Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 15)

В сентябре 1632 года сотником Бекетовым заложен Ленский острог, именно с этого места начинается современный город Якутск. В 1633 году Бекетов сменяется уже знакомым нам Галкиным, который ведет непрерывные войны с местным населением, но, обложив их селения или беря заложников, русские казаки добиваются выкупа, то есть ясака. Понимая безуспешность войны с русскими колонизаторами, якутские племена делают первые попытки объединиться».

Все это перечеркивается одной фразой из проповеди патриарха Кирилла: «никогда не обагрялась кровью якутская земля, потому что совесть была православная».

«Как показывают документы российских архивов, по мере продвижения казаков с запада на восток ожесточенность сопротивления коренных народов росла и была обратно пропорционально уровню их социально-экономического развития. Поэтому наиболее бескомпромиссную борьбу с пришельцами вели самые дикие племена — чукчи, коряки и ительмены. Подчинение этих племен началось уже во второй половине XVII века и представляет собой одну из самых кровавых страниц истории колонизации Сибири. Если коряков и ительменов, в конечном счете, казакам удалось объясачить и привести в покорность, то с чукчами этого сделать не удалось».

Георгий Гинс, автор статьи «Колонии и колонизация», помещенной в энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона, итожил: «в сущности русская колонизационная деятельность… шла путём именно военной колонизации. Первыми засельщиками и представителями русской культуры были военные гарнизоны и военные поселения».

Ранее я приводил слова историков колонизации северных земель Новгородом Великим. А только что мы увидели слово историков о русской колонизации Сибири. Это означает, что статус колонии определяется не географией, то есть не наличием морского пространства между колонией и метрополией. Колонии могут быть заморскими, а могут быть и континентальными. Поэтому так легко колонизация континентальной Камчатки перешла в колонизацию заморской Аляски.

Утратив ряд колоний, Россия до сих пор смогла сохранить их большинство.

А вот, например, Латвии свои заморские колонии сохранить не удалось. Ну, точнее, не Латвии, а тем немецким рыцарям, для которых сама Латвия была континентальной колонией. Колонии герцогства Курляндского появились в ходе попыток колонизации им заморских земель в XVII веке. Тогда была основана «Новая Курляндия» на острове Тобаго в Карибском бассейне у берегов Южной Америки (1639–1690) и в Западной Африке в устье реки Гамбии на острове Джеймс (1651–1659).

Далее последовало покорение Камчатки. В 1651–1653 гг. Михаил Стадухин с Анадыря дошел до р. Пенжины на северо-западе Камчатки. Он первым узнал о новом необъясаченном народе — коряках и сообщил:

«1651 года апреля в 5 день пришли на Аклей (Оклан) реку к корятским людям к острожку и тот острожек божьей милостью взяли…, а на той реке боев было много, а на тех боях убили служилых людей 7 человек, а 3 человека умерли своей смертью»

В 1669 г. отряд Константина Дмитриева, посланный для «приведыванья» коряков из Охотска на Тауй и Олу, был уничтожен Гурвич И. С. Этническая история Северо-Востока Сибири // Труды Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР. Т. 89. − М., 1966, с.50.

В 1696 году коряки жаловались на атамана Атласова: «у острожек погромил родников наших, прибил всех, а жен их и детей имал в полон неведомо каким обычаем и по какому указу…» Полевой Б. П. Новое об открытии Камчатки. Ч. I. − Петропавловск-Камчатский:, 1997, с. 85. Сам же Владмир Атласов хвастался своими подвигами: коряков, что не хотели платить ясак «и он де, Володимер, поговоря с служивыми людьми громил их и побил» Атласов В. Поход на Камчатку пятидесятника Владимира Атласова в 1697 г. // Землепроходцы. История Камчатско-Охотского края и Русской Америки в художественном и документальном повествовании. — Петропавловск-Камчатский, 1994, с. 21].

