Андрей Круз – Прорыв (страница 85)

Черт… а ведь они, наверное, меня и спасли. Не знаю, чем та тварь думает, но от ее сонара они меня закрыли, а если та обонянием пользуется, например, то эти две туши так воняют, что меня почуять… даже если я в штаны со страху навалю, все равно не получится. А теперь через них прорваться вообще трудно, вон как проход заткнули. Ай да мертвяки, и от вас польза бывает! Были бы цветочки под рукой – обязательно вам бы положил. Вместо спасибо.

Стоп, рано спасибо. Приближается морф, по топоту слышно. Резво так приближается, только бока трутся о бетон. Я резко сдал назад, не опуская оружия. Васька снова вскинул свой ствол, пробормотав что-то.

Остановился, зараза такая. Над лежащими валетом трупами показалась уродливая голова, поднялись уши-крылья. Снова визг, как всегда неожиданный и бешеный, такой, что я чуть штаны не замочил, хоть и ожидал. Так, не идет дальше. Прикрыли меня мертвецы.

– Что у тебя? – голос в наушнике.

Спасибо, хоть связь не пропала. В этой трубе всякое может быть.

– Морф, – лаконично ответил я.

– Возвращаюсь, дальше чисто, – сказал Сергеич.

Возвращайся, да толку-то? Тварюга замерла перед трупами.

Послышался звук, словно кто-то втягивает воздух. Вот как… дышать-то они не дышат, а нюхать умеют. Неужели обнаружит? Трупы воняют так, что слезы из глаз, не может быть, чтобы кто-то меня за ними почувствовал. А может быть, оно просто помнит, что я там? И намерено во что бы то ни стало до меня добраться? Или свет видит от фонаря? Я о нем и забыл… Нет, не видит, тогда оно уже ломилось бы вперед изо всех сил.

Со стороны главного коллектора донесся звук короткой автоматной очереди. Затем еще одной, подлиннее, а затем разом пошла беспорядочная пальба. В трескотню грубо вмешался ПК, выведя гулкую очередь патронов на двадцать. Петардами рванули гранаты из подствольников. Затем донесся многоголосый визг морфов.

– Приближаюсь с тыла, не пугайтесь, – донесся голос из наушника.

Тварь по ту сторону «трупной баррикады» вела себя странно… Да она развернуться пытается! И не может, тесно. Хочет дернуть туда, где стрельба и веселье, а не может. Снова завизжала, подняв уши, но я уже привык. И заметил, что сначала поднимаются уши-антенны, а уже потом тварь орет. Успел замереть.

При всем при том тварюга еще ни разу не нагнулась так, чтобы показался вздутый загривок, где укрыт ее гнилой мозг. А стрелять куда-то еще бесполезно, только внимание привлекать. И что, нам так и сидеть тут во веки веков?

– А вы чего расселись? – прошептал сзади Сергеич. – Пошли. Там выход наверх есть. Тесный, правда, но протиснемся, если решетку поднимем.

И действительно, чего ждать-то? Завалить морфа для меня вовсе не задача номер один, а он пока к нам не идет. И я тихо-тихо, боясь даже дышать и стараясь не наступить мимо слоя песка на полу, пошел следом за Васькой вдаль по трубе. Сергеич так же тихо шел перед нами, а морф топтался за кучей мертвецов, пытаясь развернуться в узкой трубе. Интерес к нам он явно потерял. А вскоре и мы его потеряли из виду. Нас никто не преследовал.

Вскоре Сергеич остановился, показав рукой вверх. Я посветил фонарем и увидел массивную литую ржавую решетку, накрывавшую заметно тесноватый лаз. Выход.

– Что это там? – спросил я.

– Черт его знает, – ответил он. – Много отсюда увидишь? Но не небо, однозначно.

Действительно, через прутья решетки в свете фонаря проглядывал высокий потолок на мощных, крашенных суриком стальных балках.

– Попробуем? – спросил я. – Подсадишь?

– Тут невысоко… – задумчиво сказал он. – Должны дотянуться. Только бы не приварено было, чтобы рвать не пришлось – оглохнем здесь.

– Вась, прикрывай нас, – скомандовал я.

Сергеич встал на колено, упершись в стенки для большей устойчивости. Я поставил ботинок ему на плечо, оттолкнулся, удерживаясь за стены. Дотянулся. Но только дотянулся, для толчка высоты не хватает.

– Повыше немного.

Сергеич, тяжко выдохнув, приподнялся, Васька, плюнув на прикрытие, бросился ему на помощь. Да, дюймовочкой меня не назовешь, восемьдесят кило, да еще вся амуниция… центнер как минимум. Я уперся в массивную литую решетку, толкнул. Вроде шевельнулась, но не сдвинулась. А ну сильнее… Никак. И ведь не приварена, шевелится, просто застряла.

Сначала я пытался сделать это тихо. Затем наплевал на тишину и с пыхтением, морщась от сыплющейся в лицо грязи, толкал решетку что есть сил. И все же вытолкнул – с лязгом она сдвинулась из своих пазов, и я оттолкнул ее в сторону.

– Опускай, сил нет, – выдохнул я и чуть не свалился.

