Андрей Круз – У Великой реки. Поход (страница 18)
За спиной послышался вздох облегчения. Я усмехнулся, вскрыл крошечный тубус, извлек оттуда и передал Степану вексель городского банка, выданный мне не далее как позавчера в городской управе.
– Вот как… ― хмыкнул Степан. ― Даже деньги тебе выдавать не понадобилось. Как пришли, так и ушли. Ладно, отметь передачу.
Я взял со стола ручку, подмахнул графу с передачей векселя, а затем прижал палец к блестящему кружочку. Все, деньги ушли, можно сказать.
– Ладно, Сашка, вали отсюда, дел полно, ― сказал Степан. ― Поручение заберешь у дежурного через пару часов, если какие вопросы ― обращайтесь к Анфисе, дело у нее. Вопросы есть?
– Никак нет.
– Вали тогда.
Мы покинули кабинет станового пристава с разными чувствами. Маша ― с облегчением, что я все же не обманул ее, а я ― с ощущением того, что о чем-то я Степана Битюгова спросить забыл. О чем-то важном.
– Куда теперь? ― спросила Маша на улице вполне уже бодрым голосом.
– Пошли Велиссу навестим. Расспросим ее, что за порталы в Дурное болото открываться могут.
– Ты знаешь… ― сказала Маша. ― Я в свое время слышала, что в середине болот есть острова. Причем такие, что на них тебе ничто не грозит. То, что рождается в болотах, всегда направлено своей агрессией наружу, от центра.
– Это кто тебе такое сказал? ― заинтересовался я.
– Учитель.
– Из пришлых?
– Нет, он из аборигенов, ― улыбнулась она. ― Он говорил, что это как глаз урагана ― все вокруг трещит и шатается, кругом беда, а в середине ― полный штиль. Вот и Дурные болота ― это нечто вроде перманентной магической бури. От центра к краям которая развивается. И тот, кто сумеет обосноваться там, будет жить безопасней, чем в любой крепости. Но без сильного маяка туда портал не наведешь. Там все время завихрения, унесет не пойми куда.
– А как туда маяк доставить?
– Не знаю, ― пожала плечами колдунья. ― Я вообще пока порталы открывать не умею. У меня в рюкзаке учебник по порталам ― как раз учить собиралась.
Велисса вер-Бран жила на противоположной от меня стороне Холма, так что дорога пешком заняла минут пятнадцать. Жила она на первый и неискушенный взгляд, скромно, в одноэтажном деревянном домике вроде моего, но побольше. С двумя спальнями, как здесь принято говорить. Ворота с какими-то выкованными из меди колдовскими символами были заперты, но калитка открыта. На воротах сидели два здоровенных черных котяры, мрачно поглядывающих на нас желтыми глазами. Точно ведь ― не просто так. Каждый из котов размером с небольшую рысь, кинется сверху ― мало не покажется. Вдвоем вообще в клочки порвут. Но не кинулись, пропустили.
Мы прошли через ухоженный двор, в котором с кустами каких-то цветов возилась смуглая девушка-аборигенка в мокрой от мелкого дождя накидке. Девушка была откуда-то с юга, судя по внешности. На нас она не обратила ни малейшего внимания, будто нас и не было.
Двор вообще зарос цветами, какими-то причудливыми деревьями. Домик тоже был на диво неплох ― я только поначалу решил, что он похож на мою простецкую избу. И вовсе не похож. Этот был светлым, из покрытого каким-то прозрачным лаком идеально обработанного бревна, со вставками из дикого камня, крытый самой настоящей листовой медью. Хороший домик, в общем, красивый. В дальнем углу двора ― еще один, маленький, для прислуги. Под навесом стоит небольшой, но дорогой вездеход «стриж».[18] Велисса не только перебралась к нам сюда, поближе к прогрессу, но и сама сидит за рулем, что для аристократки-аборигенки, каковой она и является, невероятная степень эмансипированности. По всем правилам, ее кучер, читай ― шофер, возить должен.
Мы поднялись на выстланное серым гранитом крыльцо я постучал в дверь, взявшись за ручку молотка в виде павлиньего хвоста. Дверь распахнулась почти сразу же, но не магией. Ее открыла сестра-близнец девушки, копающейся в саду.
– Я от станового пристава, ― сказал я ей, показав свою серебряную бляху. ― Могу я поговорить с госпожой вер-Бран?
Девушка ничего не сказала, лишь отступила в сторону и сделала приглашающий жест. Мы вошли в прихожую, она приняла наши дождевики. Затем провела нас в гостиную, где перед включенным радио, по которому передавали музыку, сидела Велисса вер-Бран, покуривая длинную сигару с марихуаной. У местной аристократии, кстати, это вполне допустимая в обществе привычка.
Велисса вер-Бран была типичной представительницей народов, живущих в среднем и нижнем течении Великой реки. Приятно смугловатая кожа, черные, прямые, блестящие волосы. У местных аристократок они длинные, чуть не до пят в этом возрасте, убираемые в сложные прически, но Велисса свои остригла, соорудив на голове эдакий художественный беспорядок, отнюдь не лишенный изящества, впрочем.
