Андрей Круз – Нижний уровень – 2 (страница 5)

О'Мэлли ответил, сказал, что ждал звонка.

– У вас есть человек, который может работать со мной? – не стал я откладывать главное в долгий ящик.

– Есть. Его зовут Патрик Килрой. – Он сказал это так, словно я должен был сам все понять.

Но я не понял. Какой-то звонок в сознании задребезжал, да, но откуда шел звон, определить не получалось. О'Мэлли меня понял, потому что подсказал:

– Марк Килрой, я вам рассказывал тогда в самолете.

– Мальчишка-американец, которого принесли в жертву! – вспомнил я. – В Матаморосе.

– Совершенно верно, – подтвердил священник. – Патрик – его младший брат[2]. Когда Марка убили, Патрику было десять лет. После школы он пошел в морскую пехоту, затем до прошлого года работал агентом CBP в Техасе, в Ларедо. Сейчас он готов переехать в Аризону. Я с ним говорил, – добавил священник, словно почувствовав мое затруднение. – Он знает все о том… вы меня поняли. И он в это верит. И он мотивирован, он любил брата и до сих пор хочет добраться до тех, кто…

– Тех уже нет.

– Не совсем, – хмыкнул священник. – Давайте не забывать про того джентльмена, который так и остался неизвестным. И Мэри Ринг со своими убийцами производная от того же зла, которое убило Марка Килроя. Я говорил с Патриком, много раз. Он готов.

Ну что же, честь этому иезуиту и хвала, он все понял заранее, понял, что я один не справлюсь, а искать людей трудно. Джефф не захотел покидать Панаму, Кике тоже. Хотя Акоста и предлагал помощь со всеми легальными проблемами, он тоже понимает ситуацию. Интересно, кто из них догадался найти младшего брата принесенного в жертву психанутым «колдуном» американского мальчишки?

– Я понял. Но я не уверен, что смогу ежемесячно платить постоянному помощнику.

Бизнес у меня есть, верно, но он пока еще не настолько раскрутился, чтобы я мог взять на себя все финансирование и нанимать людей не на один раз, а постоянно.

– Думаю, что с этим мы сможем помочь, – ответил О’Мэлли. – Наше общество не может платить, но мы можем помочь. Поговорите с ним, подумайте, чем он вообще может быть полезен, позвоните мне.

– Я понял.

Действительно понял. Я переехал сюда с неплохими деньгами, но то ли сам Акоста, то ли кто-то другой, к кому он обратился, помог организовать мне хороший кредит на развитие дела, какой бы я никогда сам не получил. У меня очень хороший «мортгидж» на дом, с фиксированной ставкой, какой бы мне тоже никто не дал бы вот просто так. Здание в промзоне возле аэропорта в Дир-Вэлли я получил практически за гроши – это был конфискат, здесь раньше пытались проводить операции с крадеными машинами. Видимо, и с Килроем следует поговорить, понять, что тот умеет, приложить эти умения к тому, на чем можно зарабатывать, и дальше нас кто-то профинансирует. Лучше и не надо. Не давай мне рыбу, дай лучше удочку.

– Когда он будет в Финиксе?

– Думаю, что послезавтра.

Быстро. Даже оперативно. Тогда мы хотя бы сможем вести наблюдение, если потребуется.

Глава 3

Когда свернул на стоянку перед «Бэд Китти», чувствовал себя уже немного одуревшим от езды. Хоть в этом огромном пикапе как в своей квартире сидишь, но я уже восемь часов с утра прокатался, и все на нервах, на нервах. Выбравшись из кабины, опять на жару, размялся сначала и лишь потом направился в кафе.

Люди за стойкой были те же самые, что и с утра, – мужчина и женщина, оба молодые и оба в очках. Мужчина еще и с бородой. К моему удивлению, мужчина меня узнал, спросил, сильно обнадежив:

– Опять к нам?

– Опять, – кивнул я. – Дайте мне латте и минеральную с газом и лаймом, пожалуйста. И да, можете мне уделить минутку внимания? – Я опять показал бляху и лицензию частного расследователя.

– Что-то случилось? – насторожился он.

– У вас? Абсолютно нет, – поспешил я его успокоить. – У меня всего пара вопросов.

– Садитесь за столик, я сейчас подойду с заказом, – сказал он.

