Андрей Круз – Андрей Круз Цикл "Лучший гарпунщик" (страница 80)

Ух, что-то мне волнительно сегодня как-то. Не, я понимаю, что быть владельцем — это не шкипером, облажаться труднее, но все равно ведь можно, это даже я понимаю. От этого нервишки гуляют. И одновременно гуляют от неожиданно открывшихся перспектив. Нет, «быть судовладельцем» — это хорошо, но оно не главное. Главное — совсем другое, то, что ждет впереди. Путешествия. Походы. Новые земли. Пусть даже и бои — выдюжим, ничего страшного. Но это для авантюрной части моей натуры как грузовик эклеров для сластены. Вот так, немного удачи, немного решительности в нужный момент, полезть к противнику самому, пока другие не решились, — и настоящая свобода. Свобода — она ведь не в том, чтобы «говорю что хочу и веду себя как хочу, потому что я — Личность!». Это неверно. Свобода — в выборе пути. Ты выбираешь его сам, ты осознанно принимаешь его правила — а дальше никакой свободы не будет. Да ее и не надо, если ты сам выбрал себе путь.

Но вот выбирать получается далеко не всегда. Мало у кого есть стартовые условия для выбора: чаще всего нам достается сильно урезанный список, из которого давно расхватали все лучшее. И вот эта яхта — это как утерянная страница из списка, которая куда-то завалилась, а теперь вдруг нашлась. Я опять могу не только примеряться к обстоятельствам, но еще их и формировать. Что и пытаюсь сейчас сделать.

Таверна, одноэтажное каменное здание под красной черепичной крышей, с аляповато намалеванной вывеской, действительно была недалеко от порта, что в данном случае порадовало. Еще порадовало наличие веранды, с которой как раз вид на всю акваторию порта и открывался. С нее я вполне мог наблюдать за «Лейлой»… нет, уже не «Лейлой» — не нравится мне чужое название, данное каким-то турком, который когда-то хотел убить или взять в плен меня и который мной был убит в финале истории. Может, и не он назвал, но мне вот так кажется. Яхта, пока просто яхта. А как ремонт и еще кое-какую переделку на верфи в Бухте проведут, так будет она зваться по-новому.

Я пришел первым, брата Иоанна пока не было. Все же я с довольно большим запасом из порта вышел: рановато явился. Невысокий темноволосый кабатчик в забавной белой шапке и в переднике с вышитой на нем медузой провел меня за один из столиков на веранде, принял заказ на пиво. Ушел, а я, с довольным вздохом вытянув ногу, взялся любоваться яхтой. Нет, красивая она все же, и видно, что строили ее в расчете на скорость. Осталось только немного до ума довести — и все моря перед нами. Хорошо бы, кстати, чтобы Иван ко мне перешел, здорово было бы. Сдружился я с ним уже как-то, жалко по разным ватагам расходиться. Как вообще организовывать?

Получается, что нужен экипаж и отдельно — нечто вроде вооруженного отряда, разведгруппы, так сказать. Если куда-то высаживаться, то яхта способность к ходу терять не должна. Пятеро было на ней, когда мы ее захватили. Наверное, как раз пятеро — это и есть нормальная численность экипажа. Значит, еще минимум пятеро — боевая группа. Так? Наверное, так. Для начала. Только бойцы должны быть толковые.

А с самой яхтой что делать?

Полез в сумку, достал оттуда блокнот и карандаш. Нарисовал сверху контуры корпуса, прикинул где что, наметил мачты, переборки существующие, затем начал пририсовывать то, чего не хватает, на мой взгляд. Прервал за этим занятием брат Иоанн, присевший рядом.

— Ну что, — спросил он, — вступил в полномочия? Ага, вижу, уже что-то переделать хочешь?

— Вроде того, — кивнул я, закрывая блокнот и убирая его обратно в сумку. — Меньше груза, больше жилого пространства. Если действительно планируешь его использовать под экспедиции.

— Буду рекомендовать, — кивнул «особист» и, обернувшись к подошедшему буфетчику, тоже попросил пива.

— А вероятность того, что рекомендациям последуют? — уточнил я. — Деньги в ремонт я ведь сейчас буду вкладывать, да еще и в долги лезть придется.

— Очень высокая, — ответил он лаконично, взяв со стола меню. — Ты уже заказал?

— Нет, тебя ждал.

Кружка светлого пива появилась и перед ним, затем мы заказ сделали. Я выбрал «смешанный салат» и камбалу с жареной картошкой и овощами.

— Поздравляю, — поднял кружку брат Иоанн, отсалютовав мне ею. — С удачным решением суда.

— Могло быть по-другому? — спросил я, отпив прохладного пива.

— Нет, пожалуй, — покачал он головой. — Здесь все ясно было. Неясна до конца функция банды Фомы, кстати… есть идеи?

— Хм… — озадачился я. — Нет, пожалуй. Я ведь с ними случайно столкнулся, просто драка была, а так больше с чужих слов про них знаю.

— Ясно, — кивнул он. — Они мне тоже что-то рассказывают про мелкие дела, шулерство и нечто подобное, но как-то не верится. И в мелочах друг другу часто противоречат, не обо всем договорились между собой.

