Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том II (страница 19)

Как всегда, наша пресса говорила, что «там, где не будет наших солдат, будут солдаты НАТО», что мы расширяемся в порядке самообороны и вообще воюем на стороне Добра. Нам все можно, потому что «свет и радость мы приносим людям». Служение наших агентов, ограниченных контингентов, добровольцев и т. п. — бескорыстно и служит благу и идеалам всего передового человечества.

Именно так говорилось в одной из передовиц «Нового времени» 1899 года: «Ведя на территории азиатского материка упорную борьбу с Англией, мы боремся не только за себя, но и за человечество, мы боремся за преобладание интересов гуманности над животным эгоизмом англо-саксонской расы». По мнению «Нового времени», Россия должна бороться против всего Запада, который якобы Россию презирает и унижает, а для этого «выгоднее было бы объединяться с будущими Мамаями и Чингисами и вести их на Европу, чем сражаться за тех, которые нас глубоко ненавидят и пытаются уничтожить не мытьем, так катаньем».

Официально российские власти придерживались политического нейтралитета в этой войне, но не препятствовали добровольцам частным порядком принимать участие в боевых действиях на стороне буров. Всего в отрядах свободных республик воевало около 250 российских подданных.

Большинство «русских добровольцев» были евреями: многотысячная колония уехавших из России евреев была в южноафриканских республиках еще до войны. Интересно, что юный Илья Эренбург мечтал убежать на эту войну и даже, стащив у матери десять рублей, «отправился на театр военных действий». Но удалось ему убежать только на гражданскую войну в Испании.

Святой Иоанн Кронштадтский для духовного укрепления передал добровольцам икону Михаила Архангела с собственноручной надписью, которая гласила: «Призываю благословение Божие на ваши головы, желаю вам благополучно доехать, встать на защиту глубоко несчастных и угнетенных собратьев-буров и вернуться невредимо на родину. Вручаю вам образ архангела Михаила. Да охранит вас святой архистратиг в часы опасности!». Стоит отметить, что «на защиту глубоко несчастных и угнетенных» русских рабочих и крестьян св. Иоанн никого не благословил.

21 октября 1899 г. император Николай писал своей сестре Ксении:

«Ты знаешь, милая моя, что я не горд, но мне приятно сознание, что только в моих руках находится средство вконец изменить ход войны в Африке. Средство это очень простое — отдать приказ по телеграфу всем туркестанским войскам мобилизоваться и подойти к границе. Вот и все! Никакие самые сильные флоты в мире не могут помешать нам расправиться с Англией именно там в наиболее уязвимом для нее месте. Но время для этого еще не приспело; мы недостаточно готовы к серьезным действиям главным образом потому, что Туркестан не соединен пока сплошной железной дорогой с внутренней Россией. Однако я увлекся, но ты поймешь, что при случае невольно иногда самые излюбленные мечты вырываются наружу, и невозможно удержаться, чтобы не поделиться ими».

Это было всего два месяца спустя после завершения мирной конференции по разоружению в Гааге, созванной по призыву русского царя. И пусть это не реализованный проект, а мечты, но психоанализ учит нас, что мечты говорят о человеке не меньше, чем его дела.

Вот, кстати, еще мечты российской военной элиты, не вошедшие в современные школьные учебники:

«Целыми веками общество наше воспитывалось на идее о походе в Индию. Вместе с молоком матери мы всасывали взлелеянную мечту о распространении нашего оружия за Гиндукушский хребет, в самую колыбель человечества, в сказочную страну мировых сокровищ, чтобы попутно свести здесь все старые счеты с Англией. Трудно сказать, на чем базировалась такая легкомысленная самоуверенность, которая не желала считаться ни с какими условиями: географическими, стратегическими и иными. Плодилось немало невежественных и легковесных статей и брошюр, которыя усиленно толкали Россию по направлению к Индии, насыщая наше общественное мнение опасными химерами».

Впрочем, и дела тоже были: «Во время англо-бурской войны царское правительство дважды предлагало Германии вмешаться в войну. Германия это предложение отклонила». Правда, в свою очередь, кайзер Вильгельм подталкивал Россию к решительным действиям против Англии, но не для того, чтобы участвовать в них, а лишь затем, чтобы шантажировать Лондон русским нажимом и использовать его в своих целях.

Когда война в Африке угасла, появилась идея вновь ее разжечь. Русский

улицам русских городов давали названия в честь бурских героев. В одну лишь харьковскую Городскую управу поступили предложения дать трем новым улицам названия: Трансваальская, Жуберовская и Крюгеровская.

Здравый смысл все же победил. Англию решили не дразнить.

Еще в разгар Игры был проблеск общеевропейской солидарности, и европейские державы, включая Россию и Англию, вместе подавляли китайское Ихэтуаньское восстание в 1899–1901 годах. Но 7 ноября 1901 года Николай Второй писал Бенкендорфу (своему послу в Лондоне):

«Я пальцем не шевельну, чтобы пойти на какое бы то ни было соглашение с Англией».

Однако, поражение в японской войне заморозило планы российской экспансии вглубь азиатского континента (Тибет, Афганистан, Персия). И уже в 1907 году Николаю пришлось шевелить пальцем и подписывать Англо-русскую конвенцию, завершившую формирование Антанты.

Этапы формирования этого блока были такие:

1891 год — оформлено соглашение между Российской империей и Французской республикой о создании Франко-русского союза.

1892 год — подписание секретной военной конвенции между Россией и Францией.

1893 год — заключение оборонительного союза России с Францией.

1904 год — подписание англо-французского соглашения.

1907 год — подписание англо-русского соглашения.

Ключевым было соглашение, достигнутое в переписке между английским статс-секретарём по иностранным делам Э. Греем и французским послом в Лондоне П. Камбоном 22–23 ноября 1912 года.

его страна сохраняет «свободу рук». Эта информация, переданная Лихновским в Берлин, убедила кайзера, что Англия останется в стороне, а посему «обедать будем в Париже, а ужинать в Петербурге». 29 июля Грей заявил немецкому послу, что британское правительство «может оставаться в стороне до тех пор, пока конфликт ограничивается Австрией и Россией, но если в него втянутся Германия и Франция, … будет вынуждено принять срочные решения». 1 августа Грей заявил немецкому послу, что в случае войны между Германией и Россией Англия могла бы остаться нейтральной при условии, что Франция не будет атакована. Германия согласилась принять эти условия, но вечером 1 августа Георг V написал Вильгельму II, что предложения Грея были «недоразумением».

Союзы были слишком тайными, а их тексты слишком общими. В них не было однозначно прописано, что считать casus foederis (букв. «случай союза» — обстоятельства, которые обязывают начать войну на стороне союзника). Оттого и не мог немецкий царь по евангельски присесть и подсчитать, сможет ли он со своей силой справиться с противостоящей.