюсь личным опытом. Всё-таки я по профессии врач-психиатр, и «сломанных» буквально на ровном месте картин реальности я повидал предостаточно.

Впрочем, это прямо личная-личная история. Так уже случилось, что в 1997 году, буквально перед выпуском из Военно-медицинской академии, я загремел в неврологическую реанимацию с периферическим параличом.

Соседи по реанимации у меня не отличались готовностью к коммуникации – тяжёлые инсульты, отёки мозга и т. п. По большей части у нас было тихо, как в могиле, иногда в буквальном смысле этого слова.

Но однажды к нам подселили невероятно бодрого для нашей тихой компании пациента. Это был ещё молодой мужчина около 40 лет с корсаковским синдромом. Последний, доложу я вам, будет даже поярче, чем синдром Капгра. Но он уж слишком суетный, чтобы иллюстрировать им тонкости работы мозга. А вот для общей иллюстрации – самое то.

Человек в этом состоянии просто напрочь дезориентирован во времени, пространстве и собственной личности. То есть он буквально не понимает, кто он и где, что происходит и какую он во всём этом играет роль.

Самой драматичной, конечно, выдалась первая ночь. При госпитализации его накачали нейролептиками, чтобы он сильно не куролесил. Но к ночи их действие пошло на спад, и я встретился с его галлюцинозом самым неотвратимым для себя образом.