Андрей Курков – Пуля нашла героя (страница 58)

— Может, хватит? — дерзко прозвучал полуриторический вопрос одного из солдат.

Генерал резко обернулся. Хотел было сразу этого солдата на внутрикремлевскую «губу» отправить, но потом вспомнил, что это сын секретаря ЦК Урлухова. Промолчал. Подошел, осмотрел ямку.

— Возьми урну и померяй! — приказал он Урлухову-младшему.

Тот подошел, переставил темно-синюю урну на дно ямки. Крышка уриы оказалась вровень с землей — Волчанов это заметил и недовольно покачал головой.

— Товарищ генерал, — слева прозвучал голос полковника Аплохова. — В час пятнадцать совещание у первого…

Волчанов скривил губы. С горечью подумал, что скоро этот Аплохов займет его место.

— А как же, товарищ генерал, березку поверх урны садить? — спросил, все еще наклоняясь над ямкой, Урлухов-младший. — Корни ж некуда сунуть?

Волчанов вздохнул. Снова задумался, но мысли шли каким-то неорганизованным потоком, и следить за ними было делом утомительным.

Оглянулся Волчанов на своего заместителя — думал совета спросить, но как только увидел, что Аплохов без отрыва на свои часы смотрит — сразу желание с ним разговаривать пропало.

«Надо березку посадить! — сказала Волчанову твердая и решительная мысль. — Это главное! Он же русским был».

И снова покосился Волчанов на полковника, на его широкое со слегка приплюснутым носом лицо.

— Ладно, — негромко проговорил генерал. — Урлухов!

— Слушаю, товарищ генерал-лейтенант, — солдат стал по стойке «смирно».

— Высыпь прах в ямку, перемешай с землей и посади березку!

— Слушаюсь!

Когда солдат, присев на корточки, высыпал в ямку прах, Волчанов подошел, заглянул вниз, на дно. Увидел этот серый человеческий пепел, маленькую кучку пепла — все то, что осталось от двух человек. Тяжело стало на сердце. Что-то в груди кольнуло.

Отшатнулся.

С двух метров смотрел, как садили солдаты березку в раздробленную ледяную землю.

— Разрешите доложить! — возник перед ним рядовой Урлухов. — Ваше приказание выполнено. Разрешите идти?

— Идите! — сказал Волчанов.

Сейчас ему хотелось остаться возле могилы друга одному.

Солдаты ушли.

Полковник, исполняя приказ начальника, поехал на «ЗИЛе» в Кремль готовить документы для совещания. Рядом никого не было, и генерал, подхватив полы шинели, опустился у только что посаженной березки на корточки. Посмотрел на стоявшую рядом березку, что росла на могиле Тверина. Та березкабыла раза в два выше посаженного в этот день саженца, — Ну вот, Паша, — прошептал Волчанов. — Теперь ты тут, рядом… Совсем рядом…

Человеческая тень легла вдруг на снег рядом с генералом, и он, не поднимаясь с корточек, обернулся.

Позади стоял тот же молодой мужчина в черном пальто и в пыжиковой шапке. В руках у него был букет красных гвоздик.

Волчанов посчитал цветы — их было четыре.

«Значит, не случайно сюда пришел», — решил он.

— Вы его знали? — спросил, поднимаясь и застегивая шинель, генерал. Мужчина кивнул.

— Я — его сын, — негромко проговорил он после недолгой паузы.

Волчанов внимательно заглянул этому человеку в лицо. Но никакого внешнего сходства не заметил.

Мужчина тем временем положил букет цветов под посаженную минут двадцать назад березку.

— Сын? — переспросил генерал.

— Григорий, — сказал мужчина и протянул руку для знакомства.

Что-то отдалось эхом в памяти Волчанова. Он пожал руку.

— Генерал Волчанов, — произнес нечетко, все думаяо прошлом. И вдруг словно огромные буквы возникли перед глазами — память выписывала страницы прошлого.

— Марии Игнатьевны сын? — спросил Волчанов. Мужчина кивнул.