Плечи ныли, шея болела, руки онемели. Все дышали, как больные лошади, а Сергеич еще и за поясницу держался. Радикулита нам сейчас только не хватает для полного счастья. Зато сверху никаких посторонних звуков не донеслось и никакие мертвяки оттуда к нам не падали. Это обнадеживает, потому как возвращаться в коллектор нельзя – там нам и хана.

– Слышишь? – чуть не подскочил на месте Сергеич, когда из глубины тоннеля донеслась автоматная трескотня, перемежаемая хорошо различимыми взрывами вогов.

– Вогами шарашат, – ответил я. – Похоже, что спецназеры за нами полезли, у блатарей подствольников не было.

– Не было, – согласился Сергеич. – Если и были какие в кадрированных частях, так их оттуда давно все изъяли. С кем они там бьются?

– С морфами, наверно, – предположил я. – Те как раз в главном коллекторе размножились. А вообще валить наверх отсюда надо, мало ли кого еще черти принесут?

Я еще раз бросил взгляд на небольшой прямоугольник тусклого света над головой. Нет, в разгрузке не пролезть. Придется протискиваться. И начал стаскивать с себя сбрую. Сергеич вопросов задавать не стал и тоже последовал моему примеру.

Сергеич с Васькой снова подсадили меня, подтолкнули под ноги, когда я, подтянувшись, полез в отверстие. Пролез, даже бока не ободрал. Схватил автомат, прижал к плечу, замер, оглядываясь. Нет, никого нет. Мы попали в какой-то крытый двор, то ли стоянку, то ли какой-то склад в прошлом. Мощные стены из силикатного кирпича, стальные опоры крыши, в одной стене стразу трое железных ворот. У дальней стены стоят ветхие и ржавые прицепы к грузовикам, навален металлолом, никто не шевелится, ни живой, ни мертвый.

– Подавай имущество, – шепнул я в люк, опуская туда руку.

Сначала затащили наверх разгрузки с брониками и рюкзаками, затем в мою ладонь вцепился Сергеич, и, упираясь ногами в асфальт, я рывком вытащил его наверх, потом Ваську выволокли. А ведь Большой бы не протиснулся, скорее всего, хорошо, что с нами не пошел.

Вернули решетку на место. Хоть она и не запирается, но бесшумно ее снизу не откроешь, придется повозиться, как мы возились только что. Типа сигнализация. А если и откроют, то скинуть вниз гранату нам тоже большого труда не составит. Кстати, приглушенная стрельба доносилась и сквозь решетку.

– И где мы? – спросил я.

– Хрен его знает, – честно ответил Сергеич, застегивая на себе разгрузку. – Недалеко от Центрального проспекта, как мне кажется. Но сперва оглядеться надо.

– А где бы ни были, все лучше, чем внизу, – добавил Васька, и с этим утверждением я согласился сразу же.

Оглядеться всегда полезно. Больше оглядываешься – меньше по башке получаешь. Вроде как аксиома. Повезло нам, что в замкнутый двор выбрались. А будь эта решетка где-нибудь у бандитов под прицелом, да еще окажись они достаточно терпеливыми, чтобы дать нам выбраться, а потом как дать со всех стволов… или из одной СВД…

– Давай привалим все же решетку, – шепнул Сергеич. – Снизу при всем желании ее сильно не толкнешь.

– Давай, – согласился я.

Рядом лежал здоровый ржавый двутавр, который мы, пыхтя, подхватили с земли и самой его серединой возложили на водосток. Теперь точно задолбаешься изнутри толкать. А нам надо разобраться, что делать дальше и куда идти по забитому живыми мертвецами ночному городу.

Ворота не слишком плотно прилегали к земле и к столбам, поэтому выглянуть наружу оказалось нетрудно. Фонари мы отключили давно, снова пользовались ночниками. В их неверном зеленоватом свете удалось разглядеть неширокую улицу, тянущуюся между бетонными заборами. Опять промзона. И пусто. Еще большой плюс – нет нависающих над забором зданий, то есть вполне можно двигаться скрытно, не подставляясь под возможных стрелков.

– Мертвяк, – шепнул Сергеич, показав в тень у забора напротив.

Точно. Сидит, привалившись к стене, совершенно неподвижно. В коме, наверное. Или нет? Те, что в кому заваливаются, имеют привычку прятаться. А этот открыто сидит. Хрен его разберешь… Ладно, какая разница, собственно говоря? Метров семьдесят до него, и автомат ложится на воротную петлю как на опору. Прицелился, стрельнул. Лязгнул затвор на откате, мертвяк завалился набок. На бетон стены плеснуло черной в свете ПНВ кровью. Вот и все.

– Замок висячий, с той стороны, – шепнул Сергеич. – И есть какая-то дверь во-он там…

Он показал рукой на дальний конец двора. Действительно, там была деревянная дверь, которую я до этого не заметил – ее прикрывал автомобильный прицеп. Дверь, а рядом – окно с решеткой, вроде как проходная. Куда она ведет, интересно? Можно и замок сломать, собственно говоря, у меня с собой пластита хватает, но пока шуметь неохота. Похоже, что погоню мы стряхнули с хвоста. По нашим следам идти – проблемы лопатой не разгребешь. А бабахни мы взрывчаткой, и снова можем внимание привлечь.