Андрей Круз – Я! Еду! Домой! Те, кто выжил (страница 80)

Ну вот, беседа и закончилась — не успеет доктор щенка прогулять.

— Доктор, я все.

— Что, уже все решили? — удивился он.

— Нет, выяснил, что решать не с кем, командование отсутствует, а рядовой состав не в курсе реалий нынешней жизни.

Щенок в машину не хотел: только вырвался на волю, — но хозяин оказался неумолим. Вскоре Фрейя опять тряслась в багажнике едущей по кронштадтским улицам машины.

— Вот УВД городское, нам сюда, — сказал доктор, останавливая «кангу».

— А что это с ним такое? — поинтересовался я, разглядывая исклеванную пулями стену.

Следы от пуль разместились равномерно и довольно кучно, в бою так не бывает. Бывает при некоторых иных обстоятельствах, не совсем боевых.

— Тут начальство из варягов было, — пояснил доктор, — которым на все плевать, лишь бы деньги несли. Вот и… как началось, так у них все и закончилось. Ладно, я вас здесь оставлю: спать хочется после дежурства, кто-то из них вас в больницу подвезет — обещали. А завтра заеду… — Спохватившись, доктор добавил: — А вы все с себя снимите — и в сумку. А сумку под кровать. В больнице надо в больничном быть, договорились?

— Договорились, — кивнул я и протянул руку. — Спасибо, выручили вы меня безмерно.

10 июля, вторник, утро. Кронштадт, городская больница № 36

Мурыжили меня вчера в УВД долго двое дознавателей — молодой и совсем пожилой, пенсионного возраста. Но вроде ничего, никто меня задерживать не кидался, кивали, писали протоколы, подсовывали мне за резолюцией «с моих слов записано верно, мной прочитано» — ну и за подписью. Я читал, подписывал и постепенно приходил к выводу, что Диме все же каюк. Если бы я его пристрелил, то он бы проще отделался. По всему выходило, что еще пара дней дознания и следствия, потом — быстрый суд и расстрел у стеночки.

В больницу отвезли, не обманули. Молодой подвез, на рычащем и громыхающем уазике в милицейской раскраске. Там я, быстро завернув в туалет на первом этаже, переоделся, после чего с сумкой поднялся в палату, где и запихал ее пинками под кровать. Собрался было с соседями познакомиться, но тут обед случился, а потом за мной вновь пришла чернявая медсестра и повела, вертя тощим задом, куда-то в неизвестность.

Неизвестность встретила меня тесным кабинетом и докторшей со стальным блеском в глазах и отчаянно усталым видом. Жестом предложив садиться, она представилась:

— Заведующая Кронштадтской лабораторией по изучению некробиотических форм, Кабанова Валентина Ивановна.

— Просто гражданин, Мельников Андрей Владимирович, — представился я в ответ. — Чем могу, как говорится?

— Можете со мной побеседовать подробно и альбомы посмотреть? — похлопала она по стопке гроссбухов на столе. — Я изучаю формы живых мертвецов и их производные, так что никакая информация лишней не будет. Чаю дать? — вдруг спросила она.

— Давайте лучше я вам чаю дам, — вскочил я. — Мне нетрудно.

— Вы пока альбомы полистайте, фотографии посмотрите, — сказала Валентина Ивановна. — Мне тоже нетрудно, я ведь на работе, так что чаю заварить еще способна. Так что вы лучше к делу.

Заняла она меня вчера надолго, даже очень — не ожидал такого внимания. Расспрашивала об всем, подробно, допрос в УВД показался детской игрой после этого собеседования. Одну историю про атаку морфа, как их здесь называли, на складе в Юме она заставила пересказать раза три и буквально посекундно. В общем, заняла время до самого вечера, когда только осталось что ужинать и спать. На ужин плюнул — аппетита не было, а в сон тянуло зверски: видать, все же и вправду башка сотряслась.

С самого утра меня потащили к окулисту — по-моему, без особой надобности, а так, «номер отбыть», хотя ферму на это не поставлю. Потом появился «мой» доктор, сперва вежливо поинтересовавшийся самочувствием, а потом предложивший переодеваться и топать к машине.

Это мы быстро, возражений нет. Метнулся в палату, срулил оттуда с независимым видом, прихватив сумку, переоделся в туалете и, стараясь не маячить, выскользнул на улицу, к уже знакомому «рено». Осторожно опустился на правое сиденье, машинально отметил, что доктор уже кобуру с «глоком» к ремню подвесил и собаку прихватить тоже не забыл. Интересно, как он догадался при таких обстоятельствах собаку завести, да еще и щенка? Не было бабе забот, так купила порося? Тигр ладно, он сам завелся, а тут щенок.

— Тренировались? — спросил я, указав на пистолет.

— Да, вчера, как выспался. Вроде бы привык.

— Тогда сами решайте: как пострелять выберемся — я в любой момент, сами понимаете.

— Картинка не двоится?

— Нет, — подумав, сказал я. — Выспался, отдохнул, спина почти не болит… и глаза на месте… вроде. Починился, похоже.

— Спина болеть должна еще вообще-то, — заметил доктор.

