Андрей Курков – Львовская гастроль Джимми Хендрикса (страница 63)
Алик кивнул.
Вернулись на тротуар и зашагали дальше по проспекту Черновола.
Окна в домах не горели. Зато горели уличные фонари и светофоры на перекрестках. Мимо проехала милицейская машина. Чуть притормозила, словно милиционеры хотели присмотреться к ночным прохожим. Однако тут же ее водитель снова нажал на педаль газа, и она умчалась прочь.
Очередной светофор впереди сменил зеленый цвет на красный. И тут Алику стало нехорошо, закололо сердце. Он пошатнулся, словно теряя равновесие. Успел испугаться, подумав, что у него резко подскочило давление. Глянул на Рябцева, прося о помощи. И увидел, что капитан побледнел и тоже беспомощно смотрел на Алика.
Тут же припомнились похожие ситуации из совсем недавнего прошлого, и Алик, развернувшись, переламывая силой воли боль и внезапную слабость, побежал назад от перекрестка. Рябцев, сообразив, в чем дело, последовал за Аликом.
Они остановились метрах в тридцати от того места, где им стало плохо. И оба ощутили облегчение. Несколько минут стояли молча, прислушиваясь к своему сердцу, к своему телу.
— Он там, он опять там, — прошептал Алик и оглянулся на видневшуюся крышу чуть утопленного во дворе трехэтажного дома, до которого они не дошли метров пятьдесят.
Рябцев кивнул.
— Значит, так, — бывший капитан опустился на корточки и махнул длинноволосому приятелю рукой, призывая тоже присесть. — Извини, что без удобств!..
Бывший капитан бжикнул «молнией», открывая свою спортивную сумку. Вытащил газету. Развернул и постелил прямо на асфальте тротуара. Потом на газету выложил пакет с едой, поставил бутылку водки и два одноразовых пластиковых стаканчика, которые тут же наполнил.
Алика замутило от взгляда на стакан, полный водки. Рябцев тем временем достал из пакета нарезанное сало, две чищенных луковицы, солонку, два ломтя черного хлеба и два вареных яйца. Потом поднял взгляд на хиппи.
— Хиба хочешь? Мусишь! — с сочувствием произнес он и взял стаканчик в руку.
Алик взял свой, поднес ко рту. Понюхал. Водка была хорошей, без запаха.
— Ну давай, за успех! — произнес Рябцев и залпом выпил.
Тут же схватил луковицу, и захрустела она у него на зубах. Сильный запах лука ударил Алика по глазам. Он зажмурился и тоже выпил водку залпом. Его рука потянулась к салу.
Минуты три они молчали.
— Давай еще по одному, — сказал после паузы Рябцев. — На всякий случай!
Они выпили еще по стаканчику. И Алик сразу почувствовал, как его ноги становятся тяжелыми. Он с трудом поднялся с корточек и уже сверху наблюдал, как Рябцев чуть замедленными движениями убирал еду, водку и стаканчики обратно в спортивную сумку. Газету он свернул и взял с собой. После этого поднялся на ноги.
Два стакана водки изменили походку Алика. Он шел слегка покачиваясь. Походка Рябцева была более твердой.
Остановились на тротуаре, как только слева вынырнул край знакомого трехэтажного дома.
— Как самочувствие? — спросил бывший капитан.
— Нормально, — выдохнул Алик.
— Видишь, — прошептал Рябцев, — работает!
И вдруг над головой резко закричали-захохотали чайки. И Алик, и Рябцев задрали головы и увидели крупных белых птиц, беспокойно кружащих над крышей дома.
— Пойдем! — скомандовал Рябцев.
Они сошли с тротуара во двор. И увидели большую чайку прямо на дорожке, ведущей к низенькому желто-зеленому заборчику, за которым на пеньках перед квадратным столиком кто-то сидел. Алик присмотрелся.
— Их там двое! — прошептал Рябцев.
— И один из них в моей шляпе, — недовольно добавил Алик.
По мере их неспешного приближения к столику сырой ночной воздух становился плотнее. Он словно мешал им идти, хотя ни в каком движении не пребывал. Не было не только ветра, но даже и ветерка.
Пошатываясь, Рябцев и Алик остановились у пеньков и столика. Сверху захлопали крыльями обеспокоенные чайки. Снова закричали-захохотали противными голосами.
— К вам можно? — спросил уже слегка заплетающимся голосом бывший капитан КГБ.
