Андрей Кураев – Дары и анафемы. Что христианство принесло в мир? (5-е изд., перераб. и доп.) (страница 69)
Есть, впрочем, в Греции и более оптимистический миф об антропогенезе. Богоборцы Титаны увидели в младшем своем брате Дионисе угрозу в наследовании Зевсу и решили младенца Диониса заманить в свой мир. Но Дионис жил в мире богов — вверху, а титаны — внизу, в тех местах, где у олимпийцев не было принято гулять. Тогда титаны создали погремушки, чтобы привлечь внимание маленького Диониса-Загрея, и медное зеркало, чтобы ввести его в заблуждение. Когда выглянувший на шум Дионис посмотрел в это зеркало, он увидел в нем себя самого и решил, что там, внизу, тоже мир богов, и сошел вниз. Когда же, очарованный зеркальным отражением, Дионис вышел из безопасного места, титаны напали на него, растерзали на части, сварили, поджарили и съели. Пре-ступники были немедленно испепелены молнией Зевса; из дыма, поднявшегося над их останками, возник человеческий род, который тем самым унаследовал коварные наклонности титанов, но который в то же время сохранил крошечную порцию божественной души. Эта душа, будучи субстанцией бога Диониса, все еще действует в людях как их внутреннее «я» (см.:
Итак, человек — это частичка Бога, потерявшая родство с Ним, и это родство надо вернуть. Так формулируется главная проблема религии[553]: поиск того, что когда-то бы уже было нашим — «Избирая (eligentes) или, лучше (так как мы теряли Его), вторично избирая (religentes) Его…» (
БОГ В ПОИСКАХ ЧЕЛОВЕКА
Теперь эту проблему с языка религиозного попробуем перевести на язык инженерной мысли, на язык сопромата. Представим себе две конструкции, из которых одна сделана из алюминия, а другая — из чугуна. И вот между ними надо перебросить балку. Спрашивается: из какого материала сделать эту соединительную балку, если мы хотим, чтобы связь была прочной и долговечной? Если мы эту балку сделаем из чугуна, то там, где мы приварим эту балку к чугуну, соединение будет прочное. Но поскольку у чугуна и алюминия совершенно разные свойства (коэффициенты сжатия, упругости, теплопроводности, электропроводности и т. д. и т. п.), то в том месте, где чугунную перемычку мы приварим к алюминиевой части (если, конечно, нам это удастся сделать), рано или поздно появятся деформации, коррозия и прочие неприятности, и в конце концов в этом месте вся конструкция рухнет. А если мы сделаем балку из алюминия, то она будет добротно сварена с алюминиевой частью композиции, но там, где она будет присоединена к чугуну, там опять же возникнут проблемы. Что делать? Идеальный выход был бы такой: найти материал, который обладал бы и всеми свойствами чугуна, и всеми свойствами алюминия. И тогда он одинаково хорошо соединялся бы и с чугунной, и с алюминиевой составляющими…
В современной технике это, насколько мне известно, невозможно. А вот в религии этот вопрос был решен. «Ибо сей Бог есть Бог наш на веки и веки: Он будет вождем нашим до самой смерти», — говорит синодальный перевод Псалтыри (Пс. 47, 15), а гебраисты (ученые-специалисты в области древнееврейского языка и культуры) полагают возможным такую его передачу: «Наш Бог, который пребудет вовеки, наш вождь против Смерти»[554]. Такова цель Божия похода в мир. Чтобы соединить Бога и человека навсегда и нераздельно, в мир входит Богочеловек. Тот, Кто во всем Бог и во всем человек. Тайну Христа изъяснил свт. Иоанн Златоуст: «Не переставая быть Тем, Чем Он был, Он стал Тем, Чем не был»[555], то есть — не переставая быть Богом, Бог становится еще и человеком, «восприняв человечество и не утеряв Божество» (
Здесь проходит решительная грань между оккультизмом и христианством.
Для теософов и иных оккультных сект Христос — это человек, который шел путем духовного самосовершенствования и наконец достиг Божественного состояния. Человек и Бог соединяются в результате усилия человека.
