Андрей Круз – Поход (страница 82)

Командовать не пришлось. Когда прятавшиеся за телегой обернулись на шум осыпающихся дров, в них разом ударили пять стволов, словно ветром сдув с ног всех. Дощатое дно телеги забрызгало кровью, как будто сумасшедший маляр хотел покрасить ее в красный цвет. А затем мы спрыгнули на улицу.

― Орри, патроны! ― крикнул я своему спутнику, указав на одного из убитых, вооруженного помповиком с длинным стволом. У него через плечо висел ремень с патронташем.

А сам бросился к одному, показавшемуся мне знакомым. Явно местный, видел его в городе. Значит, аборигены из Пограничного тоже присоединились к восставшим. Возле него на земле лежала трехлинейка артиллерийского образца без штыка, с клеймом продавца на прикладе, на поясе висели подсумки с патронами. Я угадал: этот взял оружие из дома, собственное. Местные жители в оружейку его не сдают, а несамозарядки продают кому угодно в отличие от самозарядок. Пошел и купил ― лишь бы деньги были.

Я быстро снял с мертвого пояс с четырьмя подсумками, накинул его себе на плечо на манер перевязи, винтовку повесил наискосок за спину. Воевать с ней на узких улицах не очень хорошо, лучше уж с револьвером, но если нас где-то прижмут, то мощная винтовка и восемьдесят патронов к ней могут очень пригодиться.

Рядом гномы сноровисто снимали с убитых оружие и амуницию, потому как своих стволов нам бы надолго не хватило. Редко кто уходит гулять, имея даже один запасной магазин к пистолету, а воевать из нас точно никто сегодня не собирался. Поэтому с трупов гребли все, что можно: винтовки, ружья, пистолеты, выворачивали карманы и сумки в поисках патронов.

В городе над стрельбой пистолетной уже начинала доминировать стрельба винтовочная, причем она постепенно смещалась в сторону форта. Все чаще и чаще работали пулеметы, несколько раз грохнули гранаты. Драка разворачивалась во всю ширь. Затем тяжело рвануло два раза со стороны пристаней, так, что в близлежащем доме стекла задрожали и треснули. Что это там могло так бабахнуть?

Со стороны складского двора донеслись ликующие крики ― нас продолжали преследовать, но радостью своей напомнили нам об этом. Объяснять нам, что следует делать, не требовалось, и мы дружно дернули вдоль по улице. Впереди бежал старейшина Рарри. Его короткие толстые ноги с такой частотой топтали пыльную землю, что мне никак не удавалось за ним угнаться. Он вооружился подобранной двустволкой, и вид у него был очень воинственный.

― Старейшина… вы где остановились? ― на бегу спросил я гнома.

― В «Улар-реке»! ― ответил тот, пыхтя как паровик, и добавил: ― Возле рынка все занято было, не смогли устроиться.

― Отлично! ― обрадовался я. ― Я тоже. Бегом!

Наверняка заговорщики зарезервировали все гостиницы у базара для своих, чтобы держать все силы в кулаке, и в результате собрали всех остальных в гостиницах, расположенных подальше. Тем самым тоже собрав их вместе. Каждая палка о двух концах, что поделаешь.

Мы довольно быстро преодолели часть города почти до самой улицы, что вела к комендатуре и воротам форта, но там были вынуждены укрыться в одном из дворов. Уже за углом отчаянно стреляли, из доброго десятка винтовок, и в их сторону отвечали со стороны комендатуры. Из-за поворота улицы нам было видно, как пули выбивают фонтаны пыли и разносят в щепу доски заборов.

Я огляделся, пытаясь сообразить, как нам лучше всего поступить. Нас сейчас никто не видит, и мы почти в безопасности. Мы даже можем выйти в тыл противнику, засевшему за углом, но что потом? Гостиница «Улар-река» находится на противоположной стороне площади, дальше и справа, в углу, образуемом стеной форта и городской. А на площадь выходят как минимум три улицы с этой стороны. И стрельба идет отовсюду. Если выбьем эту позицию противника и побежим к своим, то нас просто перестреляют в спины.

И это при условии, что свои же по нас не долбанут со всех сторон. Специально так строилось все, что между ближайшими к форту строениями и городскими домами не меньше четырехсот метров полосы отчуждения. Для защитников комендатуры и форта это хорошо, а вот для нас ― плохо. Полминуты бега по открытому пространству: слепой не промахнется.

А что у нас в доме, в чей двор мы забежали? Там-то кто живет? И живет ли? Не шарахнут ли нам в спину из окон, пока мы тут будем предаваться размышлениям?

Я показал старейшине с двумя безымянными помощниками на калитку с воротами, указав себе на глаза ― мол, смотри, ― а затем жестом позвал за собой Орри, который с перекинутым через плечо патронташем выглядел еще грозней, чем раньше. Тот понял меня без слов, кивнул, взяв свой обрез на изготовку.

