Андрей Круз – Близится буря (страница 3)

– С оружием как решаем?

– Самим покупать придется, со скидкой в арсенале не выйдет, – малость разочаровал меня Байкин.

Трофеев на вооружение всего экипажа, естественно, не хватило. Взяли что-то на яхте, но бо́льшая часть оружия была снята с трупов убитых в засаде турок ополченцами, так что надо было этот вопрос тоже решать. Разумеется, у всех есть что-то свое, для торгового судна этого вполне хватает, но для нас такие расклады не подходят, нужна какая-то унификация, по типам и боеприпасам. Поэтому я решил закупить для всех такие же рычажные карабины, как те, что выдаются ополченцам, во время боя в лесу они мне очень понравились. Не слишком удобно из окопа стрелять, верно, и из положения лежа, но вот в остальном они хоть куда – и перезарядка быстрая, и точность отличная, и дальность стрельбы, как у любой хорошей винтовки. Годится такое оружие и для степи, и для джунглей.

Байкин подкинул идею насчет закупки таких карабинов через ополченческий арсенал, там хорошая скидка могла выйти, но вот не срослось – получается, придется брать у торговца за свою цену. И неизвестно еще, есть у него столько нужных винтовок или нет. Нет, скорее всего. А вот брать с собой в плавание «ополченческую» винтовку нельзя, правила здесь такие: надо свое иметь.

– Можно на Большом острове заказать, телеграммой, – добавил Байкин. – Нам же все равно туда идти, верно?

– Верно, идти придется, без этого никак.

До вечера оставался на яхте, работы хватало, а на обратном пути все же решил заехать в оружейный самостоятельно. Раз мне платить – мне же и решать. Логика.

Оружейный торговец был на острове всего один, Григорий Дубинин, и магазинчик его расположился в середине Портовой, на полпути к центру городка. Торговал он не только оружием, но и рыболовными снастями, всякими крючками да блеснами, а еще одеждой походной и многим другим, потому что с одной оружейной торговли на нашем острове не прожить, не так уж много здесь людей, а к оружию все относятся бережно, меняют его не так часто. Да и понятия «новая модель» здесь практически не существует.

В лавке у него было светло, окна большие, смотрят на юг, а темнеет в это время года здесь поздно, уже ночью. Интерьер привычный, для этих мест так и вовсе стандартный – мореное дерево, ручки и светильники из латуни. Сам Григорий не высок, не толст, не лыс… в общем, его проще описать с такими вот «не», чем просто так, на диво неприметная внешность у человека.

Увидев покупателя, то есть меня, он обрадовался, даже из-за прилавка навстречу вышел, протягивая руку.

– Здравствуйте! Чем могу, так сказать?

– И вам здравствовать, – поприветствовал я его. – Поинтересоваться насчет «павловок» хотел.

– Парочка есть, – кивнул тот, обернувшись к прилавку и указав пальцем на пирамиду, – вон стоят.

– Мне больше надо, с десяток хотя бы, для экипажа, – пояснил я.

– Экипаж со своим обычно приходит, – вроде как удивился торговец.

– У нас задачи другие, не торговля, так что судовым имуществом будут.

– В приватиры податься собираетесь? – Он зашел за прилавок и ловко подхватил одну из «павловок».

– В приватиры, – подтвердил я его догадку, потому как секрет из этого делать глупо, да и так все знают, остров-то не такой уж и большой. – В географические экспедиции ходить будем.

– Тогда да, вооружаться надо, – согласился он, протягивая мне винтовку. – Эти две берите, а остальные могу с Большого острова телеграммой заказать, а вот когда придут… – задумался он, глядя на висящий на стене календарь и пытаясь что-то высчитать.

– Их сюда и присылать не надо, – я приложился к и без того привычной «павловке», прицелился в светильник, передернул затвор. – Нам все равно на Большой идти придется, там и забрать могу.

– На Большом их и так купить не сложно, – пожал плечами Григорий.

Я положил винтовку на прилавок.

– Не сложно. Но можно и пролететь, верно? А нам бы с гарантией.

– Я закажу. – Он вытащил из-под прилавка длинный брезентовый чехол с кожаными вставками, всунул винтовку в него. – Если точно выкупить обещаете, то и авансов никаких не надо, я с продавцом сам разберусь.

– Обещаю, как же иначе!

Григорий запахнул чехол, затянул ловко ремешки.

– Ну, тогда за эти две с вас семьдесят рублей, а телеграмму сегодня дам, как закроюсь. Годится?

– Годится. А там к кому идти?

– Прямо на выходе из порта есть магазин «Ружье», вот туда и идите. Хозяина Демьяном зовут, скажете, что от меня, ну и остальное изложите.

– Так и сделаю, спасибо, – ответил я, наблюдая за тем, как он пакует вторую винтовку. – Сегодня забирать не буду, нам еще патронов закупить надо. Сейчас оплачу, а завтра с телегой заедем, годится?

– Вполне. Какие калибры?

– С восьми миллиметров начнем, для «павловок». Есть запас?

