Андрей Круз – Земля лишних. Два билета туда (страница 63)

– На охоту, не видишь? – сухо бросил я, но руку пожал.

– Ну, удачной охоты вам, – пожелал Костя, с сомнением посмотрев на Вагона.

В мятой рубашке и брюках Вагон действительно мало походил на охотника. Да еще и кислая рожа в придачу.

Слава стоял чуть в стороне. Во двор не стал заезжать. Ну и ладно, дойдем. Как уселись в «Форд», я протянул Славе броник.

– Надень.

– Да на кой? – отмахнулся Слава.

– Слушай, давай не выделывайся, всякое может случиться. Помнишь, как на рогача ходили? – при последних моих словах Слава усмехнулся и взял протянутый жилет.

Вагону предлагать не стал. Вон валяется на полу, сам бросил. Захочет – наденет.

Утро выходного дня только начиналось. Солнце уже немного поднялось над городом, но жары особой пока не было. Где-то мели мусор на улице, где-то проезжали машины. Редкие птицы летали над крышами веселых разноцветных домов. А мы мчались к контрольно-пропускному пункту. На выезд из города.

Когда осталось несколько километров, я сказал Славе остановиться и достал рацию.

– Старый, ответь Большому, прием! – тишина.

Повторил два раза вызов. Вагон заерзал на сиденье и достал сигарету. Слава тоже крутил головой. Только с четвертого раза мне ответили.

– Буль на приеме. Старый слишком близко к объекту.

– Рад слышать, Буль. Доложи обстановку, – выдохнул я.

– Четыре тела лежат у дороги. Приехали на светлом «Патриоте». Старый метрах в двадцати от них. По вооружению – автоматы и один «Шмель».

– Принято. Старый, если слышишь, дай тональный, – повторно вызвал я Женю.

Тут же прозвучал зуммер в рации. Все отлично, он меня слышит.

– Старый, Буль, сейчас мы едем на ранчо. Если поднимут «Шмель», валите их сразу. Если все нормально, то огня не открывать. Как приняли?

– Буль принял.

Тональный сигнал прозвучал в ответ от Старого.

– Ну что, Слава, поехали? – подмигнул я Вячеславу.

Тот тронулся с места, постепенно разгоняясь.

– Слав, ты бы газу прибавил. Их нам проскочить нужно. – Я взял лежащий на полу машины броник и приставил его сбоку к дверце машины. Хоть какая-то защита.

– Если они уже там, то, может, пусть твои друзья их и возьмут? – прибавил газу Слава, судорожно сжимая руль.

Оно и понятно, неохота в качестве мишеней ехать в засаду.

– И что делать? Валить всех наглухо? А потом окажется, что они на охоту поехали. Нет, нам нужен «момент истины», с поличным брать надо и теплыми. Так что рискуем, Слав, – хлопнул я его по плечу.

Дорога длиною в пятьсот метров показалось бесконечной. «Форд» резво рассекал грунтовку и закладывал виражи на повороте. Самый опасный участок, где кусты примыкали к дороге, проскочили, чуть не вылетев с трассы. Ну как на ралли «Париж-Дакар».

– Слав, ты бы осторожней, что ли, рулил, – не выдержал Вагон и бросил неприкуренную сигарету в окно.

Зажигалкой он обжег руку и чуть не поджег обшивку «Форда».

Слава даже не посмотрел в его сторону. Движок машины взревел, и мы взобрались на холм, проскочив засаду. Впереди открылся вид на ранчо. А неплохое местечко себе Баринов прикупил! Красиво. По бокам холмы, солнце встает, легкий ветерок, птички – и никого. Романтика! Надо бы и вправду на шашлычки сюда сгонять как-нибудь.

– Все, тормози, к дому не поедем, – сказал я Славе.

«Форд» резко дернулся, причем Вагон, снова пытающийся прикурить сигарету, чуть не въехал в лобовое стекло головой. Громко выругавшись ненормативной лексикой, он выскочил из машины, даже оставив оружие в салоне и наконец чиркнул зажигалкой.

– Уф, пля, доехали. Ау, Михалыч, где ты, сцука! – громко крикнул Вагон, успокаивая нервы.

– Да не ори, не приедет он, – выбрался я наружу.

