Андрей Круз – Эпоха мёртвых. Москва (страница 86)

И Пасечник, достав из папки, толкнул по столу в сторону Бурко два листа бумаги. На одном была увеличенная фотография Крамцова из личного дела, на второй — фоторобот худощавого молодого мужчины в круглой шапочке.

— А ведь похож… — кивнул Бурко. — Надо искать. Может, есть смысл отозвать наш отряд из командировки?

— Ни в коем случае, — ответил Пасечник. — Найдём мы Крамцова или не найдём, но туда он направится обязательно. Пусть ждут. По крайней мере, есть вероятность, что тот, кого мы ищем, ещё жив. А это уже информация, которая самоценна.

— Согласен. Действуйте по плану.

Сергей Крамцов

18 апреля, среда, утро

Едва рассвет забрезжил, как я, подхватив РПК, побежал в лес проверять маскировку. А заодно поискать незамеченных в темноте следов колёс. Николай, злой и обиженный на нас за то, что мы так подставили его убежище, поплёлся следом посмотреть на грузовик, который у него был припрятан в овраге неподалёку.

— Николай, давай уж честно, — сказал я, не выдержав его горестных вздохов. — Убежище было у тебя ни в звезду, ни в Красную армию, до первой проблемы. Тебе надо или с нами уходить, или перемещаться подальше от бандитов, потому что появление проблем — вопрос только времени. Ты же пока не расположился толком. Что ты успел сделать? Картошку в погреб засыпать?

— Картошку. Дом уже починил, — начал перечислять он. — А с вами — это куда?

— Есть место, — ответил я уклончиво. — Ты кто по специальности?

— Инженером работал, на «Бежецксельхозмаше».

— Ух ты! — поразился я такому длинному названию. — А что делали?

— Смеяться не будешь?

— А есть причина?

— Сам суди, — усмехнулся он. — Делали мы вязалки, трепалки да мялки.

— Чего? — поразился я.

— А ещё коноплежатки и коноплемолотилки, — добавил он. — Если спросишь за косякокрутилки — оскорблюсь.

Я не спросил, а просто заржал. Потом уточнил всё же:

— А эти всякие мялки-моталки — для льна?

— Естественно, — кивнул он. — Рожь и лён — главные культуры в области, больше ничего толком не растёт.

— А конопля как же? — удивился я. — Для неё тогда зачем… инвентарь?

— У нас неправильная, только на верёвки и годится, — засмеялся он. — А ты куришь, что ли?

— Нет. Раз в жизни попробовал и понял, что траве до пива как до звезды — не котируется. Стой, маскировку проверить надо.

На первый взгляд машины были укрыты качественно. Сетка натянута от земли, веток насыпано немало, к «садку» вход проделан между двух кустов. Поднырнул и обнаружил Аню, сидящую с автоматом на коленях в открытой двери кунга. Большой был внутри, но тоже не спал, к счастью.

— Как дежурство прошло? — спросил я.

— Тихо, — ответила девушка. — Птица только орала какая-то.

— Сыч, наверное, — предположил Николай. — Ближе к болотам выпь встречается, вот она действительно горластая, можно испугаться с непривычки.

— А волков нет? — спросила она.

— Как нет? — даже удивился он вопросу. — Есть, разумеется. А дальше, туда, за Максатиху, к северу, так вообще полно. Всё тут есть, и волки, и кабаны, и медведи встречаются. Здесь уже край населённых земель, дальше людей почти не встретишь. На карту глянь.

Это верно. Я тоже обратил внимание на то, что густонаселённая в южной своей части область к северу становилась населённой редко, а местами так и вообще в пустынную превращалась. Даже те деревни, которые на подробной генштабовской карте попадались, в большей части числились заброшенными. Для тех, кто хочет скрыться от всех, вроде моего собеседника, север области — настоящее раздолье.

— Охотой прожить можно, интересно? — спросил я.

— Охота — дело сезонное, — пожал он плечами. — Пожалуй, что можно. А год пройдёт, то можно наверняка будет, людей мало осталось. Если ещё и про огород не забывать, то тогда точно можно.

— Дальше скот заводить придётся, потом ещё что-то — и полноценная фермерская жизнь.

— Разве плохо? — удивился он.

— Нет, хорошо как раз, — ответил я и добавил: — Но опасно поначалу. Надо точно знать, на чьей земле окажешься. Или забираться в такую глушь, где вообще никого нет, и поначалу на самообеспечении.

— Так и придётся, — вздохнул он. — Вам спасибо, что нашумели в окрестностях, придётся бежать отсюда дальше. Картошку хоть поможете погрузить?

Нельзя сказать, что я за нами вины не чуял. Что бы я ни говорил, а деревенька эта на отшибе, сюда могут вообще никогда не заглянуть, она даром никому не нужна. А вот после того шухера, что мы учинили, тут опасней стало. Теперь людям сниматься придётся.

