Андрей Круз – Прорыв (страница 58)
– А как нас вычислишь? – удивился Василий. – Мало ли кто тут воюет?
– А кто тут может воевать? – скривил рожу я. – От задач вычислят, они же знают, что хранилища с «шестеркой» у нас, что нам надо отвезти их в «Шешнашку». Так что задачка-то простейшая, сообразят.
– Стоп! – хлопнул себя по лбу Васька. – Дебилы мы, в натуре!
– Ты о чем? – спросил я с подозрением.
– Да с базой нашей, – сказал он с глубоким вздохом. – После того как кутерьма началась, ты поверишь, что на том блоке, что мы чистили, кто-то остался?
– В смысле? – чуть не споткнулся я.
– В прямом, дубина! Ты что, правда веришь, что они там так вот сидят и службу несут, в то время как главного грохнули и все власть на себя рвут?
Ну вообще-то я мог бы и сам сообразить, просто «военность» мышления помешала. Вояки, не получая приказов, будут на месте сидеть, а вот этот контингент наверняка свалит. Потом-то, может, и вернутся на блок, но сейчас – без вариантов. Но решать надо быстро. Очень, очень быстро, сегодня же, почти немедленно! Ночью.
– Вась, а ты прав кругом, – сказал я Кэмелу. – Надо бегом к своим. На связь выходить не хочу, слушают все наверняка. «Фармкоровские» не могут не слушать.
– Это точно.
И мы рванули обратно в темпе марш-броска, рекордного по времени. Даже «лохматки» с себя стащили, чтобы бежать было легче. Ворвались в лагерь с языками на плече, мокрые, как из бани.
– Что случилось? – подскочил к нам Сергеич, голый по пояс и с лопатой в руках.
Они успели уже немало накопать, причем аккуратно, не демаскируя позицию.
– Отставить рыть землю! – заявил я, отдышавшись и отплевавшись. – Валим отсюда, есть мысль удачней.
Собственно говоря, эту самую «мысль» я обдумывал всю дорогу, пока обратно неслись с Васькой. И теперь ее, зрелую и вроде даже логичную, оставалось вывалить на остальных, ну и выслушать все, что они пожелают высказать в мой адрес, особенно по поводу проведенных земляных работ.
Шмель с маху воткнул лопату в землю и решительно заявил:
– Аргументируй. И лучше – весомо.
Его сразу же поддержала Татьяна, тоже взмокшая так, что майка прилипла к телу, обрисовав все интимные подробности.
– Серый, тебе и вправду лучше объяснить, за каким чертом я тут несколько часов на лопате, а теперь ничего не нужно.
– А все очень просто, – объявил я с улыбкой счастливого ребенка. – Блока на дороге нет. Все, кто остается ожидать, передислоцируются в пионерский лагерь.
– Точно нет? – чуть подумав, спросил Сергеич.
– Уверен. Хоть доразведать придется перед проездом, тут уже без вариантов.
– А что… разумно, – кивнул он. – За такую новость не жалко и землю покопать. Там и спрятаться проще, и отойти оттуда легче, и связь установить возможно. С ГУЦем, через «заводских».
– А это зачем? – насторожился я.
– Карту давай, покажу.
Через минуту карта района была раскатана по капоту УАЗа, а мы сгрудились вокруг, сосредоточенно таращась в нее.
– Смотри, – сказал Сергеич, потыкав пальцем в перекресток у хлебозавода. – Они же не зря здесь устроились, позиция перекрывает все возможные подходы с северо-востока в эту сторону. Так?
– Ну, – согласился я, – так.
– Блок стоял вот здесь, уже для страховки. – Палец перескочил правее и ниже. – А если смотреть на тот проселок, по какому мы ушли, вот здесь он упирается в железку. Не знаю, в каком она сейчас состоянии, но в любом случае расстояние позволяет поставить там тоже что-то вроде блока, с которого можно контролировать любое движение.
– Ты хочешь сказать, что, если военные займут хлебозавод и перекроют в этом месте железку, то…
– Они заранее перекроют все подступы к городу с этой стороны от любых возможных набегов. А набеги будут, тут же не юннаты область под контроль взяли.
– А хлебозавод они сами укрепили, считай что крепость, – задумчиво протянул Шмель.
– Именно так, – подтвердил Сергеич. – Злодеев там сейчас немного, если вояки быстро подсуетятся, то возьмут место с ходу. Им эта позиция окупится тысячекратно. Граница будет с бандитской территорией естественная.
Я лишь кивнул и крикнул:
– Готовиться к выходу! Все, кто на «Шешнашку» идет, свое барахло сразу в «бардак» перекидывайте. Бак долить под пробку, пусть даже из запасов к УАЗам. Леха, там уже ты за главного.
– Ну да, – кивнул Леха, которому Вика лила из ведра воду на руки.
– Тебе говорить этого не надо, но если не скажу, то покоя знать не буду. В общем, на сеанс связи отъезжайте подальше от лагеря. Понимаю, что вероятность триангуляции мала, но… береженого Бог бережет.