Далее казаки вышли на селение ительменов (камчаладов) «И они, камчадалы, великому государю не покорились и ясаку платить не стали. И он-де, Володимер с служилыми людьми их, камчадалов, громили и небольших людей побили и посады их выжгли» там же, с. 22. Черезнесклкьл дней В. В. Атласов начал преследование оленных коряков, которых настиг у самого Охотского моря: «…и бились день и ночь, и… их коряков человек ста с полторы убили и олени отбили, и тем питались, а иные коряки разбежались по лесам» там же, с. 23. Осенью 1697 г. на юге полуострова отряд В. В. Атласова встретился с айнами (курильцами). В ответ на требование платить ясак казаки получили отказ, состоялся бой «и курилов человек шестьдесят, которые были в остроге и противились — побили всех» там же, с. 23

В «скаске» от 3 июня 1700 г. В. В. Атласов сообщал:

«И есть ли из Якуцского на Камчатку служилым людям впредь будет посылка, и с ними надобно послать две пушечки небольшие, для страха иноземцом, потому что после их, Володимира с товарищи, тех вышеписанных родов иноземцы острог и свои от приходу русских людей почали крепить» там же, с. 25

Рецепт прост: «послать две пушечки» — и дружба народов начинает крепнуть.

Но в 1707–1711 гг. восстали ительмены на р. Большой. Они сожгли Большерецкий острог, разграбили ясачную казну, захватили порох, свинец, пищали убитых русских служилых людей. Ительмены сопротивлялись русскому господству и в последующие годы. С. П. Крашенинников писал: «…оная страна совершенно не покорена, ибо до самого главного камчатского бунта, который учинился в 1731 году, тамошние жители почти всегда в измене были» Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. — М.-Л., 1949, с. 479

14 марта 1730 г. в бою с чукчами погиб А. Шестаков, а вскоре ямские, ирецкие и сигланские коряки уничтожили оставшуюся часть его отряда − 26 человек во главе с пятидесятником И. Лебедевым и сожгли Ямский острог.

В 1731 году вспыхнуло восстание ительменов под управлением Ф. Харчина.

первая половина XVIII в. — это цепь непрерывных военных столкновений между русскими служилыми и коряками, когда обычными стали как разгромы аборигенных острогов, так и ответные убийства ясачных сборщиков и промышленных, нападения на отряды, шедшие на Камчатку с провиантом и оружием и обратно с ясачной казной. в 1700–1716 гг. произошло 31 вооруженное столкновение русских с коряками Зуев А. С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине XVII — первой четверти XVIII вв. — Новосибирск: Новосибирский гос. ун-т, 2002, с.76 и 40 — с ительменами с.90

В 1740–1742 гг. власть отказалась от попыток мирными средствами решить «чукотскую» и «корякскую» проблемы и сделала ставку на войну, принципиальным новшеством в русской аборигенной политике в Сибири стало стремление к поголовному уничтожению всех чукчей и коряков, не желающих «добровольно» принять русское подданство и оказывающих этому вооруженное сопротивление.

К 1801 г. После восстаний коренного населения и эпидемий их численность в этих районах сократилась не менее, чем в 10 раз, а число их поселений в 5 раз (Огрызко И. И. Расселение и численность ительменов и камчатских коряков в конце XVII в. Ученые записки Ленинградского Пединститута им. А. И. Герцена, т.222, 1961.С.201–202. Зуев, 2007, Мурашко, 2010). По данным переписи 1897 г. на Камчатке числилось 2794 камчадала и 2584 потомка русских старожилов. Большаков М., Рубинский В. Камчатская область М.-Л. 1934)

потери ительменского населения (цена инкорпорации) были также велики. К 40-м гг. XVIII в., по мнению С. П. Крашениннникова, осталось около 3 тыс. чел.

ясачных плательщиков, а к приходу русских, по данным, которые он получил от казаков, их было 12–15 тыс. чел., а всего ительменского населения, следовательно, — 48–60 тыс. Огрызко И. И. Очерки истории сближения коренного и русского населения Камчатки (конец XVII — начало XX в.). — Л.: ЛГУ, 1973, c. 10.

