Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 19)
После очередной победы русских армий Екатерина приказала выселить всех греков из Крыма. Странной этой операцией руководил генерал А. В. Суворов. Исход был назначен на конец лета — так что урожай пришлось бросить и уйти в пустыню. Крым был уже отрезан от Турции и находился под протекторатом России. Русские войска стояли по всему полуострову. Татары умоляли христиан не уходить. Спустя почти 40 лет сами переселенцы описывают свои скитания в прошении министру внутренних дел С. С. Ланскому:
«Мы не в силах подробно описать всего того, что происходило при переселении нашем, и как действовали болезни, происходившие от перемены климата, воды, от тесноты квартир и большею частью от неимения их… нелицемерно скажем и по самой истине, что целые семейства пострадали жизнью, а многие лишились и половины оных и ни одно семейство не осталось без потери отца, матери, брата, сестры и детей, словом сказать из 9 тыс. душ мужского пола выходцев не осталось и третьей части, и в 15 лет едва могло набраться с новорожденными… до 7 тыс. душ».
В чем была причина такой жесткости и спешки? Один из мотивов — желание подорвать крымскую экономику (греки были горожанами-ремесленниками).
Есть предположение, что вывод греков (прихожан Константинопольского патриархата) из Крыма имел своей целью облегчение дальнейшего подчинения этой территории русской церковной власти.
«В случае завоевания территории Крыма Россией вопрос о переходе Готской епархии под эгиду русского православия возник бы в первые же дни и мог бы привести к осложнениям между двумя крупнейшими церквами христианского мира, а также, в случае силового переподчинения епархии, к подрыву авторитета России в глазах христианских государств. Необходимо было найти решение, которое бы позволило устранить проблему безболезненно и максимально эффективно. Для этого нужно было, чтобы Готская епархия прекратила свое существование еще до присоединения Крыма к России. С этой целью среди христиан Крыма, сочувствовавших России в борьбе с Турцией, могли распространяться слухи о возможных репрессиях со стороны ислама в ходе предстоящих военных действий. Это должно было формировать эмиграционные настроения среди значительной части христиан полуострова, веками проживавших на данной территории… До 1778 г. в Крыму существовали ставропигии Константинопольского патриарха — храмы и монастыри, подчинявшиеся лично патриарху, а не крымским иерархам. Только в Феодосии существовало 2 ставропигии — 2 небольших монастыря — Св. Петра и Св. Георгия. После вывода христиан из Крыма епископская кафедра в Крыму была ликвидирована. Христианские монастыри и храмы оказались заброшенными. Поражает то, что, покидая вековые христианские святыни Крыма, церковь не позаботилась о поддержании их минимального функционирования и охраны. Долгое время неухоженными оставались христианские кладбища. Не проявляли заботы о христианских святынях и кладбищах христиане, не покинувшие Крым. Столь неуважительное отношение христиан к своим святыням не осталось незамеченным со стороны Крымского ханства. Особая забота была проявлена ханом Шагин-Гиреем в отношении Успенского скита, находившегося невдалеке от ханского дворца. Через 3 года после ухода христиан, в июне 1781 года в Крым прибыл греческий священник Константин Спиранди. Шагин-Гирей предложил ему организовать службу в заброшенном Успенском скиту. Однако Спиранди отказался. Тогда Шагин-Гирей посадил священника в тюрьму и дал 30 дней на обдумывание предложения. Когда Спиранди согласился, хан подарил ему дом с прекрасным виноградником и садом».
Более того — возможно, это было заранее продуманной операцией:
«Последний митрополит Готский и Кафайский Игнатий (Гозадини), прибыл из Константинополя морем в Балаклаву в 1771 году. Российская дипломатия имела опыт добиваться своего от Константинопольского патриарха. И в этот раз ей удалось посадить на митрополичью кафедру «своего» архиепископа, который имел прямые связи с Петербургом. Брат Игнатия, Александр служил офицером в свите Екатерины, и через него поддерживалась связь Петербурга с только что избранным крымским митрополитом. Причины избрания члена патриаршего синклита в Константинополе Игнатия митрополитом сих пор не обнародованы».
Так что вскоре за тем произошедшее присоединение Крыма к Империи не могло уже сильно облегчить жизнь местных христиан — ибо их там почти не осталось. Они и не вернулись: крымские греки в основном так и осели в позже многострадальном Мариуполе.