Некоторое время они стояли молча над могилой.

— А почему без музыки? — спросил Григорий. — И так как-то без людей?

— Знаешь, Гриша, — Волчанов говорил медленно, подыскивая мягкие объяснительные слова. — Это ведь нельзя было… Я для него, как для друга. Можно сказать неофициально и без разрешения. Он ведь даже не член партии был, хотя большего коммуниста я, пожалуй, и не видел в жизни… Тайком похоронили…

— и Волчанов вздохнул тяжело и огорченно покачал головой. В глазах у него сверкнули слезы.

— Товарищ Волчанов, — заговорил Григорий. — Можно вас об одном попросить?

— Что?

— Я могу справку получить, что он мой отец?

Волчанов внимательно, проникновенно посмотрел Григорию в глаза.

— Гордишься? — спросил с едва прочитываемой в краешках губ доброй улыбкой.

— Горжусь, — признался Григорий.

— Хорошо. Приходи завтра к двенадцати. Скажешь постовому, что к генералу Волчанову, — проведут…

Еще немного постояли молча над могилой.

Потом Волчанов глянул на часы и недовольно скривил губы.

— Ну, до завтра, — повернувшись, сказал он Григорию. — На совещание надо идти!..

— До свидания!

Волчанов пошел к воротам, а Григорий смотрел ему вслед. Взгляд его был каким-то заиндевевшим. Руки даже в кожаных, подбитых мехом перчатках мерзли. Мохеровый шарф не спасал шею от укусов мороза.

Подождав, пока генерал Волчанов скрылся в воротах, Григорий бросил еще один быстрый взгляд на могилу Добрынина и быстро зашагал прочь.

Поднявшийся ветерок пересыпал снежную крошку по черной булыжной пустыне Красной площади.

Глава 54

В темно-синем драповом пальто с черным цигейковым воротником, по снегу, хрустящему под ногами, Павел Александрович Добрынин шел не спеша. А по бокам, перебрасываясь недоброжелательными взглядами, семенили двое: один в черном костюме с красным галстуком, второй в старомодных обносках цвета хаки. Но оба были слишком легко одеты для подкремлевской зимы.

Вокруг, на белых заснеженных холмах зеленели елки и ели. Снегири перелетали с одного дерева на другое, мелькая красными грудками.

— Товарищ Добрынин, — говорил суетливой скороговоркой шедший слева, тот, что был в костюме, — пойдемте со мной! Советский рай — замечательное место! Встретитесь с женой, с друзьями, с коллегами. Они все там. Это почти санаторий! Трехразовое питание, кинозал, собрания и лекции, массаж, сауна… Постоянная связь с верхом. Пойдемте, не слушайте вы этого небожителя. Все, что он говорит, — чуждо советскому человеку — и живому, и мертвому… А вы же атеист!..

— Павел Александрович, — горячечно вступал в разговор «небожитель». — Вы же лучше других, вы заслуживаете, чтобы попасть в настоящий Рай. Вы будете первым советским человеком, попавшим туда! Это же честь, и вы ее заслуживаете! Зачем вам этот холодный Советский Рай, где все так же, как и при жизни в Советской стране?! А у нас там вечная весна, цветы, фрукты круглый год…

Казалось, что Добрынин не слушает их. Он шел, глядя вперед. Взгляд его терялся в бесконечных снежных линиях холмов.

Впереди показался поднимавшийся над деревьями дымок. Добрынин, заметив его, оживился.

Минут через пять приблизились они к этому дымку. Поднялись на невысокий холмик, и с его вершины открылась им замечательная по красоте и смыслу картинка.

Возле шалашика у костра сидел знакомый лицом пожилой лысоватый человек в бежевом костюме с жилеткой и в накинутой поверх костюма шинели. Перед ним в круге черной оттаявшей земли горел, потрескивая, костер. .

Человек этот, увидев проходившую мимо троицу, улыбнулся и приветливо помахал рукой.

Добрынин почувствовал вдруг холод и посмотрел на костер, словно хотел хотя бы взгляд свой отогреть.