— А может, с нами поедете? — спросил я. — Там военные всё организовали. Людей уже много, картошку сажают, опять же. Сельское хозяйство во всех его формах разворачивается. И безопасно. Конкретно безопасно, без всяких.

— Насколько я военных знаю, рано или поздно они всех в строй поставят, — поморщился Николай. — Они так от природы устроены. Поделят общество на себя и всех остальных, соответственно, и права.

— Как знаешь, — сказал я.

Спорить было лень, да и просто неохота. Отчасти в чём-то он и прав, если насчёт «все в строю» говорить. Другое дело, что себе вояки из «Пламени» тоже прав не нарезали, сплошь одни обязанности. Да и какие у кого права, когда выживать надо? Сколько взял себе прав — все твои, а потом прикинешь, сколько из них лишних — да и на помойку их, если на плечах башка, а не кочан гнилой капусты.

До спрятанной машины пришлось идти с километр примерно. Становилось всё светлее, распелись птицы вперегонки, под подошвами ботинок пружинил толстый слой хвои. Пахло лесом, шумели на слабом ветру вершины высоких, мачтовых сосен. Хорошо было, и про беду забудешь в таком месте.

Заодно прикинул, что прорваться на машине к тайнику Николая со стороны деревни можно, на самом деле, но это если знать дорогу, медленно и аккуратно. Так что убежать всегда успеешь. Показался край оврага, заросший кустарником, и лишь чуть приблизившись, я понял, что край не везде настоящий — в одном месте он переходил в навес, на котором аккуратно был настелен дёрн и высажены кустики. С воздуха не заметишь, только если подойти пешком и с близи смотреть. Толково сделано.

Машина оказалась почти новым бортовым «газоном» с дугами для тента в кузове, но без самого тента. Перехватив мой взгляд, Николай сказал:

— С овощебазы сдёрнул, как раз картошкой гружена была. В городе тогда бардак был, все спасались, ну я и прикинул, что с картошкой фермерствовать начинать будет проще, чем без картошки.

— Здравая мысль, — усмехнулся я.

Как выяснилось, к машине мы ходили, чтобы её завести и дать минут пять поработать движку. Правильно делает, разве что по-хорошему на ней ещё и поездить бы надо было, но оставлять лишние следы не стоит. Да и топливо…

— А с горючкой у тебя как?

— Слабенько, — поморщился сидящий в кабине Николай. — Две трети бака, ну и в «девятке» бензина бак с канистрой. Больше нет. Хочу «девятку», кстати, во что-то вроде грузовичка переделать, на кой ляд мне теперь комфорт?

— Это как? — не понял я.

— Да как-нибудь, не придумал ещё.

Он погазовал, из выхлопной трубы выбросило клубы вонючего солярочного дыма. Но работал движок нормально, машина явно в хорошем состоянии.

— Кстати, Николай, всё спросить хотел… — вспомнил я кое-что. — А винтовка у твоего пацана — это где раздавали? В Бежецке у вас или куда-то ещё ездили?

— В Бежецке. Но забирали их откуда-то со складов в Твери, военные. Старенькое всё, трёхлинейки, ППШ, даже пулемёты были «дегтяри», но их каким-то специальным командам раздавали. А менты, кстати, после того, как вояки из города отбыли, начали оружие обратно отбирать. Незаконно, мол, сначала в ГОВД за разрешением приходите.

— Дорого берут? — усмехнулся я.

— Да уж недёшево, — ответил Николай. — И не каждому. Что получше — себе оставили. Вот и начали понемногу разбегаться.

— А с мертвяками как у вас было?

— По сравнению с тем, что в больших городах творилось, — терпимо. Поздно началось, знали, что катит, поэтому в городе успели подготовиться. Но людей всё равно много погибло. Родственников много, все друг друга знают — с этим были проблемы. Люди убивать таких мертвецов не могли. Самоубийств много было, очень много. Ещё в последние дни, когда вроде уже справились, батюшка какой-то психованный появился. Бегал по улицам, крестом махал, орал что-то про уверовавших, которые только и спасутся… Человек двести всё же собрал, повёл за собой.

— Куда повёл-то?

— В пустынь, как сказал. Спасаться молитвой. Чёрт его знает куда, к северу от города.

По ходу беседы «прогон» двигателя завершился, и Николай выбрался из кабины, повесив на плечо стволом вниз свою «помпу».

— Не запираешь? — спросил я, кивнув на машину.

— А зачем? — удивился он. — Если кто найдёт, то замки не защита, а удирать придётся, то лишнюю минуту на двери потратим. Нет смысла.

— Тоже верно.

Выбрались на верх оврага, и Николай тронул меня за плечо, показав куда-то пальцем:

— Видишь? За теми кустами уже просека. Если удирать, то сразу туда дёрну. И лови меня.