– Да это без вопросов, – кивнул он. – Вопросы в другом: если вояки подпишутся на захват хлебозавода, нам куда потом? Где точка рандеву, так сказать?
– Ну… их мы по-любому не минуем на обратном пути. Заглянем аккуратно. Если там свои, то будем искать вас там. Если нет, то пойдем к лагерю. Если вас что-то с лагеря сгонит, то будем искать вас на рембазе флота, что в Бору. Годится?
– Вполне.
Сергей Крамцов
Колонна «уазиков» совершенно в наглую проскочила по темноте перед хлебозаводом. Когда нас скрыл лес, там зашарили лучи прожекторов, но толку в этом не было уже никакого. Колонна чуть позже даже фары зажгла и пошла во весь ход по дороге назад, к лагерю.
Как мы и предполагали, бандитский блок на дороге был пуст. Никто не счел нужным нести службу, когда вокруг такой бардак. Поэтому колонна из «уазиков» ушла в пионерский лагерь, откуда и вышла вскоре на связь, сообщив, что нашли там уже знакомое запустение и принялись за маскировку машин и оборудование позиций. Все это время наш трофейный «бардак» стоял за стенкой блока, которая ему была как раз по срез башни, уставив на дорогу стволы пулеметов. Но стрелять так и не пришлось, никто не рвался занять пустующий опорный пункт.
После получения отмашки от остающихся Шмель повел «бардак» обратно, без фар, по приборам ночного видения. Рассвета ждали на останках нашего лесного лагеря. А когда немного начало светать, пошли из него на северо-восток. Прикинули по карте, где получится проскочить, где редколесье, где от деревень далеко, где оврагов поменьше. Вроде бы получался такой маршрут, и не слишком уж извилистый, а что-то вроде плавной кривоватой дуги.
Со слов Шмеля мы знали, что «бардак» в отличном состоянии, проблем в дороге не будет. Сам же Мишка его и вел. Сергеич устроился в командирском кресле, а мы с Васькой и Большим сидели на броне, завалив почти все боевое отделение запасами. Броневик медленно катил прямо по лесу, петляя между не слишком плотно стоящими соснами, давя большими колесами и бронированным корпусом чахлый кустарник подлеска.
Необычное ощущение, никогда мне до этого времени прямо через лес на броне, да и вообще на машине, ездить не приходилось. Как ни странно, это было даже комфортней, чем катить по любому грунтовому проселку. Ковер из павшей хвои и листьев скрадывал звук покрышек, лишь эхо от двигателя металось между стволами деревьев. Машина почти не раскачивалась, сидеть сверху было комфортно, знай только следи за ветками, чтобы тебя не сбросило. Но в сосновом лесу ветки высоко, деревья тянутся вверх, обгоняя друг друга, пытаясь вырваться к солнцу. А уж ветки кустарника нам не страшны, броневик кусты как утюгом приглаживал.
Лес жил своей самой обычной жизнью, как будто никакого конца света не наступало. Пели птицы, постукивали где-то короткими очередями дятлы. Никаких особо сложных складок рельефа нам не попадалось. Пару раз объехали пологие, но глубокие овраги, через несколько лощин и ручьев перевалили благополучно сами, выпуская из-под брюха бронемашины дополнительные колеса на самолетных покрышках. С ними машина не могла сесть на брюхо, легко перекатываясь через любой излом, а задранный вверх нос и короткий высокий задний свес корпуса не давали цепляться. Так что, к моему удивлению, путешествие по лесу оказалось – пока, во всяком случае, – совсем не трудным, а даже приятным.
Иногда приходилось спрыгивать с брони и разведывать дорогу дальше в пешем порядке, иногда ехали с почти пешеходной скоростью, но когда на лес опустились сумерки, то по навигационным приборам выходило, что мы за день преодолели двести двадцать километров. Оставалось около ста семидесяти, и завтра к вечеру мы должны были быть у цели. А расход бензина за счет того, что двигатель работал без всякого напряжения, выходил даже куда меньше планового. По расчетам, хватало нам топлива за глаза и туда, и обратно, причем с большим запасом. А уж сама мысль о том, что у нас в отряде появилась своя броня, грела душу лучше любых ста граммов. На нем мы небось не увязли бы в Технической библиотеке.
Единственная жалоба поступила от Шмеля. Ему пришлось очень активно вертеть руль весь день, потому что непрерывно приходилось объезжать деревья, поэтому к вечеру у него сильно разболелись плечи и шея. И больше ничего неприятного за день не случилось, даже не верится.
Поскольку привал устроили в глухомани, километров за тридцать от ближайшей деревни, нападения мертвяков или мутантов можно было не опасаться. Что им тут делать и откуда им браться? Поэтому спать легли, разбив палатки, как будто просто на природу выехали. Фишку назначали по жребию, мне выпало дежурить первому. Людей здесь тоже опасаться не нужно было, поэтому я остался сидеть на броне «бардака» исключительно на всякий случай.