– Вот это есть, этого много, – обрадовался торговец, направляясь в кладовку.

Дорога к усадьбе Аглаи была неблизкой, шагом Зорька почти за два часа до нее дошла. На остров постепенно опускались долгие сумерки, к которым я до сих пор привыкнуть не могу. Все тебе подсказывает, что в жарких краях, где растут апельсины, а ночью страшно зайти в воду из-за подходящих к берегу акул, долгих сумерек не бывает, широты не те, но потом вспоминаешь, что широты как раз те самые и сейчас ты находишься примерно там, где раньше была Рязань. Примерно, может, и ошибаюсь, но не очень.

Дорога вилась среди гор и скал, поднимаясь на плато, и вид с нее на море открывался великолепный, – так вроде и привык уже, но как всмотришься, подчас самому себе не веришь: реальность это или сон какой? Время от времени попадались телеги и тележки, запряженные лошадьми, мулами или просто ослами. Люди, работавшие в виноградниках, которыми тут усеяны все склоны, возвращались домой, к заслуженному отдыху. Разок навстречу попался патруль объездчиков, приглядывавших за берегом. Вроде и тихие тут места, остров в самой середине «христианской территории», но всякое может случиться, так что служба несется бдительно. Объездчики, к слову, знакомыми оказались, вместе в новофакторском походе были, так что поздоровались, поговорили пару минут о мелочах всяких, потом распрощались.

Затем виноградники закончились, а на склонах появилось немало коров местной рыжей породы – пошли пастбища. Раньше я бы и не подумал никогда, что корова может по таким склонам гулять, прямо не буренка, а козел какой горный, – но гуляют, вон пример передо мной. И мясом весь остров снабжают тутошние «ранчеры», и молоком, и из кож тут делают всякое.

Дорога вела мимо ферм, огороженных сложенными из все того же неизменного слоистого камня заборами. С высоты седла можно было разглядеть, что люди сидели на верандах, пахло топящимися плитами и едой, где-то кричали, играя, дети, где-то брехали собаки, в общем – простая и понятная жизнь вокруг.

Усадьба Аглаи, большая, старая, возрастом к двум сотням лет, расположилась на самом краю плато, с видом на море и дальние острова. Высокий забор, крепкие ворота – их мне открыл Тимофей, немолодой негр со следами выведенной татуировки на лице. Вывезенный еще ребенком с острова где-то далеко на юге, попал сразу на Большой Скат, где отрекся, так сказать, от гибельных заблуждений и принял крещение, став свободным человеком. Работал он у Аглаи конюхом – она не только ветеринаром была, но еще и конезаводчиком, – ну и жил в усадьбе, в отличие от своего коллеги из «урожденных христиан», Степана, который на ночь уезжал к себе домой, на хуторок в паре километров от берега.

Тимофей же заодно присвоил себе обязанности сторожа, хотя никакой реальной необходимости в этом не было – на Большом Скате даже двери редко запирали. Но ему, похоже, нравилась такая роль, вроде как важности ему прибавляла, поэтому вечером он ходил по двору еще и с обрезанной двустволкой, свисавшей с плеча, заодно распоряжаясь собаками – двумя здоровенными, грозными с виду, но на самом деле ленивыми и добродушными кобелями.

Я в усадьбе был уже за своего, воспринимали меня как жениха, так что Тимофей поприветствовал меня почтительно, помог слезть мне, хромому, ну и сразу лошадь принял, повел ее в конюшню.

Аглая сидела на террасе, босая, в широких льняных брюках и просторной рубашке с закатанными рукавами, с книгой в руке. На столике рядом стоял кувшин с холодной водой, на тарелке лежал разрезанный на четвертинки лимон.

– Добрался наконец, – заулыбалась она, откладывая книгу и поднимаясь.

Голова ее едва достигала моего подбородка, так что пришлось пригнуться, чтобы поцеловать ее в губы.

– А где?.. – Я не закончил вопроса, но Аглая поняла меня правильно:

– Спит, перенервничала она, к вечеру носом клевать начала. Посидели, поболтали, и как-то дошло до нее, что детство теперь совсем закончилось, уже официально. Завтра с Евгеном разберемся насчет раздела обязанностей – и все, она теперь каждый день на работе будет. А ей всего пятнадцать. Даже думаю – правильно ли мы поступили?

– Ты насчет того, что мы за ее совершеннолетие выступили? – Отставив трость к стене, я аккуратно опустился в плетеное кресло, с наслаждением вытянув больную ногу.

– Конечно, – кивнула она. – Зря расселся. Пошли, я тебе повязку сменю.

– О-о, – протянул я, поморщившись, – только ведь уселся.

– Потом еще усядешься, пошли в кабинет.

Пришлось вставать, куда денешься. Хорошо, что повела именно в кабинет, где она с бумагами работает, а не в операционную, в которой зверей всяких лечит, а то как-то того… Достала из шкафа металлическую коробку с бинтами и прочим, указала мне на стул напротив: