Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том II (страница 39)

Я спрашиваю вас: намерены ли вы следовать за Фюрером сквозь огонь и воду к победе и готовы ли вы взять на себя даже самое тяжёлое личное бремя?

Я спрашиваю вас: готовы ли вы следовать за Фюрером как фаланга тыла, стоя позади сражающейся армии, и вести войну с фанатичной решимостью, несмотря ни на какие повороты судьбы, до тех пор, пока победа не будет за нами?

Я спрашиваю вас: намерены ли вы и весь немецкий народ трудиться, если Фюрер прикажет, по 10, 12 и, в случае необходимости, 14 часов в день и отдать всё для победы?

Я спрашиваю вас: хотите ли вы тотальную войну? Если потребуется, хотите ли вы более тотальную и радикальную войну, чем вы вообще можете сегодня представить?

Я спрашиваю вас: доверяете ли вы Фюреру сильнее, крепче и непоколебимей, чем прежде? Готовы ли вы целиком и полностью следовать ему, куда бы он ни пошёл, и делать всё, что только потребуется для доведения войны до победного конца? (Многотысячная толпа поднимается как один, проявляя беспрецедентный энтузиазм. Тысячи голосов сливаются в один: «Фюрер, приказывай — мы следуем за тобой!» Дворец сотрясает волна возгласов «Хайль!» Словно по команде, поднимаются флаги и знамёна, как высшее выражение торжественного мига, когда толпа воздаёт честь Фюреру.)

Я спрашиваю вас: готовы ли вы отныне отдавать все свои силы для обеспечения восточного фронта людьми и вооружением, необходимыми ему для того, чтобы нанести большевизму смертельный удар?

Я спрашиваю вас: клянётесь ли вы торжественно перед фронтом, что тыл надёжно стоит за ним и что вы отдадите ему всё, что ему нужно для победы?

Восьмое. Я спрашиваю вас: хотите ли вы, в особенности женщины, чтобы правительство делало всё возможное, чтобы побудить немецких женщин отдать все свои силы работе на военную экономику, а также освободить мужчин для фронта везде, где это только возможно, тем самым оказав помощь мужчинам на фронте?

Я спрашиваю вас: одобрите ли вы, в случае необходимости, самые радикальные меры против небольшой кучки уклонистов и спекулянтов, делающих вид, будто сейчас не война, а мир, и использующих народную нужду в своих корыстных целях? Согласны ли вы, что наносящие вред военной экономике должны лишиться головы?

Я спрашиваю вас: согласны ли вы, что прежде всего во время войны, согласно платформе национал-социалистической партии, все должны иметь одинаковые права и обязанности, что тыл должен нести тяжёлое бремя войны совместно и что бремя следует поровну разделить между начальниками и простые служащими, между богатыми и бедными?

Я задал вопросы, и вы мне на них ответили. Вы — часть народа, и ваши ответы — это ответы немецкого народа. Вы сказали нашим врагам то, что они должны были услышать, чтобы у них не было никаких иллюзий и ложных идей.

Мы — дети народа, сплочённые самым критическим моментом за всю нашу национальную историю. И мы обещаем вам, обещаем фронту, обещаем Фюреру, что мы превратим тыл в такую силу, которой Фюрер и его сражающиеся солдаты смогут полностью доверять. Мы торжественно клянёмся, что будем делать в нашей жизни и работе всё, что необходимо для победы. Мы наполним наши сердца политическим рвением, вечным огнём, пылавшим во время великих битв партии и государства. Никогда во время этой войны мы не позволим себе стать жертвой лживой и лицемерной объективности, которая столько раз приносила великие беды немецкому народу на протяжении его истории!

Мы на пути к окончательной победе. И победа эта покоится на нашей вере в Фюрера. В этот вечер я хочу ещё раз напомнить всему народу о его долге. Фюрер ждёт, что наши будущие поступки затмят всё, что мы делали до сих пор. Мы не хотим обмануть его ожиданий. Так же, как мы гордимся им, он должен гордиться нами.

Народ готов на всё. Фюрер приказал, и мы последуем за ним. В этот час национальных раздумий и размышлений мы твёрдо и непоколебимо верим в победу. Мы видим её перед собой; нам нужно только протянуть к ней руку. Мы должны научиться подчинять ей всё. Таков долг данной минуты. И наш лозунг должен быть таким: «Воспрянь, народ, и пусть грянет буря!» (Заключительные слова министра потонули в нескончаемых бурных аплодисментах)».

Вот после этого германская экономика стала военной. Но было поздно: американская экономика успела перестроиться на военный лад, а советская и так жила в нем.

Пропагандисты любят говорить о том, сколь велик вклад чешского машиностроения в снабжение Вермахта. Но эта формула не учитывает передвижение границ и людей в 1938–45 годах. Самая мощная промышленность Чехословакии было в Судетской области. Она стала территорией Рейха, причем 170 000 чехов были оттуда выселено. В Чехословакии в межвоенный период жило три с половиной миллиона немцев (при семи миллионах чехов). В Судетах они составляли несомненное большинство. Так что вопрос об этнической характеристике тех, кто работал на танковых заводах бывшей Чехословакии, непрост.

Но одно я имя я знаю. Алексей Михайлович Сурин происходил из харьковских помещиков. Окончил Политехнический институт в Киеве, затем — Высшую артиллерийскую школу. Участвовал в Первой мировой войне, а потом в Гражданской. После поражения белых поселился в Праге, работал техником в фирме ЧКД, с 1925 участвовал в разработке танка LT vz.38. И под немецкой властью он продолжал работать над разработкой танков и самоходных орудий на базе LT vz.38, хотя и старался минимизировать контакты с немцами. Когда Гудериан лично попросил его дать оценку конструкции немецких танков, Сурину чудом удалось выкрутиться. В конце 1944 г. был представлен к Ордену Германского Орла, однако решил избежать позора и, с помощью своего двоюродного брата-врача, симулировал приступ стенокардии и до конца войны остался «на больничном».

Участвовал в разработке САУ Panzerjäger auf 38(t) (она же Hetzer) для нужд Вермахта. Будучи главой конструкторского бюро, осторожно саботировал работы. Им затягивались сроки, предлагались различные решения, которые явно шли во вред разработке. Передние опорные катки истребителя танков оказались перегружены. Сурин об этих проблемах точно знал, но, разумеется, умолчал. Главный конструктор продолжал тихий саботаж, аккуратно внося в конструкцию изменения, ухудшавшие характеристики машины. Созданные им проблемы всплыли в ходе войсковых испытаний. Чтобы решить проблему самоходок апрельского выпуска, у которых перегруз оказался особенно ярко выражен, Сурин предложил сделать в лобовом листе несколько отверстий, прикрытых листами толщиной 5 мм… Тем самым инженер-конструктор сделал самоходки апрельского выпуска негодными к боевому применению. Тут уже налицо был акт открытого саботажа, но Сурину повезло, но упомянутая симуляция болезни его все же спасла.

Позже эта история вторично спасла Алексею Сурину жизнь: о том, как главный конструктор BMM русского происхождения занимался саботажем, стало известно советским органам безопасности. Потому Сурина после освобождения Чехословакии не тронули.

Тихий саботаж немецких заказов шел по всей оккупированной Европе.

Франция в 1938 года, выпустила 227 000 машин всех типов. В 1940-м — 25 000 грузовиков. Но за следующие три года ведущий завод Рено смог выпустить лишь 4000 машин (то есть 1300 в год). Франсуа Леидэ (зять Луи Рено, отвечавший за промышленность в правительстве Петена) позднее оправдывался: «Да, я был коллаборационистом, но при этом как мог защищал интересы Франции. Руководимая мной автомобильная промышленность намеренно замедляла выпуск!».

Главное же: считать пособниками людей из захваченных стран, которых заставили работать, — это неверно. Французы, чехи или поляки просто ходили на свои прежние рабочие места.

Около 3 миллионов советских граждан были увезены на работу в Германию. Полмиллиона советских граждан работало в административных структурах (в том числе в школах) на оккупированных территориях. Миллионы же их просто работали на полях и заводах Украины, Белоруссии, Смоленщины в годы оккупации. Отчего же не включить Белоруссию в список стран, работавших на Гитлера?

Комсомольский полковник Баранец врет, будто Польша поставила Гитлеру 280 танков. Вполне может быть, что такое количество трофейных польских танков Гитлер как-то использовал. Но считать это помощью Польши — бред.

В составе германской армии было три сотни трофейных Т-34. Они получали индекс PzKpfw Т-34 747(r). Т-34 образца 1942 года получил прозвище «Микки-Маус», т. к. два круглых посадочных люках в башне в открытом состоянии вызывали такую ассоциацию.

В ходе немецкого контрнаступления под Харьковом весной 1943 года 2 танковый корпус СС захватил 50 Т-34. Они были распределены между дивизией «Рейх» (где сформировали отдельный батальон, на вооружении которого числилось 25 танков Т-34) и дивизией «Мертвая голова», где летом 1943 было 22 советских танка.

Означает ли это, что СССР с 1941 по 1945 годы был в числе стран, что «оказывали помощью фюреру»?

В ответ пропагандисты начинают ссылаться на то, что люди разных наций были в германских вооруженных формированиях. Это так. Но больше всего «помощников» было среди русских.

Они назывались хиви — сокращенно от немецкого Hilfswilliger, желающий помочь. Иногда их называли восточными добровольными помощниками — Ost-Hilfswillig. Иногда о принадлежности хиви к вермахту говорила лишь нарукавная повязка с надписью «Im Dienst der Deutschen Wehrmacht» (На службе Германского Вермахта). Женский вспомогательный персонал вермахта имел повязки с надписью «Deutsche Wehrmacht». Повязка с надписью «На службе войск СС» — «Im Dienst der WaffenSS» — выдавалась служащим-добровольцам Ваффен SS.