Андрей Кураев – Дары и анафемы. Что христианство принесло в мир? (5-е изд., перераб. и доп.) (страница 33)

Весной 1757 г. три калмыцкие семьи выехали для принятия крещения. По пути, как гласит сообщение Астраханской духовной консистории, «наехали на них на 4-х лодках некрещеные калмыки, да еще поодаль от них на 8 лодках, всего до 50 человек, стреляли из ружей, били смертно, находившемуся при некрещеных калмыках школьнику Ивану Платонову прошибли голову даже до самого мозга, отчего он обеспамятствовал, а после того, чем его еще били и мучили, от сильного удара он не упомнит, был три дня в беспамятстве и доселе от побоев находится в тяжкой болезни, калмыков крещеных и некрещеных также били и грабили, но крещеные калмыки не стреляли, так как за неимением ружей стрелять им было нечем»[294].

Да и в унгерновской дивизии, о которой упоминалось выше, самую боеспособную часть составляла Тибетская сотня, присланная барону Далай-ламой[295]. Значит, были у тибетских лам и боевой опыт, и некоторые цели, ради достижения которых они не только имели войска, но и посылали их за пределы Тибета.

«В глубине традиции религиозный подвиг буддийского отшельника и праведника всегда резонировал воинственными метафорами („война со злом“, „война с иллюзорным миром“) и прочно срастался с открыто военизированными явлениями, такими как, например, боевые искусства или самурайский кодекс бусидо, связанными с традицией чань/дзэн (что особенно проявилось в открыто милитаристской интерпретации дзэна в Японии первой половины XX в.), или традиция текстов „Калачакра-тантры“, допускавшая в качестве ответа на агрессию превращение внутренней, духовной борьбы во внешнюю (что напоминает соотношение „внутреннего“ и „внешнего“ джихада в исламе); были и другие похожие примеры. Ранним, почти классическим примером радикального нациоцентричного буддизма, прямо легити-мирующего насилие и явно антизападного и антилиберального, был союз между Японской империей и школой Humuрэн в первой половине XX в. Сходные мотивы можно было обнаружить в некоторых буддийских группах в Шри-Ланке („Джаната Вимукти Перамуна“, военизированные националистические группы в 70–80-х гг.), охранительный радикализм которых был выкован в жестоком этническом противостоянии между сингалами и тамилами; впрочем, это были только небольшие группы, и речь никогда не шла о го-сударственном использовании воинственных вариантов буддизма. Повсюду в буддийской Азии деколонизация совпала с „буддийским ренессансом“, который изредка принимал весьма резкие формы. Это явление было напрямую связано с постколониальным синдромом. Конечно, оно имело некоторые истоки и в самой монашеской традиции: на протяжении всей истории буддизма в его „коллективном подсознании“ всегда тлело обостренное аскетическое рвение, иногда доходившее до фанатизма. Поэтому самосожжение вьетнамского монаха Кван Дюка (Сайгон, 1963 г.) или совершенные монахами политические убийства в Шри-Ланке и Юго-Восточной Азии не были совсем неожиданными»[296].

И на совести христиан немало преступлений. Но давайте в таком случае четко различать: историю христиан будем сравнивать с историей же буддистов, а вероучение христиан — с вероучением буддистов. Пока же популярные лекции и брошюрки предпочитают сплетни об «ужасах христианской инквизиции» перемежать рассказами о возвышенности буддистской этики, «не желающей зла ничему живому»…

Я же нахожу весьма уместным (для целей теософской пропаганды) совет Елены Рерих: «Очень важно забыть недостатки ламаизма»[297]. Для того чтобы теософия могла и дальше вести свою атаку на христианство и насаждать восточный оккультизм («истинный буддизм»), ей действительно важно, чтобы люди о многом забыли. История религиозных смут на Востоке должна быть забыта, зато вся история христианства должна быть преподана как криминальная хроника: среди задач теософского общества Блаватская упоминает распространение среди язычников «доказательств, которые касаются практических результатов христианства. С этой целью оно доставляет подлинные материалы о преступлениях духовенства, проступках, схизмах, ересях, спорах и тяжбах, расхождениях по учению, критике Библии и о пересмотрах, которыми полна пресса христианской Европы и Америки»[298]. Двойные стандарты «всетерпимой» теософии налицо…

Так что не стоит противопоставлять мою «нетерпимость» теософской «открытости». Я всего лишь учусь у Елены Петровны Блаватской. Я тоже стараюсь «доставить подлинные материалы», но о языческих религиях. Ибо для полноты картины неплохо было бы и современным европейцам перестать идеализировать «духовность Востока».

Если кто-то пожелает упрекнуть меня в том, что я сосредоточился лишь на мрачных сторонах буддизма[299], я соглашусь с этим упреком. О буддистской философии и о ее рекламируемой глубине сегодня более чем достаточно публикаций. И чтобы их хоть как-то уравновесить, позвольте уж хотя бы одной книге напомнить о том, что есть в буддизме нерекламируемого, но от этого не перестающего быть реальным.