Два человека, сидевшие друг напротив друга, обернулись. Пораженный Алик понял, что знает их обоих. И этого лохматого моряка в черном бушлате поверх грязной тельняшки, на голове которого теперь хорошо сидела его, Алика, коричневая кожаная широкополая шляпа, и своего приятеля Юрка Винничука, выражение лица которого подсказывало, что пил он в этот вечер отнюдь не вино. Юрко снял с носа очки, протер их платочком и снова надел, уставился на непрошеных и нежданных гостей.
— Если со своим пришли, то садитесь! — сказал лохматый моряк.
— Со своим, — закивал Рябцев, приподняв рукой спортивную сумку так, чтобы им было видно.
Алику первым делом захотелось снять с головы моряка свою шляпу. Но он сдержался, помня старый принцип: «все проблемы решаются любовью, а не силой».
— Так мы, когда к Марселю подходили, — снова заговорил моряк, возвратив взгляд на Винничука, — всегда справа замок графа Монте Кристо оставляли. Он там совсем рядом с портом…
— А? — Юрко Винничук дернулся, отвлекся от Алика с Рябцевым и уставился на рассказчика. — А он что, точно там сидел?
— Точно! — кивнул тяжелой головой моряк. — И не он один! Там и наши сидели…
— Ваши? — переспросил Винничук и снова краем глаза покосил на присевших рядом непрошеных гостей. — Нет, ты мне скажи, как ты сюда попал!
— Надо налить, а то душа болит очень! — бомж-моряк тяжело вздохнул.
Винничук поднял с земли бутылку водки и налил в пустые стаканы. Снова покосил взглядом в сторону пришедших, но теперь как-то основательнее. Успел кивнуть Алику, а на Рябцева посмотрел пренебрежительно.
Рябцев положил спортивную сумку себе на колени, раскрыл ее и спокойно и методично вытащил из нее и разложил на столе еду, поставил между собой и Аликом бутылку водки, достал те же одноразовые стаканчики. Наполнил.
— Сюда?! — после короткой паузы выговорил моряк. — Да это когда по Черному на сухогрузе ходил… Ночью, когда на вахте стоял, русалка подплывала поговорить… Сказала, что она галицкая или, как ее, гуцульская… короче та, что с Галичины… Красивая была, сука! И говорила по-украински, но так, что почти понять нельзя! Ну точно, как тут у вас говорят! Галя ее звали… Говорила, что со Львова. Адрес называла, только я его забыл. У меня три месяца отпуска накопилось, вот я за ней сюда и поехал…
— А где ты ее искал? — спросил Винничук.
— Где только ни искал, — покачал головой моряк. — И по паркам, и в центре… Нет ее…
— Надо было ее сфотографировать, — полушутя подсказал Алик, наклонив набок голову, чтобы заглянуть под шляпу в глаза моряка. — С фотографией человека искать легче!
Бомж занервничал. Зачесал пальцами лоб. Посмотрел на Алика настороженно.
— Я тебя где-то видел! — сказал он через минуту.
— А мы с вами тут, за этим столиком, совсем недавно водку пили!
— Может быть, может быть, — проговорил он растерянно.
— И у вас на голове моя шляпа! — добавил Алик.
— Да, — кивнул бомж, и поля шляпы повторили этот кивок элегантно и плавно. — Может, и ваша… Но вы же не будете ее после моей грязной головы носить!
— Почему не буду? — не согласился Алик. — Вы же ее после моей грязной головы надели?
Озадаченный бомж снял шляпу и опустил на стол, после чего еще пристальнее уставился на длинноволосого собеседника.
— Можешь забрать! — сказал он.
Алик осторожно протянул руку и взял шляпу, но на голову ее сразу надевать не стал. Опустил рядом на скамейку.
— А как вы здесь оказались? — неожиданно и явно запоздало спросил Юрко Винничук, уставившись на бывшего капитана.
— Мы его искали. — Рябцев показал взглядом на бомжа.
— Я его нашел первым! — с гордостью произнес Юрко Винничук, и вдруг на его лице отразилась физическая боль. Он скривился, судорожно протянул руку к стакану, выпил в два глотка водку и с очевидным мгновенным облегчением опустил стакан на столешницу.
— А когда ты его нашел? — серьезно спросил Алик.
— Два часа назад.
— А я его нашел вчера ночью, спроси у него! — Алик кивнул на бомжа, прикрывшего глаза и что-то бормочущего себе под нос.
Рябцев закашлялся, стал оглядываться по сторонам ищущим взглядом, хотя вокруг было темно. Темно и тихо.
— Опять морем запахло, — сквозь кашель проговорил Рябцев.
Моряк-бомж вздрогнул, словно из-за услышанных слов. Не открывая глаз, он встряхнул головой и сделал громкое глотательное движение, после чего поднес правую ладонь ко рту и его тело содрогнулось, словно его тошнило.