После выселения греков из Крыма по приказу Екатерины и тщанием генерала Суворова православных в Крыму не осталось. Неприличная церковная пустота сих мест со временем стала очевидной для петербургских властей. И в середине XIX в. российским императором Николаем I и Святейшим Синодом Русской Православной Церкви было решено создать в Крыму, в Херсонесе русский Афон по подобию известного центра православной монашеской жизни на греческой горе Афон.
И это переселение греков, и последовавшая вскоре аннексия Крыма вовсе не были добровольными.
Справочник «Списки населённых мест Российской империи — Таврическая губерния», изданный Центральным статистическим комитетом министерства внутренних дел Российской империи в 1865 году, сообщал:
«после присоединения татары массами стали уезжать в Румелию и Анатолию. Число ушедших Сумароков, служивший судьёй на полуострове в начале нашего века, считает до 300 000 обоего пола, немало татар погибло также во время волнений и от моровой язвы, бывшей в это время, так что полуостров лишился около трёх четвертей своего населения, считая в том числе выселенных греков и армян. В 1802 году татар в Крыму числилось всего около 140 000 обоего пола. Из ушедших большинство принадлежало горным, которые упорнее стены противостояли русскому владычеству».
В 1769 году граф Орлов из греков-добровольцев, живших на островах греческого Архипелага в Эгейском море создал «Албанское войско». По заключении Кучук-Кайнаджирского мира Потемкин поселил их вдоль южного берега Крыма в целях покорения татар. «Во время второй турецкой войны греки эти главным образом содействовали к усмирению горных татар, так что прослыли в татарских песнях людоедами».
В дни Крымской войны «во время военных действий татары держали себя двусмысленно и понемногу уходили в Турцию. В конце 50х и в начале 60х годов это приняло огромные размеры. Татары массами просто бежали к туркам, бросая свое хозяйство. К 1863 году, когда кончилось выселение, цифра ушедших с полуострова простиралось до 141 667 человек. Как в первый уход татар большинство принадлежало горным, так теперь почти исключительно выселялись один степные. Одновременно с татарами вышли и все ногайцы из трех северных уездов — 50 693 человек». Статистический справочник отмечает, что это почти половина всего населения полуострова.
Взамен появился план заселения Крыма английскими каторжниками.
Война американских колоний за свою независимость кончилась тем, что Британия потеряла место, куда могла отправлять караваны своих каторжан. Сначала британское правительство попыталось решить проблему поверхностными мерами — под тюрьмы были переоборудованы старые баржи и отслужившие свое корабли, расположенные на Темзе. Однако вскоре власти осознали ошибочность такого метода: старые суда стали источником повышенной санитарной опасности, да и преступникам было куда проще сбежать из таких «тюрем».
Тогда Британия занялась поиском новых территорий для ссылки каторжников. В 1787 году первые корабли с заключенными пошли в Австралию.
Но еще ранее шли переговоры между Лондоном и Петербургом о том, чтобы английскими заключенными заселить Крым, из которого вдруг «откочевали» татары и ногайцы. В 1784 году по дипломатическим каналам Лондон предложил Потемкину разместить английских преступников в Крыму.
Екатерина II согласилась со своим фаворитом.
И лишь российский посол в Англии Семен Воронцов отговорил императрицу от этой затеи письмом графу Безбородке от 30 дек 1785 года:
«Я имел честь получить письмо вашего сиятельства, коим повелеваете мне объясниться с Аглицким министерством о здешних ссылошных, коих у нас на поселение примать желают… Позвольте себе представить слабое мое рассуждение о сем деле. Какая может быть польза пространной империи нашей, приобретая ежегодно 90 или 100 злодеев, извергов можно сказать рода человеческого, кои ни к хлебопашеству, ни к рукоделию неспособны. Пойдут ли добрые и трудолюбивые люди других земель на поселения, где известно будет всем, что сии разбойники вселяются? Иной от страху, другой от стыда, чтоб не быть на ровне почтену с ними, от сего удержится. Прибавьте к сему еще, прилично ли, чтоб в свете думали, что в счастливое и славное царствие Великой Екатерины Россия служит ссылкою Англии и что ничем не славный, а еще мене великий Георгий Третий осуждает своих преступников наказанием ссылки равномерно в Россию, как и на Африканские берега?».
Так что Крым мог бы стать Австралией… Но Михаил Воронцов — сын того посла — стал заказчиком и первым хозяином дивного Алупкинского дворца…
А поначалу ведь Екатерина уверяла: «Совсем нет нашего намерения иметь сей полуостров и татарские орды, к оному прилежащие, в нашем подданстве, а желательно только, чтоб они отторгнулись от подданства турецкого и остались навсегда в независимости».