Андрей Круз – Отблески тьмы (страница 78)

- Запоминаю, давай дальше.

- Дальше пошли "змейкой", совсем плавной, еле заметной, только ногами, понял? Давай.

Ногами - это элеронами, а не рулем направления, как, в общем, обычно самолет и поворачивают, кренами. Слушался "кукурузник" управления хорошо, отзывался практически мгновенно, без запаздывания, и вообще по ощущениям его вести было легче, чем даже "тазик" по дороге.

- Пошли вдоль реки, старайся держаться все время над самой серединой, высоту не меня, рули только ногами, старайся повторять все повороты.

Это оказалось чуть сложнее, мешала пока боязнь "пережать" педаль, сделать что-то слишком резко. Потом обнаружил, что этот спокойный и вальяжный самолет такое обращение прощает запросто, потому что реагирует на все мягко, без заскоков. Сначала несколько поворотов шел плохо, но потом втянулся, и серая вода тянулась под крыльями с такой точностью, словно нас к середине русла привязали. Сложнее всего было эту самую середину определить, обзор из кабины вниз был все же так себе, постоянно приходилось высовываться. Но справился, сам собой доволен был.

- Нормально, можешь, - заключила Настя. - Теперь попробуем долететь до Сальцево. Ориентиры называть не буду, сам должен помнить. Дорога несложная. Высота и скорость те же самые, ничего не меняй.

- Туда можно по реке, а можно по дороге, - вспомнил я.

- По реке далеко, она же изгиб большой делает, по дороге давай.

Ага, вон мост железка, там же и грязная колея дороги видна. Над ней и пойдем, разве что чуть левее, чтобы из виду не терять, прямо вниз смотреть из самолета неудобно, к этому привыкать надо, кстати. По дороге катили довольно час о машины, к концу главного сезона торговцы засуетились. Виден был патруль разведбата на двух "скаутах" и грузовике с пулеметом в кузове, потом показались два броневика вояк из Сальцево, тоже приглядывающих за обстановкой. Для бандитов сейчас тоже "самый урожай", вот и повысили бдительность.

Бандитов, кстати, я теперь специально высматривал, помня как в тот раз они подъехали по боковой дороге и встали за рощей, но ничего подозрительного не заметил. Вскоре на горизонте снова показалась лента реки, а прямо возле нее городок. Тут Настя взяла управление на себя, просто желая показать Сальцево с воздуха, чтобы я мог смотреть и не отвлекаться.

- Привыкай видеть землю сверху, - сказала она. - Ищи знакомые места, даже на базаре попытайся определить где какой магазинчик или кабак. Причем как можно быстрее, время раздумывать есть не всегда.

Базар промелькнул под нами быстро, но я успел разглядеть стоянку, распознать "Светлячок", в котором вчера обедали, даже опознать магазин, где купил супер-сапоги на овчине, в общем, основные ориентиры заметил. Прошли над портом, причем люди задирали головы и смотрели на нас, а некоторые так и руками махали, затем легли в пологий вираж и проскочили над достаточно прилично выглядящим скоплением коттеджей из серого силикатного кирпича - не Рублевка, конечно, но на общем фоне чуть ли не дворцы, с рубленными банями во дворах, окруженные высокими заборами с колючкой. В иных домах у ворот так и охрана была заметна. Миры меняются, а вот людские привычки и понятия куда как неизменней получаются.

Показался большой двор, заставленный рядами машинами и бронетехникой, явно база местного "Минобороны", затем снова забор - и чистое поле, упирающееся дальше в темный хвойный лес.

- Бери управление и вези нас домой, - сказала Настя. - Если все нормально, то считай, что баню мы заслужили. В следующий раз, если ветра особого не будет, будем осваивать взлет.

- А посадку?

- Посадку сейчас лучше с парашютом, если ты рулишь, - засмеялась она. - Рано покуда.

- Кстати, о парашютах! - вспомнил я. - А почему без них летаем?

- А смысл? - удивилась моему вопросу Настя. - "Кукурузник" можно в любом поле посадить, даже если мотор заглохнет, а мы летаем редко когда выше двухсот метров, обычно даже ниже. Какой тут парашют?

- Тогда учиться надо не посадке, а посадке где попало.

- Посадки достаточно, жить захочешь - где угодно сядешь, - достаточно резонно возразила Настя, после чего добавила: - Ладно, сюда мы по дороге долетели, а обратно веди по реке, только к промзоне близко не суйся, там охрана нервная и зенитки у них есть, хоть стрелять по воздушным целям они и не умеют.

Кабинеты в местных "Сандунах" и вправду оказались отличными. Вполне просторная парилка, где вдвоем так вообще раздолье было, достаточно большой предбанник с обеденным столом и лавками вокруг, и здоровенная бадья с проточной ледяной водой, такой что дыхание перехватывает, как нырнешь - баня расположилась прямо над артезианской скважиной. Что еще нужно для полного счастья?

