«— Где мы? — К черту подробности! Кто мы?».
Вот не случайно Галич в своем поиске России упомянул Китеж. Град невидимый, но необходимый для того, чтобы не быть растертым в мире, характеризуемом другой строкой Галича: «над блочно-панельной Россией как лагерный номер Луна».
Об этой потере Родины есть горькие строки не только Галича, но и Солженицына, Коржавина, Георгия Иванова:
Есть много Россий в России,
С Россией несхожих Россий.
Мы о-слово-словом красивым
Как камешками кресим…
«Россия!»… Не в блоковских ликах
Ты мне проступаешь, гляжу:
Среди соплеменников диких
России я не нахожу…
…Но пока — в предвкушенье
Новой, страшной главы —
Я стою в окруженье
Предосенней Москвы.
Так что, смят и поборот,
Я не спорю со злом —
Просто чувствую город
В полверсте за углом.
он жалеет — не очень,
Чистоты — не блюдет.
Лишь бестрепетно топчет
И к свершеньям ведет.
С ним куда-то всё гонишь,
Всё — как всадник в седле.
Но отстанешь — утонешь
Там, где топчут — во мгле.
И узришь над собою
Всё, что мыслью отверг:
Мглу над целой страною,
Над Москвой — фейерверк.
Я держусь… Но боюсь я:
Страшен с верой разлад.
Потому так и рвусь я
Безраздельно назад.
С каждым днем всё сильнее
Злой реальности власть.
Мне б назад побыстрее,
Чтоб успеть не отпасть.
Рвусь… Но это — пустое,
Я отпасть — обречен.
Я ведь отдан конвою,
А конвой — ни при чем.
Он сейчас на работе,
На опасном посту.
И его не заботит
То, что я отпаду.
…Это снова и снова
Мне теперь вспоминать —
В безвоздушно-постылой
Пустоте этих дней.
Видно, все-таки было
Что-то — жизнью моей.
Было, сплыло, осталось,
Пронеслось, унеслось.
Превратилось в усталость,
В безнадежность и злость.
Было: поиски меры —
Пусть в безмерном аду.
Да и все-таки вера,
Что куда-то иду.
И незнанье той сути,
Что надежда — пуста.
Что дороги не будет
Кроме той, что сюда. 
