Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 33)
«Первый документально установленный проект похода на Индию был представлен на рассмотрение Екатерины II не каким-либо российским военным стратегом, а принцем Нассауским в 1791 г. Некий французский штабной офицер, автор этой схемы, предложил атаковать британские владения через Бухару и Кашмир».
Всерьез к этому отнесся уже император Павел. Он успел отдать приказ о посылке донских казачьих полков для поиска путей в Индию через Среднюю Азию. В двух рескриптах 12 января 1801 года атаману Войска Донского В. П. Орлову Павел I следующим образом объяснял сложившуюся ситуацию:
«Англичане приготовляются сделать нападение флотом и войском на меня и на союзников моих — Шведов и Датчан. Я и готов их принять, но нужно их самих атаковать и там, где удар им может быть чувствительнее и где меньше ожидают. Индия лучшее для сего место. От нас ходу до Инда, от Оренбурга месяца три, да от вас туда месяц, а всего месяца четыре. Поручаю всю сию экспедицию вам и войску вашему, Василий Петрович. Все богатство Индии будет вам, за сию экспедицию наградою».
Россия была не в силах потеснить Англию на морях, а, значит, писал в 1855 году профессор Московского университета И. В. Вернадский, «не там может быть нанесен чувствительный урон Англии. На страну, из которой развилось ее могущество на Востоке, должен быть направлен и главный удар. Эта страна — Индия». Профессор предлагал нанести превентивный удар по Индостану чрез Персию:
«Если не будет сделано такой попытки, то Великобританская власть одолеет и Китай, как она поработила Индию». В духе 19 века все это называлось «естественным движением русской власти».
И это вовсе не было только мечтами публицистов. Офицеры заваливали царя и Генштаб подробно разработанными проектами индийского похода.
Стоит учесть, что пока еще не было Суэцкого канала (открыт в 1869 году), у России было даже логистическое преимущество на этом направлении.
До огневого боевого контакта с индусами дело дошло лишь один-два раза.
В 1854 году англичане привезли к стенам Севастополя гуркхов. Так называли представителей народов тибетского и индийского происхождения, живших в предгорьях непальских Гималаев. Их боевой клич «Jai Mahakali, Ayo Gorkhali» (Слава великой Кали, идут гуркхи) 5 (17) июня 1855 года услышали русские защитники 3 бастиона, защищавшего Южную бухту. Но атака была отбита.
Второй и более достоверный эпизод — это защита сипаями Ташкента от генерала Черняева (В 30 000-м гарнизоне Ташкента было 10 000 сипаев). Так что это можно считать русско-индийским инцидентом.
Но попытки проложить дорогу в Индию через Афганистан и Персию породили не один боевой инцидент.
А еще была война на Кавказе. Долгая и очевиднейшим образом завоевательная.
И чтобы начать покорять Кавказ, нужно было пройти пространство степи между Доном, Кубанью и Каспием. А это — опять многовековые русско-кумыкские войны, начиная с 1560 года и кончая 1843-м.
Политическая география этих мест видна из письма императрицы Екатерины к Вольтеру от 11/22 сентября 1769 года:
«Горские черкасы присягнули мне в хранении верности. Они суть те, которые занимают страну, называемую Кабардою. Сие есть следствие победы, одержанной нашими калмыками при помощи регулярных войск над кубанскими татарами, находящимися у Мустафы в подданстве и населяющими землю, лежащую по ту сторону Дона, где река Кубань протекает».
Как видим, Кубань, «земля за Доном» не просто была освоена мирными русскими землепашцами. Она была завоевана «при помощи регулярных войск». Что уж говорить о землях собственно Кавказа…
Да и война
на Восточном Кавказе шла до 1864 года. Через 20 лет она продолжилась на Западном Кавказе. Литературу по этому вопросу найти несложно.
Отмечу лишь, что с Западного Кавказа (Абхазия, Адыгея, Сочи…) около миллиона горцев
прежде всего по эпизоду из фильма «Мимино». Но вот нечто более давнее: «2 февраля 1812. Нападение восставших кахетинцев на форштат города Телава: телавский комендант с 60 человеками заперся в крепость и защищал ее до прибытия подкрепления: майора Вронского с тремя ротами 9-го егерского полка, и майора Есипова — с 250 нарвских драгун… 4 марта. Освобождение Телава».
