Андрей Курков – Закон улитки (страница 37)
– Ветер будет сильный… А здесь при ветре идти опасно. Он в скалу бьет так, что можешь не удержаться.
– Но ведь сейчас ветра нет.
– Скоро будет, – твердо произнес Мага. – Ладно, пошли. Может, успеем.
Мага пробормотал что-то то ли на чеченском, то ли на своем языке и ступил на тропку. Виктор – за ним.
Небо темнело у них на глазах. Небесный свет угасал, и на его месте проклевывались звезды. Луна была видна и раньше, но теперь она набрала яркой желтизны.
Виктор смотрел под ноги и не мог не видеть пропасть справа. Свет луны достигал и дна этого ущелья. Но заглядывать туда Виктор боялся, сосредоточив все свое внимание только на тропинке. Идти надо было действительно осторожно. То и дело попадались упавшие сверху камешки и камни, о которые можно было легко споткнуться.
– Дней через десять домой пойду, – сказал вдруг Мага.
– В Дагестан?
– В Хасавюрт. Деньги отнесу, родных повидаю, чтобы знали, что жив. У меня три сестры есть, их надо будет замуж отдавать. А родители больные. Понимаешь? Лекарства можно только в Махачкале купить, и стоит все страшно дорого…
Вдруг Мага остановился и прислушался.
– Осторожно! Ложись! – прошептал он и сам стал опускаться на тропинку.
Уже лежа на холодном камне, Виктор услышал приближающийся вертолетный рев. Правая рука лежала на самом краю тропки. Виктор подобрался ближе к этому месту и заглянул в бездну. Сначала взгляд словно проваливался туда и терялся не то чтобы в темноте, но в какой-то однообразной серости. Однако постепенно, пока рев нарастал, Виктор стал различать деревья и отроги гор.
Два вертолета с мощными прожекторами пролетели метрах в трехстах от них на высоте тропки. Прожекторы ощупывали как раз ту самую бездну, которую пытался рассмотреть и Виктор. Огромное пятно вертолетного прожектора прошлось по росшим внизу деревьям.
– Кого они там ищут? – Виктор спросил скорее риторически.
– Ясно кого! Басаева, Нагаева, Радуева и других бандитов.
Мага поднялся на ноги. Отряхнул со своего камуфляжа пыль и грязь. Пошел дальше.
– А ты сам из Москвы? – спросил.
– Нет, из Киева. Сюда, правда, из Москвы приехал.
– Я в Москве был! Вот это город! Там хорошо!
– Да не так уж там и хорошо! – не согласился Виктор. – Тебя бы сразу менты в охапку и на проверку документов. Знаешь, как они любят лиц кавказской национальности!
– Я бы убежал! – с уверенностью произнес Мага, обернувшись на мгновение. – А женщины там какие! Ты таких еще где-нибудь видел? В Киеве видел?.. Ты только не ври, а правду скажи!
Виктор задумался. Сама собой в памяти возникла кореянка Марина.
– У меня там такая девушка живет! Галя Рафасуилова, глаза – как орехи. Большие, круглые. Ну скажи, разве такие женщины, как в Москве, в Киеве есть?
– Нет, – согласился Виктор.
Ответ Магу устроил, и он теперь шел молча. Виктор смотрел себе под ноги и думал о Марине. Поездка в Москву словно и состоялась только ради этой встречи. Ради ее узких глаз, ради ее решительного взгляда, взгляда женщины, которая всегда знает, чего она хочет, и всегда добивается своего. «Марина и Москва», – задумчиво прошептал сам себе Виктор. Оба слова начинались на «м» и имели по шесть букв. И в сознании Виктора Марина становилась его Москвой. Все остальное казалось теперь не важным, второстепенным.
Мага неожиданно остановился и оглянулся. По его лицу было видно, что остановлен он был какой-то важной мыслью или догадкой.
– Я думаю, что чеченцы русских из-за женщин не любят, – сказал он доверительно. – У чеченцев женщины не очень красивые, и стареют рано, а в Москву красивых женщин, наверное, со всей России свозят, чтобы они там жили… Чтобы иностранцам их показывать…
Виктор посмотрел вниз, в пропасть. Разговаривать на этой тропке ему не очень нравилось. Тем более что ветер на самом деле усилился и его порывы два или три раза, словно исподтишка, ударяли ему в спину. И луна светила теперь «порывчасто», то и дело пропуская между собой и горами невидимые отсюда облака. В эти моменты лунных затмений у Виктора возникал страх, и он вел левой рукой по отвесной каменной стенке горы, стараясь идти, почти касаясь ее плечом.
Мага, увидев, что Виктор кивнул ему в знак согласия, продолжил свой путь. Тропинка наконец мягко завернула за поворот, и пропасть справа резко поднялась и сровнялась с тропинкой. Виктор остановился, перевел дух и обратил внимание на невысокое дерево, на ветвях которого трепетали под порывами ветра какие-то лоскутки. Спросил Магу.
– Это чтоб счастье было, у нас тоже есть такие деревья, на которые тряпочки привязывают.