— Я к боли дубовый довольно, — объяснил я. — Всю жизнь такой. Так, как сейчас болит, — это даже несерьезно: спать-сидеть не мешает — и ладно. И просто легче стало, за что большое человеческое спасибо.

Тут не наврал: спина болит ровно, без дерганья и всяких побочных эффектов, не то что было до того, как дробь выковыряли.

— Ладно, — подвел доктор итог разговору. — Давайте съездим к тверским, поищем их начальство, а потом надо будет с одним товарищем моим встретиться — он взялся вроде бы про ваш груз поговорить. Может, и получилось у него что-то. У него всегда что-то такое получается… с разными последствиями.

Последняя фраза из уст доктора меня как-то насторожила, но решил внимания не обращать. «Кангу» уже привычно звонко фыркнул дизельком и рванул с места.

Утренний Кронштадт вполне уже напоминал самый обычный, докатастрофный город. Люди явно спешили на работу, ездили машины, хоть и не так много, как привыкли мы видеть, да и оружие в глаза бросалось. Но все же ощущение того, что мы в осажденном лагере, уже исчезло. А заодно ко мне пришла уверенность в том, что искать счастье в больших городах теперь точно не стоит. Даже в таких, как Тверь, не стоит. А вот в каком-нибудь Торжке, или Старице, или, скажем, Осташкове Тверской же области жизнь вполне могла бы и наладиться. Вот как здесь или в Мак-Кензи, штат Теннесси.

Городок промелькнул быстро, вновь показалась вода залива, причал, проскочили мимо «Мариетты», опять форт Константин, плавучая гостиница. У входа никто не курил, так что пришлось заходить внутрь. Колонна точно никуда не делась, все машины так и стоят рядком возле причала.

В небольшом совсем фойе за маленькой стойкой сидел кавказского вида человек, попивавший что-то из большой красной кружки, судя по запаху и стоящей рядом банке — растворимый кофе. Увидев меня, он кивнул, отставил кружку в сторону, поприветствовал:

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Я командира тверской колонны разыскиваю.

— Уехал, — сказал кавказский человек. — Уже час как уехал, наверное. Где-то в городе.

— Черт, опять не повезло, — вздохнул я. — А когда он возвращается обычно?

— Поздно. Раньше десяти застать и не пытайтесь.

— Так… а на чем он ездит?

Городок и вправду маленький, вероятность столкнуться не такая уж мизерная, особенно если я буду специально по сторонам смотреть.

— «Тигр», джип такой, знаете? — изобразил он некий жест рукой с кружкой.

— Знаю.

— Вот на нем. Номеров нет, есть бортовой номер: семнадцать.

— О, спасибо! — поблагодарил я наблюдательного дежурного. — А зовут его как, не в курсе?

— Сергей Борисович, фамилию не знаю.

— Спасибо, запомню!

Трудно забыть: зовут как раз как того человека, которого я в Твери собираюсь поискать. Ладно, буду оглядываться, вдруг что и выйдет. В крайнем случае припрусь сюда на ночь глядя, как бы в больнице ни бухтели. Нельзя мне здесь мимо пролететь: никакого желания нет катить всю эту дорогу в одиночестве. Вон у них два бэтээра стоят — за ними идти куда приятней будет.

Стоп… дурак я. Вот ей-богу дурак.

— Вопрос имею, — вновь обратился я к кавказскому человеку за стойкой. — А номера свободные у вас есть?

— Есть, — ответил он. — Половина комнат свободна. Нужно?

— Нужно, — кивнул я. — Два вопроса: тут у вас машину с грузом не опасно оставлять? Не помоют? И второй вопрос: у меня местных денег пока нет на руках — что надо, чтобы забронировать?

Пусть половина и свободна, а вдруг еще какая колонна придет? Тут, похоже, под «торговые караваны» место самое удобное: и порт, и стоянка, и гостиницы. Заселят еще кого-то неожиданно.

— Груз в безопасности, у нас там свет и пост у окна, человек дежурит, с автоматом, — сказал собеседник мой. — А насчет брони… если пообещаете, что сегодня заселитесь, то достаточно вашего слова. Когда вас ждать?

— Ближе к вечеру, точно не скажу.

— Хорошо, до… десяти вечера, скажем, буду вас ждать, — сказал он. — Потом комендантский час все равно, так что двери здесь на замок.

Так, надо это как-то разрулить, или я рискую пролететь. Будем говорить с доктором — может, он что путное подскажет. Расписку им дать, что ли, что буду лежать и не шевелиться, или как? Ох, пролечу я с этим лечением, а потом нарвусь по дороге. И хрен ли с того, что меня отсюда здоровым выпустят?

Ладно, поблагодарил гостеприимного… администратора, наверное, и выскочил на улицу.

— Ну что, куда теперь поедем — или сразу во флотскую разведку? — сразу спросил доктор.

В разведку тоже ехать придется, об этом меня уже предупредили. Охота разведчикам со мной пообщаться, поузнавать всякие новости из дальних земель. Оно и черт с ним, в принципе все лучше, чем в палате скучать: хоть пообщаюсь, а заодно что-нибудь и сам выспрошу, что там мне на маршруте выдвижения грозит. Он у меня все же еще длинный, маршрут этот самый. Но теперь надо резко решить вопрос с машиной — если переезжать в гостиницу, так переезжать.