Среди множества грузинских боев и восстаний я бы вспомнил одно — по той причине, что оно называлось «Церковное восстание» (оно же — «Имеретинское») 1819 года.
По условиям «Георгиевского трактата» 1783 года в Грузии сохранялся свой патриарх, который, однако, имел странный статус: он числился восьмым членом Святейшего синода Российской Церкви:
«Его Императорское Величество соизволяет, чтоб католикос или начальствующий архиепископ их состоял местом в числе российских архиереев в осьмой степени, именно после Тобольского, всемилостивейше жалуя ему навсегда титул Святейшего Синода члена».
В 1801 году Грузия вошла в состав Российской империи.
Далее синод применил в Грузии тот же метод, что потом советская власть применяла к самой РПЦ:
2 апреля 1803 г. главнокомандующий в Грузии генерал князь П. Цицианов уведомил патриарха Антония Багратиони, что «священная есть воля Его Императорского Величества не умножать в Грузии высоких в духовенстве званий и что упраздняющиеся епархии должны быть присоединяемы к ближайшим, а паче к беднейшим епархиям».
Картли упразднено три епархии и осталось три», хотя, как ему «кажется, достаточно в Карталинии иметь одну епархию»
В начале ноября 1810 г. патриарх был вынужден уехать в Петербург, покинув свою родину. 9 ноября в соборе Светицховели состоялась последняя в 19 веке патриаршая служба.
30 января 1811 г. имп. Александр I утвердил доклад Святейшего Синода об упразднении автокефалии и патриаршего достоинства Грузинской церкви. Решением Синода от 21 июня 1811 г. с Антония был снят сан Католикоса-Патриарха.
В общем, в церковной жизни, как и в светской: «горе побежденным!».
Далее последовало то же, что и в Молдавии: запрет службы на местном языке, перевод ее на церковно-славянский и поставление высшей иерархии только из числа приезжих русских.
В 1817 году рязанский архиепископ Феофилакт (Русанов) был назначен Экзархом Грузии. Он разработал план церковной реформы, направленной на сближение грузинских церковных порядков с общероссийскими: меньше епархий, епископов, храмов, монастырей, штата духовных лиц (ведь на епархиальные управления и монастыри шли средства из госбюджета Империи), проведение секуляризации церковного и монастырского имущества.
И это было справедливо: эпидемия чумы наполовину сократила население по крайней мере Имеретии. К 1821 году там осталось около (из 100 000 населения или 12 975 «дымов» казенных крестьян было 14 000 душ; они кормили 1950 семью дворянскую или поповскую, в т. ч. 693 священников и 197 диаконов). В итоге шесть крестьянских семей должны были кормить одну семью дворянскую или поповскую.
А еще крестьянам Грузии надо было кормить и обслуживать (в т. ч. гужевым транспортом) 56 161 русского солдата…
Кроме того, русский Экзарх стал вводить богослужения на церковнославянском языке. По его указу в Сионском соборе половина служб велась приехавшими с ним русскими священниками по славянски, а половина — грузинскими священниками на их языке.
Церковная реформа с одной стороны, повышала церковные налоги, с другой — сокращала вдвое число клириков, которые находились на зарплате («в штате»).
В 1819–1820 гг. в Кутаиси началось Имеретинское восстание, которое возглавили митрополит Кутаиси (Кутатели) Досифей (Церетели) и митрополит Генатели Евфимий (Шервашидзе), дочь имеретинского царя Соломона II царевна Дареджан, князь Иван Абашидзе.
Экзарх обвинил их в подстрекательстве народа и убедил власти, что разрядить ситуацию можно только арестом и ссылкой мятежных архиереев. В Западную Грузию были введены дополнительные военные силы, правителем Имеретии назначен полковник 44-го егерского полка И. А. Пузыревский. Начальник корпусного штаба генерал-лейтенант А. А Вельяминов писал полковнику:
«Сообразите, чтобы эти молодцы не ускользнули; если нельзя живых схватить, то истребить, но тогда тело Кутателя (митрополита Досифея) отнюдь не оставлять, а вывезти из Грузии, ибо убийство митрополита может произвести в народе вредное для правительства влияние».
В ответ полковник Пузыревский написал генералу о своем плане пленников «в крайности должно будет умертвить и бросить в реку». До той поры — «дабы пленники были смирнее и не были узнаны во время провоза жителями, поймав, надену на них холщевые мешки с отверстием противу рта и перевяжу сверх мешка по шее и поясу».