44
Под утро ветер разбушевался вовсю. Даже эмчеэсовская утепленная форма не спасала. Виктору было холодно, и только когда они зашли в деревянный сарай на окраине какого-то селения, где можно было закрыться от этого холодного ветра дверью, им стало теплее и уютнее.
– Я передохну и пойду дальше, а ты здесь останешься, – сказал Мага.
Он осмотрел содержимое сарая – несколько лопат и поленница дров, выложенная в рост человека под одной из стен. Маленькое окошко с квадратом мутного стекла. Под ногами солома.
– Здесь костра не разведешь, – сказал Мага с сожалением. – Ладно… Я долго не буду, это должно быть где-то рядом.
Оставшись один, Виктор пробовал заснуть, но не получалось. За окошком уже светало, только мутное стекло плохо пропускало свет. Дверь была закрыта изнутри на щеколду. За тонкими деревянными стенами сарая – тишина. Даже ветра не слышно.
Виктор сидел на горке дров, снятых с поленницы. Сидеть было неудобно. Он то и дело вставал, подходил к двери, выглядывал в щелочку, из которой и видно было лишь кусок старого деревянного заборчика, а за ним – деревья.
Попробовал прилечь на пол и тут же наткнулся боком на что-то острое. Прощупал рукой – холодный металл. Разгреб солому, перемешанную с древесными щепками. Вытащил оттуда автомат Калашникова. Холодный, весь в масле. Сразу в нос ударил специфический запах хорошо смазанного оружия. Виктор замер, «слушая» руками металл автомата. Постоял так на коленях несколько минут. Отложил его в сторону и снова опустил руки вниз, туда, где нашел оружие. Нащупал шершавые рубашки гранат. Достал одну, подержал в ладони, словно проверяя вес. Положил обратно. Поднялся на ноги. Подошел к окошку.
Время промчалось быстро. Вечер у Виктора наступил не одновременно с сумерками за мутным стеклом окошка, а чуть раньше, когда возникло острое ощущение голода. Он ходил от окошка к двери и обратно, время от времени бросая взгляд на автомат и гранаты. И чувствовал себя в западне. Представлял, как он с автоматом в руках выбирается из сарая и крадется по лесу. И тут же останавливал эти бредовые фантазии мыслью о цели своего безумного путешествия. Стоит взять в руки оружие – и ты уже мыслями на войне, и тебя уже могут убить ни за что. Все-таки Мага прав – у безоружного больше шансов выжить.
«Интересно, а что говорится в Законе улитки про войну? – задумался Виктор. И действительно, мысли о Законе улитки отвлекли. На лице появилась улыбка. – Улитка, имеющая домик, не принимает участия в военных действиях, которые происходят за пределами стен ее домика. Улитка, добровольно покинувшая домик ради участия в военных действиях, прекращает быть улиткой и становится солдатом…»
Виктор улыбнулся, ощутив гордость за свое мысленное «законотворчество». Осознание того, что он может сам дополнять Закон улитки, добавило ему самоуверенности. Он даже не подумал о том, что Закон улитки существует автономно, независимо от его мыслей. И на самом деле он, Виктор, вовсе не придумал новую статью закона, а только произнес ее, выловив из воздуха окружающей его в этот момент жизни.
– Ты здесь? – внезапно донесся снаружи голос Маги. – Открой!
Впустив дагестанца, Виктор снова закрыл дверь на щеколду.
– Порядок, я тебя продал в рабство, – выдохнул Мага. – Можем идти, тебя ждут…
– В какое рабство? – Виктор нахмурился, взгляд его ушел вниз, на автомат.
– Да это так называется, – поспешил успокоить его Мага. – Здесь по-другому не говорят. Чеченцы ведь не работают, вместо них работают рабы, поэтому я и говорю – рабство… Если б я тебя бесплатно привел – они бы мне не поверили, подумали б, что ты фээсбэшник…
– И за сколько ты меня продал? – поинтересовался Виктор, в голосе его все еще звучало раздражение.
– Не бойся, не дорого… двести двадцать баксов. Пришлось поторговаться, они сперва давали только сто. Но им человек нужен…
– И что я там должен буду делать?
– Увидишь. Ты же хотел к Хачаеву! Там спокойно. «Ашорная зона», не стреляют… Я тебе поесть принес…
Последние слова смягчили Виктора. Мага дал ему полоску сухого вяленого мяса и лепешку. Сам тоже принялся жевать. Ели они, стоя возле мутного окошка.
– Тут автомат лежит, и гранаты, – сказал, жуя мясо, Виктор.
– Где?
– На полу.
– Расскажешь хозяину – он тебе больше доверять будет! – радостно произнес Мага, но тут же задумался и отрицательно мотнул головой. – Нет, лучше не рассказывай! Это от них далеко. Я лучше сам перепрячу. Может, продам…
Дожевав мясо, они вышли из сарая. Часа три шли по лесной тропинке в полной темноте и молча. Пересекли дорогу, отыскали продолжение тропинки и отправились дальше. Тропинка стала подниматься вверх, одновременно теряя свою прямолинейность и становясь все более и более извилистой. Виктор устал. Он попросил Магу идти помедленнее.