Лицо ее было вполне европейским по нашим меркам, но как бы с небольшой примесью азиатских черт. Немного глаза узковаты, немного что-то еще. Все неуловимо, незаметно, скорее она была похожа на европейку, которую кто-то решил было загримировать под азиатку, да в последний момент передумал. Красивое лицо, с изящными чертами, разве что в изгибе карминово-красных, аккуратно подкрашенных губ скрылось нечто злое. Почему-то появилась ассоциация с красивым и ядовитым существом вроде того же василиска, с которого содрали шкуру, дабы изготовить госпоже вер-Бран брюки.
На ней была белая шелковая рубашка, расстегнутая чуть не до пупка, в вырезе которой можно было разглядеть ее красивую смуглую грудь почти целиком, ноги обтянуты черными брюками из кожи василиска, что было очень, очень дорого. К тому же эта чешуйчатая кожа тянулась как резина, поэтому каждый изгиб тела Велиссы ниже пояса был открыт к обозрению.
О ней ходили разные слухи ― об ее жестокости, злости и нетрадиционных сексуальных предпочтениях, но чему из них стоило верить ― неизвестно. Еще говорили, что все темные стороны ее натуры и вынудили Велиссу сменить родовой замок на домик в Великореченске. Очень уж она тамошним стандартам поведения не соответствовала. Если жестокость еще простительна, она вроде допустимого в обществе чудачества, ею грешат почти все аборигены ― здесь все же Средневековье, ― то нетрадиционность в сексе ― это предосудительно. Мужчину за это и вовсе могут казнить посредством оскопления, с дальнейшей посадкой на кол, а женщине путь ― в монастырь, посвященный одной из местных богинь. Пожизненно. Хотя, по слухам, как раз в монастырях для таких настоящий рай.
Да какая, собственно говоря, разница, с кем она спит и злая ли она? Мне с ней вместе не жить и хлеб не ломать. Еще было известно то, что она берет за свои услуги дорого: колдунья она очень сильная, и если за что берется, то всегда это делает. А вот это как раз свидетельствует о деловой репутации.
Она подняла на нас глаза, пригласила садиться на широкий диван по другую сторону низкого столика. Затем предложила кофе. Я решил не отказываться ― кофе в наших краях редкость и ценность немалая. Велисса сделала легкое движение пальцами, и провожавшая нас девушка вышла из комнаты. Вскоре зажужжала кофемолка.
– Здравствуйте. Чем могу? ― спросила меня Велисса.
Голос у нее был негромкий, мелодичный, тонкий, какой-то полудетский, она чуть-чуть картавила, что было местным акцентом. Но вообще по-русски говорила очень чисто. Присутствие Маши она пока подчеркнуто игнорировала, что для девушки с нетрадиционной сексуальной ориентацией было, на мой взгляд, странно.
– Я охотник, ― начал представляться я. ― Зовут меня…
– Я вас знаю. Вы Александр Волков, ― перебила она, разглядывая при этом, как лежит лак на ногтях на правой ступне: она была босиком. ― Переходите прямо к делу.
– Степан Битюгов сказал, что убежавший позавчера колдун ушел в Дурное болото. Это так?
– Да, так, ― подтвердила она, продолжая разглядывать свою ногу.
– В какое именно болото?
– В то, что на границе с баронством Вирац.
Она подняла глаза, на удивление черные, радужка со зрачком совсем не отделялись друг от друга. Впечатление от такого взгляда было странным и даже немного жутковатым.
– Что-то еще?
Вошла девушка с подносом, на котором стояли две чашечки с кофе. Велисса поставила одну передо мной, вторую взяла себе. Маше кофе не предложили, и я услышал, как та зло засопела. Я свою чашечку из солидарности брать со стола не стал, хоть запах от кофе исходил божественный.
– Я слышал, что в середине болот может быть безопасная область. Может ли быть такое, что кто-то там обосновался?
– Почему бы и нет? ― пожала она плечами. ― Если наладить постоянный портал, то все очень просто.
– А как можно навести портал в место магических возмущений? ― спросила Маша, не удержавшись.
Велисса словно не услышала ее вопроса и продолжала выжидательно смотреть на меня. Я попросил ее ответить на Машин вопрос. Она с не совсем естественным удивлением приподняла одну бровь и спросила:
– Вы разрешаете вашей девочке участвовать в разговоре?
Маша аж поперхнулась, подскочила на диване, а затем, когда вновь обрела дыхание, спросила:
– А кто это, интересно, будет мне запрещать?
– Я отвечу, не возражаете? ― спросила Велисса меня с ехидной улыбкой, после чего обернулась к Маше: ― Девочка, вы можете вступать в разговор тогда, когда вам разрешит ваш хозяин. Раньше у вас его не было, но с тех пор как ваш спутник вас выкупил у правосудия и вы ему должны, вы проданы за долги. В землях, откуда я родом, такие правила.