Тихо подкрался к крыльцу, поднялся на него и замер, с изумлением уставившись на бронзовую табличку с именем домовладельца: «Ст. унт. – оф. Н. Полухин». Вот те и здрасте! А ведь нет ничего логичней ― военных всегда обязывали селиться ближе к расположению. Я поднял руку и сильно постучал в дверь ладонью. Сначала ничего не произошло, но затем дверь распахнулась, и передо мной появился мой давний приятель в полевой камуфляжной куртке поверх повседневной формы. В правой, уцелевшей руке у него был длинный армейский «кольт» сорок пятого калибра. За Полухиным стояла темноволосая женщина лет тридцати пяти, с резкими чертами смуглого лица и серыми глазами, с СВТ-П с оптикой в руках. Маранийка! Вот на ком, значит, Полухин-то женился! Ничего себе. Зато имеет в составе семьи полноценного бойца, а не заполошно бегающую бабу.

― Полухин, а мы к тебе. Мимо вот проходили и подумали: дай к Полухину зайдем, раз в гости приглашал, ― проникновенным тоном сказал я.

― Хорошо, что не забыли, ― как ни в чем не бывало сказал он. ― Сейчас еще о нас те ребята, что за забором стреляют, вспомнят и тоже на огонек заглянут.

― Не заглянут, Полухин. У тебя чердак доской обшит, никакой защиты, а стрелять по форту получится только оттуда. Зачем им к тебе в гости? Чтобы их с чердака как кур с насеста посшибали?

― А проверить, как мы тут живем. Слышишь, что в городе творится?

Действительно, если стрельба шла все больше в этой части города, то дым от горящих домов поднимался в небо отовсюду. Если бросить это дело на самотек, то к вечеру ни единого дома не останется от городка. Надеюсь, что не допустят, многие из напавших сами здесь живут.

― Полухин, а у тебя граната есть? ― спросил я.

― Зачем тебе граната?

― Кину в тех, кто из-за забора стреляет, ― сказал я. ― Здорово получится, я знаю. Надо в «Улар-реку» прорываться. У меня там Маша и, возможно, Лари. И оружие.

― Нет у меня гранаты, ― вздохнул Полухин. ― Я же домой пообедать зашел ― откуда у меня с собой граната?

― А у тебя машина есть?

― Машина есть. Быстрая такая, «полевик» называется. С кузовом.

Я вздохнул горестно:

― Полухин, у тебя хоть что-то подходящее для нынешней ситуации есть? «Полевика» пешком догнать можно.

― Можно, ― кивнул унтер. ― Зато он тащит много. Соображаешь?

― Что соображаю? ― не понял я.

― Откуда они стреляют? Из телег и прицепа баррикаду сделали. Понял?

На мое плечо обрушился тяжкий удар. Это длань Орри Кулака дружески ускорила мой мыслительный процесс.

― Эй, сообразил? ― прогудел гном. ― Я за баранку сяду. Давай думай, как по ним ударим.

Пальба за забором становилась все интенсивней. Патронов у ребят, видать, было с избытком ― мы только и слышали выстрелы, ругань да щелканье передергиваемых затворов. Ну и прекрасно.

― Орри, за баранку, ― начал я раздавать приказы, будто так и надо. ― Отдай пока свое ружье кому-нибудь. Как услышишь мой свист ― сразу заводи и выезжай за ворота. Вы, уважаемая, не знаю, как вас зовут…

― Саломи, ― чуть не присела в книксене жена Полухина, вежливо улыбнувшись.

― Саломи, открывайте ему ворота, затем выбегайте на улицу и держите под прицелом подходы с тыла. Все понятно?

― Понятно, ― улыбнулась она.

Если бы она не была маранийкой, я бы в жизни не догадался поставить ее в тыловое охранение, но маранийку можно. Я о них уже рассказывал, когда Лари покинула Ваську-некроманта. Маранийки с рождения воюют.

― Вперед, не спать, ― скомандовал я, взяв в руку длинноствольный «чекан».

― Давай командуй, ― прорычал в полной готовности к драке гном с салфеткой на шее, сжав свой могучий «маузер».

Мы тихо, насколько это возможно с гномами, подкрались к самому углу высокого забора. Я достал из поясной сумки стальное зеркальце на раздвижной ручке, с которым никогда не расставался, и над самой землей выдвинул его за поворот, всматриваясь в маленькую картинку в выпуклой поверхности. Не меньше десятка врагов, но в нашу сторону никто и не смотрит. Пристроились за перевернутым набок прицепом, обложенным со всех сторон чем-то вроде мешков с песком. Дергая затворы, часто стреляют из винтовок в сторону форта.

За спиной у стрелков, стоя на одном колене, расположился некто в кольчуге и полукруглом шлеме. Еще чей-то дружинник наверняка. За главного у них, военспец, типа. Ох отольется же Вирацу такое безобразие…

― Ну помоги нам Сила гор! Вперед! ― неожиданно выступил гном без салфетки и выскочил из-за угла, замахиваясь секирой.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ним, при этом я мысленно проклинал его нетерпеливость и был готов разорвать на куски, если бы сумел. Он взмахнул могучей рукой, секира выпущенным из катапульты снарядом полетела вперед, с хряском прорубив кольчугу вместе с позвоночником дружиннику, сметя того с ног, будто он попал под груженый грузовик. А я плюнул на эмоции и открыл огонь из револьвера, целясь в затылки и в основном попадая. Рядом загрохотали ружья и пистолеты спутников. Пять стволов выкосили не успевшего ничего сообразить противника мгновенно, причем на свой счет я мог записать как минимум четверых.