Андрей Круз – Поход (страница 44)

Я подхватил пленного под локти, потянул вверх, пытаясь поставить его на ноги. Он было обвис, но немедленно получил пинок в ребра от Лари, решившей мне помочь. Ну надо же, вот тебе и «суперлюбовница».

― Лари, не отвлекайтесь, ― остановил увлекшуюся насилием над пленными демонессу. ― Обыщите убитых, соберите оружие. Трофеи как-никак. И коней, если получится.

Я подтащил пленного к задней машине, поставил его перед оставшимся в живых урядником, с потерянным видом сидящим на подножке. Товарища своего он вытащил наружу и уложил на расстеленную плащ-палатку. Пуля из карабина вошла ему в правый глаз и вышла из затылка. Он и понять не успел, что случилось: умер мгновенно.

― Тебя как зовут? ― спросил я стрелка.

― Дмитрием.

― Давно в урядниках?

― Год. Вот вместе с ним пришли, ― показал он на погибшего. ― Его Артемом звали.

― Жаль Артема, вечная ему память, ― сказал я. ― Вот так и погиб…

Я посмотрел на неестественно согнутые ноги погибшего, на застывающую кровь, сочащуюся из выбитого глаза. Нагнулся, зацепил край плащ-палатки и прикрыл им изуродованное лицо. Так правильно будет, умер он уже.

― Клетку открой, ― сказал я уряднику, снимая с пленного подсумки с магазинами и обыскивая его.

― Зачем? ― не понял тот.

― Этого повезем, ― подтолкнул я в спину лжеунтера.

― С вампиром? ― удивился урядник.

― А что? ― пожал я плечами. ― Тот же прикован. И ему веселей будет.

При этих словах пленный заметно вздрогнул и дал задний ход, за что и схлопотал от меня прикладом в спину. Удар сбил его с ног, но я опять его поднял.

― Стой смирно, урод, ― сказал я ему. ― А то вампира еще раскуем. Ты откуда, кстати, взялся, сволочь такая? Ты же не абориген.

Ошибиться нельзя. Аборигены от нас отличаются. Чем ― непонятно: немного чертами лица, немного разрезом глаз. А самое главное ― у аборигенов видны племенные признаки в лицах, чего у нас почти не наблюдается. Мы смешивались, а они ― почти нет. Человека из Вираца, или нордлинга, или харазца, да кого угодно, легко определить сразу. Вот и убитые были все с Лесного хребта ― сразу понятно по темно-русым волосам, курносым носам и узким лицам. А этот, который передо мной стоит, ― он из наших, из пришлых.

― Из Вираца. Родился там. Еще дед туда уехал, торговлишку открыл, ― ответил тот, продышавшись: удар приклада лишил его дыхания.

Такое тоже бывает. Большинство пришлых людей держалось своих княжеств. У них сила, они самые богатые, и прав, если честно, у большинства пришлых в таких местах побольше, чем у большинства аборигенов. К таким, как аристократка и колдунья вер-Бран, это не относится, разумеется: таким, как она, везде почет и уважение, а вот к простолюдинам ― по-другому все. Но кое-кто из пришлых перебрался в аборигенские земли. Кто-то наемником ушел, когда еще баронские дружины переучивались на новое оружие: их тогда особо привечали, платили щедро, дворянством с землями и поместьями с крепостными жаловали. Теперь такие сами сеньорами заделались. Кто-то торговлю открыл, кто-то от правосудия скрылся, кто по иным причинам съехал. Вот и получились такие, как этот псевдоунтер: по морде вроде и свои, а внутри давно чужие. А что вы хотите ― третье поколение.

― Кто поручил засаду устроить?

― Через посредника наняли.

― А кто нанял? ― уточнил я.

― Откуда я знаю…

― Как хочешь. В контрразведке побеседуют с тобой. Кстати, что сделать-то должны были с вампиром?

― Убить, ― вздохнул пленный.

― Ну вот и славно. Тогда полезай в клетку.

Пленный заартачился было, но подошла Лари со своим латигом, и он сам туда рванул, чтобы оказаться подальше от демонессы. Я, признаться, теперь и сам задумываюсь, кто же она такая на самом деле? Каким демоном ни будь, но оставаться столь спокойным после такой кровавой драки… Это неспроста.

Форма зуавов у наемников была новая, явно краденная со склада. Винтовки тоже новые, но их купить не проблема. «Маузеры» такие продают по всему Великоречью, даже в лавке оружейной купить можно. Эти, кстати, в лавках и купили ― нет на прикладе выжженного клейма «КА» ― «казенный арсенал», которое ставится на те винтовки, что в армии направляются, пусть даже и чужие. Револьверы у них тоже были стандартные, нижегородские «чеканы» под патрон «.357 магнум», простейшей конструкции, без всяких излишеств.[65] «Сипайского образца», как у нас говорится. А вот сипайские поступают только в армии, хоть и не обязательно в наши. Я сотню патронов к ним в нашу пользу собрал и один револьвер припрятал. Пригодится ― все трофей.

