Андрей Кудан – Месса (страница 2)
– Иди. Надо.
Он пошел за ней.
В комнате с гробом было душно. Горели свечи, пахло ладаном и плесенью. У стен на стульях сидели старые люди – коллеги отца, соседи, дальние родственники. Они смотрели на Арсения с тем особенным выражением, с каким смотрят на сирот: жалостливо и осуждающе.
Арсений прошел к гробу. Постоял.
Отец лежал в костюме, которого Арсений никогда на нем не видел. Наверное, мать купила. Костюм сидел криво, воротник подпирал подбородок. Казалось, отец сейчас откроет глаза и поправит его привычным жестом – и пожалеет, что надели эту чужую одежду.
– Какой же он худой, – шепнули сзади.
Арсений перекрестился (он не знал, как правильно, просто повторил то, что делали другие), положил свечку и вышел.
В коридоре его ждала девушка. Молодая, в черном, в руках – потрепанная книга.
– Вы Арсений? – спросила она тихо. – Я Лиза, аспирантка вашего отца. Он… он очень хотел, чтобы это было у вас.
Она протянула книгу.
Арсений взял. Старый кожаный переплет, потертые углы, на обложке – тисненый крест. Книга была тяжелой и пахла временем.
– Что это? – спросил он.
– Он сказал, это из Криниц. Он туда ездил последние годы. Говорил, что-то нашел. Никому не показывал. Вам оставил.
Арсений перевернул книгу. На первой странице черными чернилами было написано: «Арсению. Когда будешь готов. Если нет – выбрось».
Почерк был не отцовский. Вернее, не тот, который он знал. Отец писал мелко, аккуратно. А тут буквы скакали, дрожали.
Арсений закрыл книгу и засунул в рюкзак.
– Спасибо, – сказал он.
– Она не понимала, что он искал, – добавила Лиза. – Но последний год он изменился. Стал сам не свой. Всё говорил про какое-то письмо, про память. Спрашивал, верю ли я в привидения. Я смеялась, а он нет.
Арсений кивнул. Лиза постояла еще и ушла.
Поминки были долгими и грустными. Люди ели, пили, вспоминали отца так, будто знали его лучше сына. «Выдающийся историк!», «Святой человек!». Арсений сидел молча. Ему хотелось крикнуть: «А вы знаете, что он последний год почти не спал? Что он звонил мне ночью и молчал?»
Но он молчал. Потому что сам не знал, было ли это правдой. Потому что сам не брал трубку. Потому что сам не перезванивал.
На второй день позвонил начальник.
– Слушай, Арсений. Надо съездить в командировку. В одном местечке собираются сносить старый костел. Опиши архив, что там остался, пока всё не пошло под бульдозер. Работы на пару дней. Место называется Криницы. Где-то под Гродно.
Арсений помолчал. В рюкзаке лежала старая книга из Криниц.
– Хорошо, – сказал он. – Когда ехать?
– Да хоть завтра.
Арсений положил трубку. Подошел к окну. Дождь кончился, в щель между панельками пробивалось слабое осеннее солнце.
Он достал книгу, открыл. Кроме надписи, там был еще один лист – вложенный между страниц. Тонкий пергамент, сплошь покрытый буквами.
Арсений попытался прочитать. Язык был старый, с польскими и церковнославянскими словами. Но некоторые он разобрал: «Похвальное письмо… придите… тени… память…»
Он закрыл книгу и спрятал. Не сейчас. Сейчас надо собирать вещи.
Но всю ночь, перед тем как уснуть, он думал об этих словах.
«Похвальное письмо». «Тени». Отец, который боялся привидений. И местечко, куда ему надо было ехать.
Глава 2
Дорога
На вокзал Арсений приехал за час. Привычка, оставшаяся от отца: тот всегда появлялся раньше и молча читал книгу, пока другие нервно пили кофе на перроне.
Теперь читал Арсений. В руках была та самая книга из Криниц – он взял её с собой, сам не зная зачем. Просто лежала в рюкзаке, тяжелая, кожаная. Он открыл наугад.
Страница была пустой. Текст обрывался на полуслове, дальше шел чистый пергамент. Арсений полистал. Несколько страниц были выдраны. Неаккуратно, будто в спешке, вместе с кусками обложки.
– Блин, – выругался он вслух.
Что за книгу оставил отец? Зачем вырывать страницы?
Поезд подали. Старый, зеленый, с деревянными лавками и запахом угля. Арсений залез в вагон, сел у окна. Напротив устроилась бабушка с корзиной, пахнущей яблоками и соломой.
– В Криницы? – спросила она.
– Ага.
– А зачем? Там же ничего нет. Один костел стоит, да и тот скоро развалится.
Арсений пожал плечами.
– По делам.
Бабушка кивнула, довольная ответом, и занялась яблоками.
Арсений уперся лбом в стекло. За окном поплыли пригороды, лес, поле. Он думал об отце.
Последний раз они говорили месяц назад. Отец позвонил ночью. Арсений долго не брал трубку, потом всё же ответил: «Что случилось?» В трубке было тяжёлое, влажное молчание.
– Ты знаешь, что такое память? – спросил отец странным голосом.
– Ты чего не спишь? Бессонница?
– Память – это не то, что мы помним. Это то, что помнит нас. Мы думаем, что владеем прошлым. Но это прошлое владеет нами.
– Пап, третий час ночи.
– Прости. Я просто хотел, чтобы ты знал. Если со мной что-то случится, в Криницах… там есть одна книга. Ты найдешь.
– Какая книга?
Но отец уже положил трубку. Арсений тогда подумал – депрессия, старость. Перевернулся и заснул.
А теперь ехал в эти Криницы с книгой в рюкзаке.
Поезд останавливался на маленьких станциях. Названия были знакомы с детства – он ездил этой веткой с отцом лет пятнадцать назад. Тоже осенью. Тоже в какое-то местечко со старым костелом. Арсений тогда всё время сидел в телефоне, играл в «змейку» и не слушал отца. Ему было скучно. Теперь он жалел.
– А вы в Криницах давно были? – спросил он у бабушки.
– Да я оттуда родом. Только давно там не живу. Иногда езжу, кладбище проверить.
– А что там за место?
Бабушка посмотрела на него странно.
– Место как место. Только… не всё там просто. Костел тот старый. Люди говорят, нечисто.
Арсений усмехнулся про себя.
– А вы сами верите?
– Я не верю. Я знаю. В моем детстве туда никто не ходил. Один раз… – она осеклась. – Один мужик поспорил, что заночует в костеле. Наутро нашли его у костела. Живого, но… Он после того так и не оправился. Всё говорил про детей, которые плачут под землей. Через год умер. Сердце, сказали.