Андрей Круз – У Великой реки. Поход (страница 21)

Дорога потянулась через обширные луга, через какие я больше всего ездить любил. Хорошая грунтовка для моей машины как перина, а в лугах засаду устроить куда труднее, чем в лесу, сколь бы высока трава ни была. Да и нечисть предпочитает леса лугам.

В общем, погода радовала, после нескольких дождливых дней выглянуло солнце, немного припекало, и я даже откинул брезентовый верх с кабины. Машину удалось разогнать почти до пятидесяти километров в час, что было отлично для такой дороги. Вскоре, однако, я насторожился. Грунт еще не высох окончательно после дождей, лишь сверху немного прихватился, и на дороге появилось множество следов как от автомобильных колес, так и от лошадиных копыт.

Я остановил «копейку», вылез, присел на корточки. Следы относительно свежие, но прошли здесь еще до того, как выпала утренняя роса. Роса потом на обочинах на следы капала. Значит, шли с вечера. Кто именно шел ― гадать не надо. Следы бронетранспортерных колес ни с чем не спутаешь, да и у лошадиных копыт видны отпечатки подков единого образца ― военного. А армия здесь одна может так шляться, да еще на таких копытах: тверская. Хорошо это или плохо? Трудно сказать.

Я вернулся за руль и поехал дальше, размышляя, чем мне грозит изобилие войск в этих местах? Накроют меня с нелегальным динамитом? А поди докажи, что он нелегальный, я уже говорил об этом. Может, я с его помощью намерен вскрывать убежища свидетеля Пантелея, чтобы его властям затем явить во всей красе. Сыскное-то поручение у меня в кармане. Чем еще грозит? Грозит еще тем, что можно напороться как раз на тех, за кем войска отправились. А то, что это не просто учения, сразу ясно. Учения все на правом берегу Великой проводятся, чтобы зря транспорт не гонять. Там пейзаж такой же, разницы никакой. А если уж переправились, значит, причина есть, настоящая.

Прошло несколько БТР,[28] прошли машины с пушками на прицепе. И среди следов лошадиных видны следы не слишком широких, округлых в сечении колес. Такие бывают только у полковых пушек, что на конной тяге. Значит, проследовало не меньше эскадрона драгун, и с ними батарея конной артиллерии.

Тут меня учить не надо, я в Первом драгунском полку, в разведывательном эскадроне, пять лет прослужил, в унтерах в запас вышел. Камуфляжная драгунская куртка со всей остальной формой и сейчас дома в шкафу висит на случай призыва. Так что знаю, что и к чему.

Ладно, чего гадать, надо дальше ехать. Все равно обратно поворачивать не стану. Разве что проверил, как карабин из гнезда вынимается. Мало ли?

Дорога продолжала вилять среди полей, то опускаясь в низины, то поднимаясь на симпатичные пологие холмики, скрывающие, однако, обзор. И примерно через час я выскочил прямо на военную заставу, расположившуюся на опушке леса, где и был остановлен караулом. Двое спешенных драгун с СВТ-К[29] в руках, вроде бы на меня не направленных, остановили меня возле легкой самодельной рогатки, перегораживающей дорогу.

– Стой! Кто такой? ― скомандовал стоящий справа от них драгун с лычками обер-ефрейтора на петлицах видного из-под камуфляжа кителя.

Дальше, среди кустов, стояли еще трое, не бросаясь особо в глаза, ― страховали тех, что у рогатки. Легкие мягкие фуражки у всех, с княжеским гербом на них, над козырьками подняты противопылевые очки на резинках. Просторные камуфляжные куртки, затянутые ремнями в поясе, с множеством подсумков на ремнях и портупеях. В подсумках запасные магазины, в специальных удлиненных ― два «тромблона»,[30] в винтовочных ― гранаты. За спиной плащ-палатка в скатке, притороченная ко дну небольшого ранца. Сбоку на ремне широкий штык-нож в стальных ножнах. Снизу курток защитного цвета галифе без лампасов и высокие сапоги с маленькими шпорами. Кавалерия все же, хоть и конные стрелки.

– Охотник, по поручению на сыск, ― отрекомендовался я и вытащил свою серебряную бляху, висящую на груди на кожаном ремешке.

– Поручение где? ― спросил обер-ефрейтор.

– Вот оно.

Я протянул ему маленький тубус с документом. Он открыл его, аккуратно достал бумагу со слегка светящейся печатью, протянул ее мне. Я провел над ней ладонью ― печать мигнула. Значит, действительно на меня документ выписан, такое не подделаешь.

Он вернул документ, махнул рукой, показывая дальнейшее направление, сказал:

– Прямо езжай, остановись у палатки, где стол стоит. Там тебя зарегистрируют.

– Понял. Бывай, служивый.

Я тронул «копейку» с места, объехал «язык» леса ― и оказался на огромной поляне, почти полностью забитой военными. Ничего себе, всерьез выехали!