Счастье, хоть и не полное, а очень даже стройное, сидело напротив, завернутое в простыню до подмышек и откинув назад мокрые волосы и попивало чай, причем не простой, а какой-то местный, банный, с травяным сбором, не помню уж для какой целебной цели предназначенным. Но был он вкусный, пах летним лугом и его аромат примешивался к запахам распаренных веников и мокрого дерева.

- Ну, как тебе? - спросила Настя, блаженно откинувшись назад, на грубые плетенные подушки.

- Баня-то? - уточнил я. - Да офигительно, все как надо. А то уже бояться начал, что в ближайшие лет триста в нормальную парилку сходить не смогу.

Дело было уже совсем к вечеру, отдыхали мы здесь уже долго, несколько часов, и уходить совершенно никакого желания не было. Впрочем, нас отсюда никто и не гнал, баня до полуночи работала, а до этой самой полуночи было еще далеко.

- Да я не о бане, о полете, - засмеялась Настя, поправив меня. - Как тебе?

- Если честно, то здорово до обалдения, - сказал я, ни на миллиметр не покривив душой, летать мне и вправду понравилось, даже обидно стало, когда самолет подрулил к ангару, подырчал мотором пару минут на малых оборотах и затих.

- Это хорошо! - решительно одобрила она. - Если очень нравится - летать будешь точно, в смысле - хорошо летать, не абы как. Лучший показатель, если от полета кайфуешь, то сам полет чувствуешь, а это необходимое качество.

- Ну ты скажи... - вроде как поразился я.

- Не ехидничай, а то чаем плесну, - сказала она, качнув в мою сторону кружкой. - В драку лезть - вставать лень, растащило что-то меня после парилки.

- А я сейчас еще разок схожу, - подумав, решительно заявил я. - Я тут давно так не прогревался, кажется, что до самого спинного мозга проняло. Благодать.

- Это точно, тут как осень, так и я вечно зябну, - согласилась она. - Кругом холодно, все мокрое, везде сквозняки, вещи сохнуть не успевают... Хорошо, что хоть окна заклеили, в квартире тепло стало, вроде как оазис, но все равно, так вот прогреться... блаженство настоящее.

Она потянулась по-кошачьи, переплетя пальцы и вытянув руки над головой так, что локти в обратную сторону перегнулись, а простыня сначала угрожающе натянулась на груди, а потом вдруг свалилась вниз, подобно театральному занавесу, открывая все самое интересное. Она не смутилась, а просто поднялась, сбросив с себя влажную ткань окончательно и сказала:

- Будем считать, что это знак, я тоже еще разок схожу.

И с этими словами начала заматывать полотенцем волосы.

Дверь парилки распахнулась, выбросив в предбанник волну блаженного жара, в который мы и вошли. Ведро с водой, из которого торчали два веника, стояло на печи, распространяя запах запаренного дуба. Зачерпнув оттуда воды в ковшик, поддал на каменку, злобно зашипевшую и вбросившую такой клуб горячего пара, что я даже зажмурился, а уши обожгло.

- Осторожней! - взвизгнула Настя, приседая и прикрывая лицо руками.

- Фигня война, главное маневр, - сказал я, разгоняя пар сложенной пополам простыней.

Жар стал куда равномерней, мягко обволакивая все тело. Вытащив веники из ведра, я встряхнул ими, сбрасывая воду, и сказал:

- Ложись на полок, парить буду. Мастер-класс банного дела, причем совершенно бесплатно. Ну разве что ночью натурой рассчитаешься.

- Это аж ночи ждать? - вроде как возмутилась она, вытягиваясь на полке. - А не отходя от кассы нельзя?

- Не, никак, а то третий вмешается.

- Это кто?

- Да есть такой, Кондратий, приходит часто к тем, кто в парилках резвится интимно.

- Вот оно что-о... - протянула она. - Ну тогда ладно, подожду немного.

Тяжелый влажный веник с сочным мягким шлепком упал ей на спину. А затем второй присоединился к нему, шлепнув рядом. Вот так, и ее попарю, и сам жару нахватаюсь - парильщик его даже больше получает.

Веники гоняли волны жары, сбитые с веток листья прилипали к Настиной коже, разгоряченной и раскрасневшейся, дубовый дух становился все крепче и крепче, буквально заполняя собой легкие, пот лил в три ручья, заливая глаза, заставляя жалеть о том, что не запасся войлочной шляпой-брылем. Пару раз я еще поддавал пару, превращая парилку в компактный филиал то ли ада, то ли рая, это уж кому как и с какой точки смотреть. По мне так и самый рай, люблю я это дело так, что никаких сил нет.

Сквозь шум, тяжелое дыхание и тихое повизгивание Насти под вениками до меня донесся звук открываемой двери, кто-то зашел или заглянул к нам в предбанник. Вроде ничего особого, даже официант мог или кто другой, но только мы ничего больше не заказывали, и самое главное - тут без стука врываться принято не было, не то место, баня как-никак, все же, не проходной двор.