Церковная же христология строится сверху вниз: не Иисус поднимается до Небес, но Небо склоняется к земле. Путь Христа кенотичен; это путь самоумаления. Он Бог еще до Благовещения, до вхождения в лоно Марии, до Своего Воплощения. И Он все более погружается в глубины падшего мира, все больше вбирает в Себя условия человеческого бытия в его не-Им-созданной падшести. Благовещение-Рождество-обрезание-крещение от руки Иоанна-пустыня-Гефсиманская скорбь-Крест-сошествие во ад… «Самая немощь Его зависела от Его власти» (
Бог вбирает в себя человечество, а не человек расширяет себя до вмещения Бога. «Слово стало плотью» (Ин. 1, 14), а не плоть эволюционировала в Слово. Оттого — строгое предостережение св. Кирилла Александрийского: «Да не представляют Христа человеком Богоносным»[557]. «О таинственное чудо! Господь упал, а человек восстал» (
Теперь становится яснее — почему Христос так настойчиво обращает внимание людей к тайне Своего Бытия. Представим себе, что мост через пропасть или реку уже построен. Он построен, покрашен, проверен, оформлена вся надлежащая документация… Представим даже невероятное — что строители даже мусор за собой вывезли… Что же осталось сделать напоследок? Надо поменять дорожные указатели на окрестных дорогах: «Старый мост закрыт. Дорога к новому мосту — вот тут!» Сам Христос есть этот Мост («Я есмь путь» [Ин. 14, 6]) от земли к Небу. Главное во Христе — это
Зачем это было нужно? Причина в том, что люди, впав в грех и в смерть, потеряли Бога. Бога — а не Ангела. Бога — а не знание о Боге. А Бог — это Вечность, это Жизнь. И если мы теряем Бога, мы теряем Жизнь, мы начинаем умирать. И вот Бог приходит нам навстречу, Бог выходит на наши поиски.
Вспомним начало библейской истории: когда Адам пал, он спрятался от Бога под деревьями… Не будем осуждать нашего праотца. Это поведение свойственно каждому из нас. Каждый из нас норовит выгородить такие минутки в своей жизни, в которые Бог не заглядывал бы. Именно оно породило русскую поговорку «хоть святых выноси». Когда гулянка в избе достигала известного градуса, то остатки христианской совести подсказывали, что дальнейшие безобразия творить в присутствии христианских святынь нельзя. Поэтому иконы святых или поворачивали к стене, или выносили в другую комнату. И затем, убедившись, что Бог теперь их не видит, продолжали гулянку уже до утра…
Это и сейчас есть в жизни каждого из нас: практически все мы относимся к Богу очень странно. Я думаю, что в нашем мире нет ни одного человека, даже атеиста, который не хотел бы однажды встретиться с Богом. Даже атеист скажет: «К сожалению, Бога нет, но если бы Он был, я бы с Ним встретился и задал бы Ему парочку вопросов…» Но с другой стороны, даже среди монахов трудно найти человека, который был бы готов жить всю жизнь в присутствии Бога. Все мы относимся к Богу как к своего рода генератору гуманитарной помощи. «Ты, Господи, явись предо мной! Я вручу Тебе список моих пожеланий: здоровья покрепче, зарплаты побольше, жилплощадь пошире… Да, и еще, Господи, сделай так, чтоб у соседки корова околела… Ну, вот, Господи, Ты исполни эти мои просьбы, а потом выйди, пожалуйста, за дверь и не подсматривай… Мне тут погрешить охота… Если потом мне снова будет плохо, так я Тебя опять позову, и Ты зайди!»
Бог вежлив. Если мы просим Его выйти за дверь — Он выходит, уходит из нашей жизни. Но если Бог отходит от нас по нашей просьбе — Он вместе с Собою отдаляет от нас и Жизнь, ибо Бог есть Жизнь. И с чем же мы остаемся? С тем, что не-жизнь. Мы остаемся со смертью.
Ведь, по слову ап. Павла, Бог —
Более того, зачарованные минутной радостью того греха, который мы совершили в стороне от Бога, «между деревьями», мы как-то и не замечаем, Кого именно мы потеряли. Ошарашенные минутной радостью и постоянной болью, утратившие память от падения, люди потеряли ориентацию. И лишь затем, когда страдания, боль и смерть настигают нас, мы начинаем осознавать, что какой-то радикально неправильный выбор был сделан и нами, и человечеством вообще… Человек пожелал пожить без Бога — и, по слову преп. Максима Исповедника, окрест самолюбия появилось страдание[558]. Человек начинает задыхаться, болеть, умирать…