— Один вроде бы кололся, нет? — поинтересовался я.

— «Кололся»? — чуть затруднился «особист». — А, понял… да, пожалуй. Больше других говорит, но меньше других знает, похоже. Новый человек в банде и, кажется, случайный.

— И что дальше?

— Посмотрим, — уклончиво ответил он.

Принесли салат в одной большой миске, разместив на середине стола, а нам по тарелочке с прибором поставили. Я быстро навалил себе смеси латука, помидоров, лука, оливок и кусочков тунца, полил все оливковым маслом и уксусом, остро запахшим в воздухе. Вот так, простенько и со вкусом. Брат Иоанн тоже моему примеру последовал.

— Я что хотел узнать, — заговорил я. — Тортуга…

— Да? — чуть насторожился он.

— Почему она вообще существует?

— Ну… — вроде как растерялся брат Иоанн. — Сложилось так, что существует. Собралось много подонков в одном месте.

— Это как раз понятно, — согласился я с ним. — Такое бывает. Просто в такие места потом прибывает армия и не оставляет там камня на камне и головы на плечах. Потому что подобные места существовать не должны.

— Неисповедимы пути Господни, и лишь одному ему ведомо, что должно существовать, а что нет, — с явной усмешкой ушел в благочестие брат Иоанн. — Другое дело, что Господь не препятствует людям восстанавливать Закон своими руками и с его благословения. И если люди это делают, то такие места исчезают.

— Ну да, — немного запутался я в ситуации. — И почему люди этого не сделали?

— Какие люди конкретно? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ну… я видел солдат в Благовещенске.

— Солдат в Благовещенске мало, — развел он руками. — Охрана и совсем небольшие экспедиционные отряды. Для Тортуги этого заведомо не хватит.

— Ополчение, — почесал я в затылке. — Для примера. Вот собрали же две полные роты и без особого труда. Можно и десять рот собрать, как я вижу, и двадцать. Почему не сделали?

— А почему ты спрашиваешь об этом у меня? — удивился он. — Разве я собираю ополчения?

— Нет, но… — Тут я растерялся немного. — Нет, не ты, но…

— Погоди, — прервал он меня. — Пираты мешают людям. Когда людям что-то действительно мешает, они находят людей в ополчения, суда, чтобы их перевезти, идут этими судами туда, куда им нужно, и там воюют. Так?

— Наверное…

— Значит, людей до сих пор еще недостаточно подперло, для того чтобы они собрались и пошли походом на Тортугу. Я прав? — вскинув брови и разведя в стороны ладони, посмотрел он на меня.

— Да, наверное, — вынужден был согласиться я. — Но есть правила развития таких мест, как Тортуга. Чуть набрав силы, они пойдут с рейдами на острова.

— Они уже ходят на острова, — сказал брат Иоанн, отпив пива и поставив кружку на стол. — Просто пока это были малонаселенные острова на окраинах территорий. Но все развивается, в этом ты прав. Если это будет развиваться именно так, то они дойдут и до Большого Ската.

— Так почему же…

— А почему ты спрашиваешь меня? — вновь перебил он. — Кто должен собрать ополчение?

— Ну… городские советы, власти островов, так? — предположил я.

— Уже горячо, — кивнул брат Иоанн. — Что им мешает?

— Что?

— А ничего, — опять изобразил он «глубокую вопросительность». — Церковь всегда благословляет подобные инициативы, потому что они богоугодны, как богоугодно все, что направлено на восстановление Закона в людских отношениях. Покарать совсем сорвавшихся с цепи убийц давно пора, верно. Но пока никто этого не делает, лишь собирают «полонный налог». Но вопрос «почему?» ты задаешь именно мне. Почему-то.

— Но на Большом Скате преподобный Савва в своей проповеди призвал собрать ополчение, а он же представляет Церковь.

— Не так, — выставив открытую ладонь, сказал брат Иоанн. — Решение всегда принимает городской совет. Они пишут протокол этого решения. А преподобный Савва просто призвал людей участвовать. Не было бы решения совета — преподобный ничего бы не сказал. Церковь не правит людьми на каждом их шагу, она лишь поощряет делать эти шаги. И благословляет верные.

— А кто должен принять решение для того, чтобы идти на Тортугу? — спросил я.

— Я не знаю, — развел руками «особист». — Сообщество городов… островов… надо просто договориться между собой тем, кто готов это сделать. Тем, кто понимает, к чему приведет усиление Тортуги, вот и все. При чем здесь Церковь?

— Я понял, — кивнул я.

Я действительно все понял. Брат Иоанн прав, у нищих слуг нет. Здесь все работают на себя и не кормят армию — значит, должны эту самую армию заменять. Не создали сильной централизованной власти (не считать же таковой более чем ненавязчивую Церковь) — создавайте механизмы взаимодействия, все очень просто. Не будьте дураками, потому что дураков и в алтаре бьют. И хорошо, если просто бьют, могут и вовсе постыдное учинить. Как с дураками-то иначе?