Андрей Круз – Новая жизнь (страница 64)

Сколько мы уже здесь не были? Кажется, ровно пятьдесят дней. Вполне достаточный срок, чтобы начать отвыкать от своего жилья. Знаете, как бывает? Не был ты дома месяц или больше, ездил в отпуск или, скажем, в командировку. А потом возвращаешься, заходишь в свое жилье, в котором ты прожил долго, не как я здесь – пару месяцев всего. Осматриваешься вроде бы в насквозь привычном, знакомом до последней черты интерьере – и все равно чувствуешь, что как будто бы и не знакомое все, как будто ты видел это на фотографии. Примерно такое ощущение сейчас у меня и возникло.

– Corazon! Наша ванна! – закричала Мария Пилар, бросаясь в ванную комнату.

Я услыхал, как давно закрытый кран фыркнул, плюнул водой – ржавой, судя по взвизгу Бониты, – но затем звук превратился в монотонное журчание вполне стабильной струи.

– Не закрывай пробку, дай ржавчине слиться! – крикнул я из комнаты.

– Не учи – не глупей тебя, – с апломбом заявила Мария Бонита, выходя из ванной и начиная раздеваться на ходу. – Там нет ржавчины, просто воздух в трубе. А вода льется чистая-чистая. Как я после ванной. Знаешь, какая я после ванной?

– Не-а.

– А я сейчас покажу. Чтобы знал.

Ну почему уже завтра рано утром нам уезжать? Как хорошо было бы пробыть дома хотя бы еще пару дней, провести их вот как сейчас – вдвоем, в постели, среди своих вещей, и когда утренний солнечный свет падает в свое окно. А еще сейчас я сварю кофе для обоих, а потом, когда мы его выпьем, мы вернемся в постель – свою, попрошу заметить. А потом уже будет очередь Бониты варить кофе, а моя очередь любоваться на нее.

Потом, после моего любимого шоу, которое, я напомню, называется «Обнаженная красавица, готовящая капуччино», Мария Пилар все же оделась и побежала в парикмахерскую, проклиная морскую воду и то, как она действует на волосы, обещая сделать маникюр, педикюр и что-то еще. Из чего я сделал вывод, что ждать ее до обеда нет даже смысла.

Тогда я нашел в записной книжке телефон Скотта. Напомню – того парнишки, которого нам рекомендовал владелец и президент стрелкового клуба Аламо в качестве продавца в магазине. Скотт жил с родителями – в доме на восточной окраине городка. Трубку сняла его мать, я отрекомендовался и попросил позвать его к телефону. Она тоже поздоровалась, затем я услышал, как она его зовет.

Извинившись за беспокойство в выходной день, я попросил его на часок подъехать в магазин. Аргументировал тем, что мы в городе проездом, а я завез кое-какой товар, и хотелось бы сразу решить, что с ним делать. Скотт с готовностью согласился и пообещал вскоре быть. Я поблагодарил его и спустился вниз. Открыв заднюю дверь магазина, я начал затаскивать свертки с трофейным оружием. На судне мы их просто запаковали в куски нарезанного брезента и перехватили армированной лентой.

Действительно через несколько минут раздался треск двигателя, и перед магазином остановился квад «Ямаха-Рэптор», хищная на вид, прыгучая и скоростная штуковина. Скотт прибыл.

Скотт несколько огорчился, что не увидит сейчас Марии Пилар, но это не помешало ему взяться мне помогать с затаскиванием в торговый зал и распаковкой трофеев. Он поинтересовался, «откуда дровишки», разумеется, и я, чтобы совсем не разочаровывать семнадцатилетнего парня, выдал ему подкорректированную версию наших приключений.

Если изложить ее вкратце, то звучала она как «новое воплощение Рыжей Сони – брюнетка Мария Пилар Родригез», в компании мужа (меня) и верных товарищей (описаны очень кратко) «взяли контракт» (американцу рассказываю – все же ему так понятней) на захват судна работорговцев (ну разве плохо, что они такими оказались?), которое перевозило рабынь (семнадцатилетнему парню ведь рассказываю, подростку, ему обнаженные рабыни в цепях и в мрачных трюмах куда как больше понравятся, чем, скажем, малообразованные обитатели Северной Дагомеи), причем перевозило не куда-нибудь, а во дворец халифа (чем не «1001 ночь»? И халиф тут, и рабыни для халифа нехреновые быть должны, знай представляй их себе в цепях и слезах). И не соврал ведь почти! После ее подвига по освобождению Дороги от бандитов такая мелочь, как захват судна работорговцев, прошла «на ура». В общем, Скотту история понравилась, и он, со свойственной местным жителям практичностью, предложил продавать историю вместе с винтовками и повысить цены на них процентов на тридцать, потому как почти раритеты. Я обещал поразмыслить над предложением.

Когда мы закончили с распаковкой и сортировкой трофейных автоматов с пистолетами, я попытался отправить Скотта домой, но он отказался, сказав, что папаша попытается запрячь его мыть машины, так что лучше он займется чисткой оружия в магазине.