СВТ-К, что у лжеунтера отняли, с виду была вполне обычной, военной, такой же, как у меня, только без оптики. Шесть магазинов с нее я сразу забрал, а насчет самой винтовки надо будет уточнить в Твери. Если она не с тела тверского солдата снята, ― можно и себе оставить, а точнее, ― Лари отдать. Ее трофей, по праву. Хотя зачем ей она? Лари нас в Твери все равно покинет, я уж лучше выкуплю, сторгуемся.

В седельных сумках наемников нашли все требуемые инструменты для уничтожения вампира: святую воду, осиновые стрелы, а к ним ― сборный эльфийский лук. Решил кто-то, что проще вампира Арлана ликвидировать, чем разбираться, о чем он проболтался, а о чем нет. Большая ошибка, кстати, которой грешат те, кому жизнь подчиненного копейка. Но если так, то и верности цена почти такая же.

ГЛАВА 23,

в которой герой встречается со статским генералом и получает столь желанное поручение

Дальнейшая дорога в Тверь ничем уже не запомнилась. Маша пересела назад, в «воронок», за руль, кое-как оттерев его от крови убитого. Второй же урядник, тот, что двоих застрелил и одного ранил, так за стрелка и остался. Тело убитого, завернув в плащ-палатку, погрузили ко мне в кузов.

Пленный сидел в одной клетке с вампиром, забившись от того в самый дальний угол и боясь даже дышать. Кровь понемногу сочилась из-под повязки на лице, и от ее запаха вампир Арлан заметно беспокоился, принюхивался, время от времени издавал какие-то сосущие звуки. Думаю, что старался специально для пленного, потому что слышал все наши разговоры и знал, для чего тот был послан. У вампиров слух поострей человеческого.

По выходе из леса нас остановил еще один драгунский разъезд, которому мы и сообщили о вражеских диверсантах, по тылам действующей армии шляющихся и на при исполнении находящихся путешественников нападающих. Эффект это вызвало поразительный, нас даже задержали почти на час, пока подтянулись подкрепления. И пока какой-то штаб-ротмистр[66] и два поручика подробно выспрашивали, что нам известно о напавших, в общей сложности не менее чем эскадрон Четвертого драгунского на рысях прошел мимо нас в лес, намереваясь начать прочесывание. А что вы хотите? ЧП.

Нас же «пристегнули» к военной колонне, идущей за грузом в пункт постоянной дислокации дивизии, и мы почти до самой Твери прошли под конвоем, уже не опасаясь нападения.

В городе мы быстро добрались до Дворянской, где в трехэтажном невзрачном, но длинном П-образном особняке с закрытым двором и большими мрачными подвалами размещалось Управление контрразведки. Нас приняли без проволочек, забрали обоих пленных, оформили бумаги на погибшего при исполнении унтера, после чего тело передали напарнику. А их машину сразу включили в состав воинской колонны, идущей до Великореченска. Контрразведка отправляла туда группу своих людей, вот с ними урядник Дмитрий и уехал на «воронке». А мы остались в контрразведке.

Сначала у нас приняли трофеи, составив опись, причем я сразу написал заявку на проверку СВТ-К и одного «чекана». Если не криминал ― пусть официально нам отдадут, это по закону. Боевой трофей ― святое дело. Затем нас потащили в разные кабинеты для «собеседования».

Меня допрашивали два ретивых надворных советника[67] в черных мундирах почтенного и мрачного ведомства, в стенах которого я сейчас пребывал, пытаясь сугубо по привычке подловить меня на противоречиях. При этом, следует отдать им должное, оставались безукоризненно вежливы, обращались сугубо на «вы» и даже поили чаем с печеньем. Из чего я сделал вывод, что нас ни в чем предосудительном не подозревают. Может, и ошибочный.

С Машей и Лари беседовали тоже по два чиновника, и продолжалось это часа четыре, не меньше. Лично я к окончанию допроса отвечал на все уныло, односложно и в глубокой тоске, разглядывая гомонящих ворон, гнездящихся на большом дереве, что против окна выросло. После окончания беседы дверь в кабинет распахнулась, в него ворвался еще один чиновник, на этот раз с римской девяткой на петлицах, показывающих, что сей достойный муж пребывает в достойном звании действительного статского советника, что равняется генерал-майору, и, скорее всего, сие учреждение, приютившее нас сейчас, и возглавляет.

Невысокий, лет шестидесяти с виду, сухой, с волосами седыми, без единого темного, с маленькой бородкой-эспаньолкой. На мундире ни одной награды, лишь ленточка ордена Чести на второй пуговице. Высшая награда трех княжеств, как ни крути.

Я вспомнил имя генерала ― Бердышов. Петр Бердышов, бессменный начальник Тверской контрразведки на протяжении последних двенадцати лет, а заодно ближайший и первейший советник его высочества князя Тверского Алексея Алексеевича. Не думал, что столь важная персона снизойдет до личной беседы с отставным унтером и вольным охотником из Великореченска Сашкой Волковым. Однако снизошел, не погнушался.[68] Демократ прямо.