Вдоль дальней опушки возле лошадей выстроился целый драгунский эскадрон, сила немалая. Посреди поляны стояли четыре «мула»,[31] от которых отцепили и выстроили в ряд стопятимиллиметровые гаубицы с большими дульными тормозами. Станины раздвинуты, стволы задраны вверх, суетится прислуга. С ними еще один БТР-5, с «утесом»[32] и ПКТ в башне ― командирский и боевое охранение батареи. Два двухосных БТР-4, заляпанных камуфляжными пятнами, стояли поодаль. Возле одного из них стояли, склонившись у раскладного столика, несколько офицеров, мудрящих, судя по всему, над картой. Второй бронетранспортер был интересней. Возле него стояли двое ― мужчина и женщина в черной форме с серебряными погонами, в небрежно наброшенных на плечи летних офицерских шинелях, разговаривая друг с другом, а возле них четверо бойцов из ведомства контрразведки. Их можно отличить по черным же фуражкам с серебряной кокардой.

На БТР подняты два шеста: в такие амулеты дальней связи устанавливают. Понятно, даже военных магиков вытащили с собой ― значит, что-то серьезное затевается.

Дальше в поле разворачивались четыре полковые гаубицы-пушки ГПК-2[33] облегченного кавалерийского образца с укороченными, как будто обрубленными, стволами, с огромными катушками дульных тормозов. За ними стоял грузовик с боекомплектом, а вот во втором грузовике прибыл взвод гурков, измазанных зеленым, в лохматом камуфляже, с обмотанными лентой карабинами. Всех привели ― значит, точно не шуточки.

Я доехал почти до палатки со стоящим возле нее столом, остановился. За столом восседал вояка с густыми усами и очень знакомым лицом. На видневшихся из-под камуфляжной куртки защитного цвета петлицах красовался широкий продольный галун вахмистра.[34] Я выбрался из кабины, раскинул руки в приветствии:

– Парамоныч! А ты все служишь!

– Волков, чтоб тебя! ― встал навстречу вахмистр.

Мы обнялись, похлопали друг друга по спинам.

– Ну как ты, где ты теперь? ― спросил он.

– В охотниках, в Великореченске. А ты все служишь, как погляжу? Повысили?

– Служу, а что мне остается? ― махнул он рукой. ― Четырнадцатый год в строю, почитай. Зато и повысили, только больше уже некуда. Куда путь держишь?

– В Серые горы, к гномам.

– Так просто? С торговлей?

– Нет, по делу. Ловлю тут одного, взял сыскное поручение, ― слегка покривил я душой, смешав мух и котлеты в одной тарелке.

– Злодея, что ли? ― хмыкнул Парамонов. ― Ну лови. Но поаккуратней.

– А что тут делается? ― обвел я рукой военный лагерь.

– Эльфы опять шалить начали. Вылезли из-за Вороньей гряды, прорвались в свой бывший лес, а попутно три хутора сожгли со всеми арендаторами. Двадцать семь человек вырезали.

– Не зверствовали? ― спросил я, хоть и заранее ответ знал.

– Эльфы ― да и не зверствовали? ― хмыкнул старший унтер-офицер Парамонов. ― Они же нас даже за животных не держат, зверствовали как могли. Ни одного человека нормально не убили. Разведка троих поймала ― нам навстречу дозором шли. Вон они.

Возле штабного бронетранспортера на траве сидели трое изрядно избитых эльфов. Глаза заплыли, носы и губы разбиты, длинные, обычно собранные в хвосты волосы грязны и всклокочены. Никакой красоты, в общем. У всех руки туго связаны за спиной, да еще между собой одной веревкой. Возле них стояли трое же драгун с карабинами наперевес.

– Но вроде бы дали координаты своего лагеря, когда их колдуны поспрошали и заодно к телефону подсоединили, ― сказал Парамонов, затем хмыкнул и добавил: ― Они на пытку и угрозу смерти хлипковаты: бессмертные, им про конец существования думать невыносительно. Сейчас там гурки[35] разведывают. Если подтвердится, начнет артиллерия работать.

– В каком направлении?

– На север. Ты, если дальше поедешь, бери южнее и оттуда по окружной дороге к западу. Тогда не нарвешься. Наверное.

– Спасибо за совет, а то я через Пущу напрямую ехать собирался, ― поблагодарил я.

– Не, не надо! ― замахал рукой Парамонов. ― В самое пекло можешь влезть. У нас еще до роты гурков в лесу шляется ― засады готовят. Попытаемся артиллерией и драгунами эльфов на засады выдавить. Ты смотри живым им не попадись. Сам знаешь, чем закончится.

– У меня шесть ящиков динамита в кузове, ― показал я на свою машину. ― Если окружат, мне только гранату туда закинуть. Всех на дерьмо размажет, а уши аж до Твери долетят.

– А чего это ты по дорогам с динамитом таскаешься? ― с подозрением спросил Парамонов.

Дружба дружбой, а порядок ― прежде всего. Парамоныч всегда таким был, сколько я его помню. А помню давно: я под его началом служил.

– У гномов еще пару заказов хочу взять, ― равнодушно сказал я. ― Каменные ящеры вроде как завелись, придется пещеры взрывать.

– Ну ты гля. Прям мастер-многостаночник, ― усмехнулся Парамонов.