Затем я вытащил из машины еще одну большую оружейную сумку, которая приехала сюда почтой и которую нам отдал вчера Джо. В ней лежал мой табельный «сто третий» и взятый в Углу «сто четвертый» – каждый со своим чемоданчиком, – «девятка» с магазинами и прицелами, «абакан» Бониты и «вал» с «винторезом». А заодно обе снайперки, «армалайт» и М21. Из этого в продажу ничего не идет, это наш арсенал, к которому я сейчас присовокупил обе AR10 с глушителями и оба же UMP. Орденское имущество, которого я точно не верну.

Большая куча получается – все это надо наверх тащить, а в одну ходку я не справлюсь. Даже в две не справлюсь: тут еще магазинов и приблуд огромная сумка.

Тут в разговоре выяснилось, что у Скотта две недели назад был день рождения, и ему уже не семнадцать, а все восемнадцать. А по законам Территории Техас с этого возраста разрешено владение любым оружием, включая автоматическое и штурмовое. Пришлось озаботиться подарком, на роль которого прекрасно подошла одна из G3. Тем более что я все равно хотел выразить ему свое «спасибо» за отличный порядок в магазине и бухгалтерии. Мы ведь приехали неожиданно и без предупреждения: нас он не ждал и специально не готовился.

В общем, вручил ему винтовку с четырьмя запасными магазинами и набором для чистки. И поздравил с миновавшим днем рождения. И зря это сделал – если до этого Скотт порывался заняться чисткой трофеев, то после получения дара он сначала долго меня благодарил в подростково-идиоматических выражениях, потом позвонил какой-то Лори и предложил ей срочно ехать с ним в саванну пострелять. Затем быстро набил магазины патронами из стоявшего под прилавком ящика, на бегу пообещал мне завтра внести в кассу деньги за них, выбежал на улицу – и я лишь услышал, как рыкнул мотор удаляющегося квада. Так я вновь остался в магазине один.

Однако решил за Скотта работу по чистке не доделывать, раз уж он сегодня весь такой довольный и при подарке, – а взвалил на плечо кучу оружейных чехлов и потащил их наверх: порядок наводить и чистить. Правда, из всего оружия только AR10 сделала несколько выстрелов, но порядок есть порядок – если пострелял, то чистить непременно.

Бонита появилась действительно к обеду. С уложенными и вытянутыми волосами, новым маникюром и педикюром. Довольная собой, что, впрочем, для нее обычное явление. С ходу она опять начала варить нам кофе, а я заканчивал сборку автомата и рассказывал ей попутно, что случилось сегодня в магазине. Она посмеялась, сказала, что подарки надо вручать после работы, а не во время. А потом спросила – помню ли я, во сколько нас пригласил Джо? Я ответил, что прекрасно помню, что мы приглашены к шести вечера.

Она поставила чашки с кофе на стол, села напротив, пристально посмотрела мне в глаза и сдержанно попросила посмотреть на часы. Чувствуя какой-то подвох, но не понимая, в чем он может крыться, я посмотрел на часы и сказал, что сейчас пятнадцать минут четвертого. Тогда она посмотрела на меня еще внимательней и спросила – неужели мне даже в голову не приходит, что если мы приглашены к шести, а сейчас еще только четверть четвертого, то у меня есть целая куча времени, чтобы выразить и доказать свою любовь любимой женщине?

До дома Джо от нашего было не так чтобы очень близко по меркам Аламо – минут двадцать пешком, но мы все же решились прогуляться, насладиться теплой погодой. Жара в этих краях уже начала спадать понемногу, чувствовалось приближение промозглого и ветреного сезона дождей. Впрочем, непосредственно до его начала, по расчетам местных жителей, оставалось еще дней сорок. И все единодушно советовали ловить последние погодистые дни, потому что в сезон непогоды все население Новой Земли превращалось в вынужденных домоседов – максимум на что решающихся из развлечений, так это на визиты друг к другу в гости и посещения ближайших к дому кабаков.

Признаться, такая перспектива меня не очень пугала. Оказаться почти взаперти с Бонитой, да еще не на один месяц… без «заданий партии и правительства», без необходимости все бросить и чесать куда-то в составе конвоя целую неделю по пыльной саванне… Соблазнительно. Главное – успеть закончить до наступления такового сезона все то, что мы задумали. И в правильном порядке. Тогда можно будет отдыхать не только с чувством исполненного долга, но и с осознанием того, что за тобой никто не гонится и не ищет тебя с намерением разорвать на куски за все, что ты тут натворил.

Гостеприимные хозяева встретили нас на заднем дворе возле уже раскочегаренного огромного котла жаровни. Рядом, на огромном блюде, были разложены свиные колбаски, из переносного холодильника торчали горлышки пивных бутылок. На сколоченном из досок столе под тентом расставлена посуда, а Джей-Джей распределяла по раскладным стульям полосатые подушки, закрепляя их «липучками». Чтобы мы не отсидели себе ничего, пока будем жаренную на углях колбасу трескать.