Конечно, буддизм не сводится к этим мрачным страницам своей истории. Но они в ней были. Мощная же пропагандистская машина твердит, что «религия ненасилия» никогда никого не обижала…

И сколь бы горьки ни были мои суждения о ламаизме, я никогда не говорил того, что сказал Николай Рерих: «Дальше Н. К. Р. говорит о ненужной сентиментальности по отношению к людям. Должно лишь быть стремление способствовать эволюции человечества. Но не должно быть остановок перед живыми трупами, представляющими из себя „космический сор“. Так и Тибет, „космический сор“ между нациями — находится в периоде духовного умирания. Это такой же живой труп, как отдельный человек с потухшей в нем жизнью духа»[300].

И последнее: ни в одной современной христианской стране нет столь жестких ограничений на свободу совести, как в буддистской Монголии. Там в 1993 г. был принят закон «Об отношениях между церковью и государством». Он гласит, что «государство обеспечивает господствующее положение буддийской религии в Монголии» (ст. 4, 2), «пропаганда какой-либо религии, организованная из-за границы, запрещается» (ст. 4, 7) «запрещено проводить деятельность, чуждую традициям и обычаям монгольского народа» (ст. 7, 5).

Впрочем, и в законах Шри-Ланки прописано господствующее положение буддизма. А в Бирме (Мьянме) свою «двушечку» за оскорбление буддизма получили новозеландец и двое его коллег-бирманцев. В интернет-рекламной кампании своего бара они использовали изображение Будды в наушниках.

Поводом для реакции властей стала жалоба, поступившая от буддистского патриотического движения, известного по аббревиатуре Ба Ма Та. 10 декабря 2015 г. под арест был помещен главный менеджер бара, 32-летний новозеландец Филлип Блэквуд, а также 40-летний владелец бара Тун Турейн и 26-летний менеджер Тхут Ко Ко Лвин. Согласно ст. 295 и 295(а) мьянманского уголовного законодательства, тот, кто оскорбляет, дискредитирует или уничтожает религиозные символы, может быть наказан тюремным заключением на срок до двух лет, и еще два года он может получить за оскорбление религии в печатном тексте.

У суда собралось около полусотни человек, больше половины которых были монахи. Все они высказывались за максимально суровый приговор арестованным. Трое обвиняемых получили 2 года тюрьмы за оскорбление религии и 6 месяцев за нарушение общественного порядка. Их бар был закрыт.

После этого на страничке бара в «Фейсбуке» появился следующий текст: «Менеджмент G Gastro выражает искреннее сожаление, если мы оскорбили граждан этого замечательного города, которые так тепло и радушно нас принимали. У нас никогда не было намерения оскорбить какого-то человека или религиозную группу. Мы стыдимся нашего невежества, и мы попытаемся исправиться, узнав больше о религиях, культуре и истории Мьянмы — тех ее основных моментах, которые лежат в основе такого богатого и уникального общества. Мы благодарим горожан Янгона за их терпение и доброту и искренне надеемся, что наши извинения будут приняты».

Некто Роберт Эванс, представившийся в ходе дискуссии на «Фейсбуке» юристом из Канады и сообщивший, что он посещал Мьянму в 2006 г., написал, что любит эту страну и буддизм, но вместе с тем уважает и свободу самовыражения. И добавил, что сам Будда вряд ли оскорбился бы, увидев себя на подобном рекламном постере. В ответ он тут же был назван «куском белого мусора».

Мьянманцы продемонстрировали в ходе дискуссии одно присущее им качество: если в обществе есть консенсус по какому-то вопросу, они тут же становятся нетерпимыми, когда иностранец пытается высказать по этому поводу свое мнение. И призыв убираться из страны — это самое мягкое, что он в таких случаях услышит в ответ. Участники дискуссии особо подчеркивали тот факт, что Будду в наушниках вывесил не мьянманец, а новозеландец, отказывая ему в праве вообще трогать грязными руками буддистские символы.

Западным туристам, которые позируют в Мьянме на фоне изображений сидящего Будды, пытаясь принять ту позу, в которой запечатлен он сам, обычно объясняют, что делать так — значит пытаться поставить себя вровень с Буддой, что с позиции буддиста неприемлемо и даже кощунственно. Именно поэтому из Мьянмы был в сентябре выдворен турист из Испании, у которого на голени была татуировка с изображением Будды. Этот человек утверждал, что он — буддист и сделал татуировку в знак почтения к Будде. Но любой мьянманец знает, что ноги — самая грязная часть человека, и, например, оскорбительно указывать на кого-то ногой или выставлять их вперед, когда ты сидишь перед уважаемым человеком. Именно поэтому мьянманские буддисты восприняли изображение Будды на голени как издевательство над их религией, причем демонстрируемое открыто. До этого, в августе, по подобным основаниям из страны был выслан канадец[301].