Г. В. Стеллер считал, что от первоначального количества ясачных ительменов осталась 1/12 или даже 1/15 часть, то есть первоначально этнос насчитывал до 100 тыс. человек Стеллер Г. В. Описание земли Камчатки. — Петропавловск-Камчатский, 1999. c. 137

А еще были русско-чукотские, русско-корякские и русско-алеутские войны.

«Рассказы моряков о неведомых землях на Востоке, где в изобилии водился ценный промысловый зверь, вызвали живейший интерес камчатских промышленников, купцов и казаков. Уже в 1743 г. на промысел «морских бобров» — каланов — отправилось к Командорским островам первое судно. Затем последовали другие, продвигавшиеся все дальше на восток вдоль Алеутской гряды. В 1745 г. команда судна «Св. Евдоким» впервые вошла в контакт с алеутами, населявшими так называемые Ближние (к Камчатке) острова. Хотя сначала отношения складывались вполне мирно, вскоре пришельцы перестали церемониться с местными жителями. Устроившись на зимовку в бухте на острове Атту, промышленники перебили всех не успевших бежать обитателей одного алеутского селения, в том числе женщин, которых заколов, сбросили с утеса в море). Промышленники оправдывались тем, что островитяне и так должны были погибнуть от голода, поскольку все их продовольствие было отнято русскими. На этом Беляев и его подручные не остановились и, захватив еще одно селение, истребили до 40 человек, оставив в живых только молодых женщин — «для услуг»)… Особенно значительным было восстание алеутов Лисьих островов в 1763–1764 гг., когда были почти полностью уничтожены экипажи четырех купеческих судов. Месть промышленников не заставила себя ждать. Во время карательных рейдов последние уничтожали местных жителей целыми селениями. И. Е. Вениаминов, опираясь на рассказы стариков-алеутов, очевидцев событий, писал о передовщике С. Глотове, пришедшем на судне «Св. Андреян и Наталья» летом 1764 г. к Лисьим островам; «Он, сколько под предлогом отомщения за смерть соотечественников своих, столько и за непокорность, истребил почти без остатка все селения, бывшие на южной стороне Умнака, и жителей островов Самальи и Четырехсопочных». Побывавший в 1790 г. в этом районе Г. А. Сарычев бесстрастно отмечал в своем путевом журнале: «Жителей на Четырехсопошных островах прежде было много, но нониче нет». Особенно «прославился» своими жестокими расправами с непокорными туземцами в 1764–1765 гг. мореход и передовщик И. Соловьев с судна «Св. апостолы Петр и Павел». В отместку за нападение на свою команду и уничтожение экипажей других купеческих судов, он, как и Глотов, не пощадил почти никого из местных жителей. В. Н. Берх, посетивший Русскую Америку в начале XIX в., собрал от промышленников «прежних времен» некоторые сведения о жестокостях Соловьева на островах Лисьей гряды. Вот что он писал об одном из карательных рейдов Соловьева: «Кровопролитие при сем случае было ужасное, большая часть виновных в убиении россиян заплатила за сие жизнию. Мстители сии (Соловьев со своей командой. — А. Г.), услышав впоследствии, что островитяне, боясь нечаянного нападения, собрались в числе 300 человек в одно жилище, отправились немедленно туда. По прибытии их начали островитяне метать из разных отверстий стрелы, но как вместо оных влетели туда к ним пули, то и решились они, заколотив все щели, ожидать покойно участи своей. Соловьев, видя, что зданию сему нельзя будет нанести скорого вреда, подложил под оное в разных местах кишки, начиненные порохом, и поднял сих несчастных детей природы на воздух. Хотя при сем случае спаслись многие от взорвания, но были побиты ружьями и саблями… Статистика Российско-Американской Компании свидетельствовала о постоянном падении численности туземцев — вплоть до 1820-х годов. Еще в 1805 г. старики-кадьякцы сообщали Ю. Ф. Лисянскому, что после прихода русских (то есть всего за 20 лет) численность островитян уменьшилась вдвое. Численность алеутов с начала контактов с русскими и до 1820-х годов сократилась, по подсчетам разных авторов, в 4–8 раз. По сути дела, можно говорить о демографической катастрофе для ряда коренных народов Аляски».