От засады до нас примерно метров семьсот. Снайпер бы попал. Но нет у них снайпера. Да и не дадут мои парни ему выстрелить. Тут, около ранчо, открытая площадка, а дальше дорога заходит за холмы, и участок метров в пятьдесят из засады не виден. Это как раз то, что нам и нужно. Кусты густые, но идут вдоль дороги и дальше уходят в саванну. То есть мы все правильно рассчитали. Ребята Михалыча утром разведали местность и выбрали ту же позицию, что мы вчера и предполагали. Отлично. Все идет по плану, как пел в известной песне Егор Летов. До встречи еще много времени. Связался с засадой.

– Буль, как обстановка?

– Все штатно, противник спокоен, наблюдает за вами.

Вагон бросил сигарету и затоптал ее ботинком. Слава так и не вышел из-за руля, как будто собирался свалить. По-моему, он был готов прямо сейчас дать по газам и сдернуть подальше от этого места. Но гордость не позволяла.

Прошло полчаса. Нам они показались вечностью. Вагон, по-моему, самый спокойный был. Даже курил меньше обычного. О чем-то думал, погруженный в себя. Сидел на камне, который причудливо торчал из земли на холме, и молчал.

– Не сиди на камнях, они холодные, утро же, – бросил я ему. Но Вагон только отмахнулся. По-видимому, что-то решал. Ну, его дело.

А вот Слава закурил уже пятую по счету сигарету. Наконец-то он вылез из кабины, но сразу спрятался за кузов автомобиля. Хоть какая-то защита.

Ящерица быстро пробежала рядом с камнем, на котором восседал вор в законе. Потом у его ног, шурша чешуей, вслед за ящерицей проползла змея. Небольшая, но, скорее всего, ядовитая. И ведь прямо в сантиметрах от ноги Вагона! Тот посмотрел молча, никакой реакции. Только этого нам еще не хватало. Представляю, каково ребятам там, в саванне!

– Семеныч, поберег бы ты себя, тут гады разные ползают, – обратился я к Вагону, нарушив тишину.

– Те гады, что ползают, неопасные. Опасные гады на двух ногах ходят, – глубокомысленно изрек он, вздохнул и встал с камня.

Отряхнул свои штаны, потянулся как ни в чем не бывало и глянул на меня.

– Ну что, пора?

– Валяй. – Я тоже посмотрел на часы.

Десять минут двенадцатого.

Вагон неспешно дошел до машины, открыл дверцу, достал лежащую рацию, проверил частоту и начал вызывать.

– Пичуга, ответь Вагону, прием. – Тишина и шуршание в эфире. – Пичуга, Пичуга, ответь Вагону, прием, – раз десять повторял Вагон.

– Да, Вагон, слушаю, – наконец-то отозвалась рация.

– Пичуга, я на месте. Время вышло, ты где? Заплутал небось? – прищурившись, произнес Вагон с блатной интонацией.

Снова повисла пауза. Вагон повторил еще раз.

– Ты мусоров привел, ссучился. Не будет у нас встречи, вот так, Вагон. Был ты вор, а стал сука, – борзо отозвалась рация.

Я посмотрел на лицо Вагона. Никакой реакции. Выражение игрока в покер. Только губы стали чуть тоньше и лицо бледнее.

– Так приезжай и перетрем тут с тобой, кто ссучился, кто крысятничает, кто мокрушником голимым стал. Белого тоже ты мочканул? За все спрос будет, Пичуга, – с угрозой проговорил в рацию Вагон. Про Белого он просто сказал наугад, чуйка сработала. Но, похоже, не промахнулся.

Из рации раздалось несколько матюгов и все. Тишина и шипение эфира. Прием устойчивый, но слабый. Далеко явно Пичуга находится. И не думал он приезжать. Плюнув, Вагон выключил рацию.

– По коням, бродяги. Делаем дело, – бросил он и решительно полез в машину.

Солнце уже поднялось и припекало прилично. Слава сел за руль, я, как обычно, перед дверцей пассажира.

– Так, двери не закрываем, всем понятно? Перед холмом, вон там, – я указал Славе, где именно, – тормозим, выходим из машины и падаем на землю. Слава, машину на нейтралку и скатываешь вниз по дороге. Понятно?

– Понятно, – буркнул Слава. – Не пострадает она?

– Да нет, не должна. Вот там поворот, она и уткнется в холм. Ну так, бампер поцарапаешь, – отвел я глаза.

Слава нажал на газ.

– Внимание, начинаем движение. Как приняли, Буль? – запросил я бойцов.

– Приняли, начинаем работать, – отозвалась рация.