Уселся там же, где и с утра сидел. Парень с заказом подошел через пару минут, поставил все на стол, сам уселся напротив, тоже со стаканом минеральной, посмотрел на меня с любопытством.

Я выудил из сумки планшет, привычно уже нашел фотографии Брауна, показал собеседнику:

– Этот парень был здесь с утра. Помните его?

– Помню.

Уже лучше. Меня узнал, почему бы Брауна не узнать? Тем более что у меня лицо незапоминающееся, а Браун все же заметный со свой внешностью рыжего хипстера.

– А раньше он здесь бывал?

– Видел несколько раз.

Это уже зацепка, это точно зацепка.

– Точно он?

– Я художник, у меня почти что абсолютная зрительная память, – сказал парень.

– Это прекрасно. – И сказал я это совершенно искренне. – Часто он появляется?

– Раз в неделю где-то. Ну примерно, я специально не слежу за ним. Всегда с утра.

С утра – это значит, что он проснулся в Сидоне, как мне кажется. Если бы он приехал сюда откуда-то, то пожрать в дорогу там бы и купил. А если бы приехал и решил перекусить перед тем как куда-то пойти, то ел бы здесь, тут все расстояния такие, что даже кофе выпить не получится, не говоря о том, что еще и рап съесть. То есть он спал где-то дома, встал, вместо завтрака заехал сюда, купил сандвич и кофе и поехал дальше, как сегодня.

– А в других местах его не встречали? Где-нибудь в городе?

– Нет, ни разу. И я нечасто в городе бываю, я в Коттонвуде живу.

– А давно он стал мелькать?

Парень задумался, посмотрел в потолок, затем в окно, потом не слишком уверенно сказал:

– Месяца три или четыре. Но это мне так кажется, может, я и ошибаюсь.

Интересно, у них камеры на стоянке есть? Может и не быть, тут места тихие, преступность отсутствует. И даже если есть, то все равно не получится разглядеть, откуда он приехал.

– Никогда с ним не разговаривали о чем-то кроме заказа?

– Нет, никогда.

– Он всегда был один?

Парень снова задумался, затем сказал:

– Нет, один раз был с девушкой.

С девушкой… девушка на тот момент в их компании оставалась всего одна… если я всю компанию вычислил, конечно. Я нашел фото Джасмин Роджерс в планшете, показал ему.

– Нет, мужик, ты что, – засмеялся он, едва глянул на фото. – Не его уровень. Невысокая, светловолосая, с веснушками, в такой полосатой шапочке.

Да, Джасмин Роджерс красивая. Не хорошенькая, а именно красивая, породистая и даже стильная, хоть и выросла в канадской глухомани. Так… Художник… да, художник же…

– А нарисовать сможешь? Ну так, общий типаж, чтобы представление составить. – Я вытащил из сумки блокнот.

– Нарисовать? – Он немного озадачился. – Ну, если только совсем в моем стиле. Я комиксы рисую.

– Как тебе лучше.

Все рисование заняло минут тридцать. Из-под фломастера появилось круглое такое личико-шарж в круглой же шапочке, большие наушники, обтягивающий топ на довольно толстеньком торсе, карго-шорты и сандалии. Но да, какое-то впечатление можно составить, верно.

– Сколько ей лет, как думаешь?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Двадцать пять? Слушай… – Парень вроде как не решался что-то спросить. – А я раньше фото этого парня нигде не мог видеть?

Вот как? Я пролистал портреты Брауна на планшете, пока не нашел его фото в возрасте тринадцати лет, то самое, которое публиковали газеты во время процесса.

– Это? – спросил я.

Парень вытаращился на фотографию и даже побледнел. И на лбу у него испарина выступила, которую он смахнул рукой.

– Дерьмо, мужик… – сказал он. – Я его в Интернете видел, на сайте про маньяков. Подожди… я же помню… кого он убил?

– Ребенка. Получил восемь лет, потому что адвокат доказал, что у него проблемы с башкой. Отсидел и вышел.

Не знаю, правильно ли я делаю, но у меня тоже абсолютная зрительная память. Я не помню имен и телефонных номеров, не помню адресов, но стоит мне увидеть где-то человека и почему-то обратить на него внимание – я его и через двадцать лет вспомню. И этот вспомнит. Его внутренний процессор уже заработал, листая картотеку сохраненных в мозгу образов, и потом он вспомнит. И черт его знает, что сделает. Не можешь что-то пресечь – возглавь это.